sh-h-hpoiler
Просыпаться в девять утра для Гарри было делом необыкновенным. Ещё более необыкновенным было обнаружить, что Гермионы в столь ранний час дома уже не было. Как правило, «доброе утро» для него случалось гораздо позже, хотя и не имело строгого расписания. Гарри привык импровизировать. Засыпая в полвторого, вставал иногда в одиннадцать. Иной раз, торча в телефоне до рассвета, отключался до тех пор, пока Гермиона не вернётся с подработки – в три, например. Было весьма удобно за собой этого не замечать: казалось естественным разлепить веки под звук открывающейся двери, лениво натянуть на себя выуженную из груды смятой одежды на стуле футболку и, блаженно зевая, доползти до кухни, чтобы неожиданно стать хоть сколько-нибудь полезным. Как минимум, разложить продукты, которые Гермиона тащила в жару на своих каблуках – зачем их только придумали – целую милю.
Гарри от этих мыслей впервые по-настоящему корёжило. С самого пробуждения помимо часов, которые будто бы озверели, пока он дрых, и тикают отныне чрезвычайно громко, его выедало изнутри чувство неискупимой вины. Гарри не был пока уверен, за что именно: может быть, ему, идиотскому Поттеру, пора бы взять себя в руки и хотя бы привести в порядок эту несчастную комнату, по которой словно табун лошадей пробежался... впрочем, лошадей обижать несколько неприлично – они и то вели бы себя аккуратнее, чем он.
Да, сегодня Гарри – эпицентр невиданного беспорядка из собственных тряпок, мусора, набитых макулатурой грязных рюкзаков, один из которых преследовал его ещё со времен малолетнего, но очень крупного Дадли – решил, что так больше продолжаться не может. Поэтому в первую очередь он забрался на «с трудом» (Гарри просто его опрокинул) освобождённый стул и с победным вздохом снял эти чёртовы часы. А потому что хватит с него! Зачем они вообще нужны, окаянные, шумят, как бомба замедленного действия…
Батарейки выбрасывать не стал – Миона убьёт, пригодятся же.
В новых наушниках отчего-то хотелось слушать такую же новую музыку. Не без укола в сердце Гарри осознал, что неизменный месяцев так шесть плейлист ему изрядно поднадоел.
Гарри был меломан, каких не часто встретишь – тот самый чудак с прибабахом, у которого шарики за ролики и с тяжёлым дэт-металом по соседству элементарно обнаружится какая-нибудь хитовая попса нулевых. Или вот, например, внезапный – и не какой-нибудь! – Шопен.
На самом деле, всё зависело от настроения. На каждую, хорошую или не очень, эмоцию у Гарри обязательно находилось в арсенале бесконечное множество соответствующих композиций. С ними было проще и радоваться, и тосковать, и восхищаться, и злиться, и размышлять, и умственно утомляться.
Но сегодня! Ах, сегодня!
«На дороге не слушайте»
Сегодня понедельник, и Гарри понятия не имел, как он себя чувствует.