«серое худи»

Бомгю сидел на заднем сиденье дорогого автомобиля, нервно перебирая собственные пальцы, и сверлил взглядом пролетающие мимо вывески.

— Тэхен, ты уверен, что нам стоит…

— Да все нормально будет, выпьем, развлечемся. Субин часто там бывает, — перебил парень с переднего сиденья. 

Бомгю неровно выдохнул. Он не был любителем подобных заведений. Никогда не ходил по клубам или барам, несмотря на то, что выпивку по вечерам считал одной из самых важных частей дня. 

Наконец автомобиль подъехал к месту. Под неоновой вывеской ярко-розового цвета стоял Субин, сосредоточенно печатающий что-то в своем телефоне.

Помещение встретило парней оглушающими басами, бьющими прямо в грудь. Бомгю поморщился, когда один из прожекторов ударил прямо в зрачки. Кто-то прошел мимо, едва не сбивая его с ног, и в нос ударил резкий запах алкоголя, пота и обилия парфюма. 

— Здесь очень красивые танцоры, — почти прокричал Субин на ухо друга.

Бомгю лишь неловко кивнул и перевел взгляд на сцену. На секунду музыка вокруг почти стихла. Слышен был лишь звон в ушах. Этот парень в свете прожекторов, искусно владеющий своим телом, словно стал центром вселенной на один миг. Сердце пропустило удар. Бомгю осмотрел зал. Десятки глаз завороженно следили за любым движением танцора. Каждый прогиб, каждый шаг, каждая линия гипнотизировали. Кто-то звал его мерзким тоном, кто-то вздыхал, а кто-то почти поедал танцора взглядом. Люди вздрагивали, когда он мимолетно касался тонкой ткани на своем торсе, лишь дразня зал. 

Бомгю шумно сглотнул и тряхнул головой, когда понял, что друзья уже отошли к барной стойке, однако взгляд снова и снова возвращался на танцпол, цепляясь за парня в полупрозрачной футболке.

— Тебе что, понравился танцор? — ехидно спросил Тэхен.

— А я говорил… — протянул Субин, бросая взгляд на сцену. — Простите! — обратился он к бармену. — Сколько стоит провести ночь с тем танцором?

Бомгю еще никогда не хотелось так сильно провалиться сквозь землю, а внутри что-то мерзко задрожало. Парень за барной стойкой лишь устало усмехнулся.

— С Енджуном? Боюсь, у него слишком много фанатов… И он не принимает клиентов.

Странно, но впервые за вечер, за исключением вида танцора, Бомгю почувствовал что-то положительное. После слов бармена в груди что-то словно расслабилось. Даже раздражающие басы, еще секунду назад болью отдававшиеся в груди, стали более сносными.

Спустя пару часов, когда Субин уже едва стоял на ногах, а Тэхен в седьмой раз жаловался на головную боль, парни вышли из заведения. За вечер Бомгю смог выпить лишь два шота. В голове не осталось ничего, кроме образа того танцора, его тела и линий. 

Бомгю заметил его моментально. Енджун стоял по другую сторону улицы, перед ним – крупный мужчина около тридцати лет. И хотя внушительных размеров спина почти полностью загораживала танцора от взора, Бомгю все равно смог заметить, как тот сейчас отличался от того образа на сцене. Серое худи, широкие джинсы, руки, крепко сжимавшие ремешок сумки, закушенная губа — парень выглядел таким чистым. Мужчина перед ним бросался мерзкими словами так громко, что Бомгю на другой стороне улицы мог разобрать больше половины сказанного. Внутри появилось четкое чувство отвращения.

— Тэхен… — Бомгю кивнул в сторону танцора.

Субин, предыдущие несколько минут находящийся где-то в прострации, вдруг встал прямо, едва не толкнув Тэхена на проезжую часть, и всмотрелся в спину мужчины. Парни не успели опомниться, как тот уже оказался на другой стороне дороги, и теперь Енджун поддерживал Субина за плечи. 

— Простите! — обеспокоенно сказал Бомгю, как только они догнали друга.

— Знаешь их? — спросил мужчина, скептично оглядывая только что подошедших парней с ног до головы.

— Нет, в клубе… — тихо начал Енджун.

— Клиенты? Ну конечно… — фыркнул мужчина, закатывая глаза, и быстро удалился. 

— Субин, что ты творишь? — возник Тэхен.

— Милашка… — лишь протянул тот, глупо улыбаясь.

— Простите! Наш друг просто сильно напился, мы не хотели мешать или… — нервно затараторил Бомгю.

— Все в порядке! Вы совсем не помешали, — проговорил Енджун, оглядываясь, а затем улыбнулся так тепло, что в животе Бомгю что-то странно скрутило, а ноги подкосились.

— Вы точно в порядке? Тот мужчина… — тихо произнес он.

— Это мой бывший. Он просто… Ну, много о себе думает.

— Понятно… 

— Ко мне можно на ты!

— Хорошо… — прошептал Бомгю больше для себя. — Может, мы вызовем тебе такси? 

— Не нужно! Не хочу, чтобы кто-то знал мой адрес. Тем более, вы наверняка и так потратились сегодня… — неловко проговорил Енджун, бросая взгляд в сторону розовой вывески.

— Бин! — вдруг воскликнул Тэхен, когда Субин чуть не постучал кому-то в окно на первом этаже.

Енджун и Бомгю синхронно обернулись на парней.

— Ладно, я пойду… — Енджун вновь ярко улыбнулся, потирая шею.

Следующие недели Бомгю ежедневно посещал клуб с ярко-розовой вывеской. Он неизменно брал в баре безалкогольный мохито и занимал место поближе к сцене, в ожидании танцора, а все деньги, когда-то уходившие на выпивку или бессмысленный шоппинг, теперь летели под ноги Енджуна. Бомгю успел запомнить каждый изгиб на его теле, каждую его сторону и отличие. Когда Енджун оголял ранее недоступный взору участок кожи, Бомгю впивался в него взглядом и сильнее сжимал стакан в руках. Когда он выбирал его в качестве помощника для своего дефиле, становилось трудно дышать, а сознание затуманивалось, как под действием крепкого алкоголя. Каждое касание, которое вот-вот словно вышло бы за рамки дозволенного, отдавалось болью в груди. Бомгю трепетно втягивал в себя воздух, прикрывал глаза и представлял, как этот же парень, только в сером худи, ластится к нему и нежно зовет по имени. 

Енджун мог касаться самых сокровенных частей, для Бомгю это было запретным плодом. По началу ему нравилась эта игра. Запрет на прикосновения открыл самые глубокие стороны воображения. Енджун был недосягаем, и постепенно это стало чем-то невыносимым. Бомгю видел, как он едва заметно ухмылялся, когда случайный мужчина оставлял на несколько купюр больше, чем планировал. Видел, как он скользил взглядом по залу, чтобы выбрать человека, которого одарит своим вниманием. В дни, когда танцор не подходил, не кидал даже мимолетный взгляд, хотелось закрыть этот клуб чертям и сделать парня только своим. Енджун знал, как действует на людей, и это было самым раздражающим. Бомгю чувствовал себя особенным, когда вспоминал серое худи на его безупречном теле, но и тот образ постепенно начал растворяться. 

Танец закончился, и Енджун снова не заметил его. Бомгю подошел к барной стойке и отвлеченно попросил шот виски у сотрудника, когда к нему подсел незнакомый мужчина. Он добродушно улыбнулся, не говоря ни слова, и слегка приподнял собственный бокал. Бомгю неловко кивнул и отвел взгляд. 

— Джун? Ты чего вышел? — вдруг спросил бармен, когда дверь за его спиной тихо приоткрылась.

Бомгю тут же поднял голову на танцора. На нем больше не было обтягивающей майки, лишь серое худи. Дыхание перехватило, когда Енджун обошел барную стойку и приблизился.

— Не пей ничего больше, — прошептал Енджун на ухо Бомгю.

Сердце застучало в висках, как только горячее дыхание коснулось кожи.

— Этот мужчина, кажется, подкупил бармена. В твоем напитке, скорее всего, что-то есть… — закончил Енджун и скрылся в толпе.

Бомгю подорвался с места, как только сознание вернулось к нему, хотел догнать, но серое худи было слишком неприметным в толпе.

В одну из ночей Бомгю заметил, как движения танцора отличаются. Вместо плавности, в которой тонули чужие взгляды, – неловкость. Что-то ледяное стянуло грудь. Енджун все также прогибался в свете прожекторов, подчеркивающих линии на его торсе, все также касался себя, а зрители все также завороженно вздыхали. Они не видели, как путаются шаги танцора, не видели, как дрожат его пальцы, когда он проводит ими по бедрам. На секунду их взгляды встретились, и Бомгю увидел тихую растерянность в его глазах. Он сильнее сжал стакан в ладони и внимательнее всмотрелся в лицо танцора.

Когда Бомгю покинул заведение, в груди уже поселилось странное замешательство. Он ведь не знал Енджуна, не знал, что он чувствует, не знал, что у него в голове. И это лишь подогревало его одержимость танцором.

Из размышлений его вырвал тихий стон, раздавшийся в паре метров от него. Внутри все резко похолодело, как только он повернулся на источник звука. Енджун стоял, оперевшись на кирпичную стену, и что-то невнятно пытался объяснить незнакомому мужчине. Его руки также, как и в тот день, с силой сжимали черный ремешок сумки, словно это единственная опора. Мужчина резко ударил ладонью по стене возле головы танцора, заставляя того съежится еще сильнее. 

— Вы что творите? — грубо прокричал Бомгю и сделал широкий шаг им навстречу.

Енджун поднял на него затуманенный взгляд. Темная радужка почти растворилась на фоне широких зрачков, а румянец на щеках отдавал неестественной желтизной.

— Тебе-то что? — выплюнул мужчина, противно скалясь.

— Он боится вас!

— Разве? Да он не против! — он сильнее навис над Енджуном.

Хотелось вцепиться в мужчину, стереть с его лица эту мерзкую ухмылку, но все, что он смог – лишь потянуться к запястью Енджуна. Мужчина сделал шаг назад.

— Чего ты прицепился? Завидуешь? Иди в комнате пофантазируй, сам себя развлеки!

— Бомгю… — вдруг тихо протянул Енджун и, насколько позволяли его обессиленные руки, с силой вцепился в ткань на плечах парня, прячась за его спиной.

Наконец под неоновой вывеской показалась пара охранников. Под недовольные возгласы и шумные выдохи, им удалось отправить мужчину подальше от клуба. Бомгю, бережно придерживая за плечи, завел Енджуна вглубь заведения, где тот отключился почти моментально. 

Енджун проснулся от болезненной пульсации в голове. Минуту он пытался прийти в себя и наконец разлепить веки, пока не понял, что мягкие простыни под пальцами кажутся слишком незнакомыми. Он резко сел в постели и откинул одеяло, оглядывая себя. Страх пробрался под кожу, когда он увидел чужие вещи на себе. Вдруг в комнату вошел Бомгю, вытирающий волосы белым полотенцем.

— Что я тут делаю?! — с ходу спросил Енджун.

— Тебя вчера чем-то напоили… А, и твои вещи, — Бомгю кивнул в сторону стула, на спинке которого висело серое худи. — Тебя, ну, вырвало…

— И что!? Ты касался меня? — воскликнул Енджун, подскакивая с кровати. 

— Нет, я…

— Зачем ты привел меня сюда?! 

Он схватил вещи со стула и вылетел из комнаты.

— Клуб закрылся…

— Это не значит, что тебе нужно было приводить меня к себе! — крикнул Енджун уже из прихожей, натягивая кроссовки. — Я ничего не помню, зачем ты… Ты не лучше того мужика! Не приходи больше, — холодно сказал он, открывая входную дверь.

Полотенце выпало из рук, как только перед носом раздался громкий хлопок двери. Вся та хрупкая надежда, которую Бомгю бережно хранил в своем сердце последние два месяца, разбилась о жестокие слова Енджуна. Каждый вдох болезненно отдавался в груди, когда в голове поселилась уверенность, что он разрушил все то, что еще не успело случиться.

Прошел день, два, три. Бомгю так и не появился на пороге клуба с ярко-розовой неоновой вывеской. Количество пустых бутылок возле мусорки все прибавлялось, а синяки под глазами становились все темнее. Тэхен писал, звонил ему, но все сообщения в итоге были проигнорированы. С самого утра до глубокой ночи он лежал на спине в центре гостинной, изредка делая глубокие глотки крепкого алкоголя, прожигающего горло, пока дыра в груди все росла. Бомгю нехотя поднялся с пола и, шатаясь, побрел в прихожую, когда в квартире раздался раздражающий звон.

Почва ушла из-под ног, как только в двери показалось знакомое серое худи. 

— Бомгю!

— Енджун, — хрипло, по слогам, проговорил Бомгю, облизывая пересохшие губы.

— Прости! Я тогда злился не на тебя, а на ситуацию! — затараторил Енджун. — Тот мужчина договорился с барменом… Но его уже уволили, не переживай! И я совсем не считаю, что ты с тем мужчиной одинаковые, я пришел извиниться. Охранник рассказал, как ты защищал меня, а еще… Мне очень жаль, правда! Я тебе так благодарен, если бы не ты… В общем, спасибо! И еще… Я принес конфеты!

Он протянул парню коробку конфет с маленьким бантом на углу и неловко улыбнулся.

Следующий месяц показался сном. Енджун каждый день был рядом и все чаще заходил в гости. Разговаривал, молчал – неважно. Он был настоящим. Тот самый Енджун в сером худи, которого Бомгю встретил возле клуба три месяца назад. Наконец Бомгю смог услышать, как он беззаботно смеется, увидеть, как улыбается без намека на фальш, как порой не понимает очевидных вещей и смущается после. Единственное, что оставалось неизменным – отсутствие прикосновений. Они часто сидели бок о бок, несколько раз засыпали в одной кровати, но никто даже не пытался дотронуться. Постепенно Бомгю начал понимать, что перестает справляться. Это невыносимое желание, возникшее еще в первую встречу, лишь нарастало, болезненно пульсируя внизу живота. 

В один из привычных вечеров, когда даже голоса за окном стихли, и на кухне горела лишь подсветка над гарнитуром, Енджун повернулся к Бомгю и сосредоточенно всмотрелся в его глаза. 

— Бомгю.

— Да?

— Я знаю, что ты не считаешь меня другом и не смотришь на меня, как на простого танцора. У меня есть несколько условий. Ты не ревнуешь, не запрещаешь мне работать, не пристаешь ко мне после смен и больше никогда не приходишь в клуб. 

— Что? — переспросил Бомгю, глупо хлопая ресницами.

— Идет? 

Енджун посмотрел на него так, словно Бомгю не понял правило по математике на уровне первого класса. Он вскинул брови и слегка наклонил голову вбок.

— Я не понимаю… 

— Я предлагаю тебе отношения!

— Мне нужно подписать какой-то договор? Или как?

Енджун закатил глаза, а затем забрался на бедра парня, приземлив руки на его плечи. Бомгю вновь глупо моргнул.

— Так что? Ты согласен? Или переспим и разбежимся? — фыркнул Енджун. 

— Согласен… — он медленно кивнул, пока слова постепенно не начали доходить до него.

— Отлично!

Енджун мимолетно чмокнул парня в нос и потрепал по волосам.

— А если бы я отказался? — Бомгю шумно глотнул.

— Я бы просто ушел, — тоскливо протянул Енджун, дуя губы.

Только сейчас Бомгю смог осознать происходящее. Он осторожно поднял ладони и положил их на талию танцора. Все те изгибы и линии, которые уже успели отпечататься в памяти, наконец стали осязаемыми. Бомгю шумно сглотнул, беспрерывно глядя в глаза напротив. Пальцы инстинктивно сильнее сжали ткань под собой, как только Енджун хитро ухмыльнулся. Казалось, что подсветка на кухне вдруг замигала, когда губы наконец встретились в поцелуе. Последние три месяца Бомгю почти ежедневно представлял, как набросится на него, но сейчас, пока Енджун целует его так искренне, так невинно, хотелось раствориться лишь в этом мгновении, не желая о большем.