шалость. [1]

Дурная мысль о том, что стены в этом особняке "имеют уши", всплывает так невовремя, и недовольный этим Дань Хэн, стараясь не шуметь, запрокидывает голову, жмурится и тяжело выдыхает, едва не простонав в голос. Впрочем, эти стены видели и слышали уже так много, что пора бы перестать думать об этом в постыдном тоне.

Горячий язык в очередной раз отвлекает Дань Хэна от ненужных мыслей, заставляет сделать резкий вдох, сжаться внизу так, что, кажется, он может ощутить язык Блэйда каждым миллиметром внутри, от чего дыхание вновь только спирает.

Голова жутко болит от напряжения, ведь Дань Хэну приходится изо всех сил сдерживаться: Блэйд подкараулил его глубокой ночью, когда тишина может предательски выдать их, и коварно утащил в кабинет, чтобы самым наглым образом "напасть", разложив на широком письменном столе с резьбой ручной работы.

Если раньше Дань Хэн и переживал, что оставит царапины на узорных кромках, то теперь переживает только за то, чтобы Блэйд немного поумерил свой пыл: это уже четвёртая его выходка за последние три дня, и им просто повезло, что старшие заняты приготовлениями к праздничным мероприятиям и приёму почётных гостей.

Однако сколько бы Дань Хэн не пыхтел с возмущением, тело его сейчас говорит за него более откровенно. Дань Хэн, кусая губу, то подаётся навстречу ловкому языку Блэйда, вылизывающему его внутри так глубоко, что Дань Хэну порой бывает даже страшно, то весь сжимается, норовит отстраниться от мучающей ласки. Крепкая ладонь Блэйда массирует бёдра, живот, оглаживает талию, а порой он пальцем дразняще теребит клитор, и это вкупе с тихими протяжными стонами Блэйда, выражающими искреннее наслаждение, сводит Дань Хэна с ума, заставляет полыхать в вожделении и одновременно попрекать себя за такое распутное поведение, за столь низменные прихоти, за то, что ему откровенно нравится вкушать этот запретный, но до неприличия сладкий плод.

Пальцы Дань Хэна, длинные и изящные после многих лет обучения игре на разных музыкальных инструментах, крепче сжимаются на взлохмаченной макушке, когда Дань Хэна изнутри плавно накрывает покалывающая бурлящая волна подступающего оргазма.

– Я б-больше не... Я сейчас... – только и может сбивчиво лепетать Дань Хэн, ощущая, как тело дёргается в предоргазменных спазмах, заставляя выгибаться в пояснице и поджимать колени, тихонько скуля. – Б-блэйд... Ах, как хорошо!.. Так хорошо!..

Но до чего же пугающе прошивает всё дрожащее в предвкушении тело грохотом скатывающегося в бездну сердца, сковывает ледяным оцепенением, когда Блэйд сильными руками крепче обхватывает бёдра, не давая Дань Хэну ни единого шанса отпрянуть, и, не вынимая язык, почёсывает зубами скользкую от смазки и слюны кожу – идеально гладкую, старательно выбритую.

– Блэйд... П-прекрати, ты сейчас... М-мгх!.. – Приходится больно закусить пястье, когда перед глазами плывут тёмные круги, а Дань Хэна едва не ломает от того, как зубы нарочно задевают распухшую вульву, обхватывают плоть, будто Блэйд вот-вот начнёт его есть, так же соблазнительно постанывая.

Дань Хэн нервно сглатывает, понимая, что в этом страхе он ждёт чего-то бóльшего, и потому только встречно насаживается, раскидывая ноги шире и хватая волосы Блэйда обеими руками, тяжело дышит, бесстыдно скулит, всем своим естеством сдаваясь пасти своего одомашненного зверя.

Кажется, Блэйд только наяривает, действительно почти кусается – жадно, но вместе с тем необычайно ласково, – широко открывая рот, и прижимает Дань Хэна к столу, когда тот, обуреваемый оглушительным экстазом, выгибается, вытягивает стройные ноги, сжимая и разжимая пальцы, тянет Блэйда за волосы – сильно, требовательно, отчаянно – и трясётся, исступлённо задыхаясь, чувствуя, как после лавины потрясающих ощущений тело постепенно становится лёгким, обмякает, едва ли не плавится.

Блэйд и не думает отстраняться, всё ещё обнимает бёдра Дань Хэна, довольно ластится, скользя губами по чувствительной плоти и пачкаясь солоноватым эякулятом.

– Молодец, – почти мурлыкает Блэйд, когда Дань Хэн потихоньку приходит в себя, и мягко – будто в награду – целует внутреннюю сторону его бедра.

– В следующий раз... – шепчет Дань Хэн, еле отдышавшись и смущённо отведя взгляд. – Я буду сверху.

Желанная картинка на мгновение предстаёт перед глазами, и Блэйд показательно облизывается, воодушевляясь. Губы расплываются в улыбке, заметив которую, Дань Хэн краснеет пуще прежнего.

– Только без зубов. – добавляет он с нарочито хмурым лицом.

– Но тебе понравилось.

Тепло чужого тела медленно обволакивает его, и руки Дань Хэна будто сами по себе тянутся навстречу, ладони находят строгое лицо с острыми чертами. Взгляд скользит от всё ещё поблёскивающих губ к жадным алым глазам. Перед таким бесполезно пытаться что-то отрицать, ведь... Блэйд прав.

Дань Хэн смотрит на него с напускной строгостью, недовольством, но всё равно притягивает к себе, чтобы накрыть эту дерзкую ухмылку своими губами в настойчивом поцелуе.

От собственного вкуса на горячих губах в груди что-то щекочет.