shadows

Первый раз, когда связь была настоящей пыткой, Айден был один. Ворочился в постели с сбитым дыханием и разгоряченной плотью в собственной руке, ощущая и понимая, что именно сейчас происходит в противоположном женском крыле. К собственному стыду и огромному разочарованию, ему не было хорошо от ощущения мягкой груди во рту или горячих складок, принимающих не его тело. Ему было жарко от ощущения чужого возбуждения, зная, прекрасно представляя, как именно он выглядит в таком состоянии. 

Тени струились вокруг постели, мешались, путались в мыслях. Потому что Айден понимал, что он прекрасно знает, чем он сейчас занимается. Он чувствовал, как по связи его возбуждённые мысли тянулись к нему, как рисовали совсем другие образы в их головах, не являющихся реальностью.

Айден знал, что желание облизать сосок было направлено не на бедную девушку, с которой сейчас развлекался он, а на него самого. И от этих мыслей вело, выкручивало и давило в руку собственным возбуждением. 

Закончилось все также резко, как началось: липко, сыро и мерзко. Только тени, разбушевавшиеся вместе с существом Айдена, окутывали его с головы до ног. Было противно. Было больно. Больно до злых слёз, которые он растер чистыми пальцами, прежде чем подняться с кровати. Тени заклубились за ним по полу и исчезли, втянувшись в ноги. Если бы можно было также исчезнуть, как его чёртовы тени, Айден обязательно воспользовался бы этой возможностью.

Было одиноко. 

Они никогда об этом не говорили. Николас вернулся через полчаса, когда Айден уверенно делал вид, что спит. А затем всë повторялось. Снова и снова. Сначала была магия, потом был секс, но не с ним. По связи, протягивая свои ощущения Айдену на блюдечке, но не с ним.

И Айден понимал, что Николас делает это намеренно, конечно же он делал это специально, это же Николас, но отмалчивался. Эгоистично принимал чужие ощущения за свои, оставаясь в одиночестве, водил ладонью по своему неправильному противоречивому возбуждению и забывался, растворялся в чужих эмоциях по связи, натянутой между ними всё сильнее с каждым новым сильным заклинанием.

Так было бы правильно. Айдену, по-хорошему, надо было искать невесту на роль будущей принцессы и в дальнейшем императрицы. Но он проводил пальцами по себе, жмурился до звёзд перед глазами и тихо кончал с чужим именем на губах, рябью разнося чувство неправильного удовлетворения по связи, чтобы его пощекотали ответным удовольствием. И молча вытирал с щёк злые солёные дорожки, неизменно, каждый раз.

Он молчал, молчал и Николас, иногда отпуская шуточки, что Айдену стоило бы заняться личной жизнью. А Айден бросал на него холодный взгляд и искренне хотел его ударить.

Вот поэтому идеальные связки не приветствовались между мужчинами и женщинами. Вот поэтому Айдену не стоило так неосторожно погружаться в вереницу своих чувств. Подумаешь, секс. Возвел защиту и лег бы спать. Но николас её не возвел, не возвел и Айден, отдаваясь в плен запретных ощущений и желаний, которые могли бы и не возникнуть, если бы он просто их проигнорировал.

Чары, секс, слёзы.

Это повторялось, раз за разом, зачарование за зачарованием.

Но что можно было сделать? Айден не был девушкой, с которой можно было развлечься и бросить, он был наследным принцем и, в первую очередь, его другом. Не фигуристой красавицей, всего лишь угловатым Айденом.

Был.

Чары, секс, слёзы. Шутки, прикосновения, подначивания.

И Айден, которому свои расшатанные нервы стали резко важнее идеальной связи и дружбы, прижимающий Николаса к их дивану в гостиной после очередных чар. И к его удовольствию, уже правильному, отвечающий Николас под ним.

Потому что они — идиоты, правильно о них отзывалась Лидия. Идиоты, не умеющие разговаривать, а только бить наотмашь своими поступками.

Потому что они — комок оголенных нервов и ощущений, смешанный с эфемерными прикосновениями, граничащими с реальными. Целующие друг друга, кусающие кожу, толкающиеся бедрами и дрейфущие в послеоргазменной неге друг на друге. Потому что они — идиоты, не способные говорить о своих чувствах напрямую.