секрет
niaпышный вечер, приглашенные гости — в мерцающем свете посреди большого зала они смеются вместе, переговариваются — любят друг друга, — и, кажется, целого мира им на двоих мало. но здесь, поодаль от них, кое-кто может лишь только смотреть — молчаливый наблюдатель, тихий хранитель чувств, — смотреть и видеть, как кто-то счастлив.
кто-то.
это счастье так трудно принять — оно доступно лишь тем, у кого есть возможность открыться.
шампанское в руке кажется непомерно тяжёлым. по краю тонкого бокала — неровные, грязные пятна от света люстры над головой; холодное стекло плавится под пальцами.
у них, двух незнакомцев, почти осязаемая любовь трещит в воздухе, точно распустившиеся в небе фейерверки.
здесь, в уголке, вместе с кем-то — зыбкая зависть. цепляется за плечи, тянет вниз, вниз… до слабости в коленях, темноты в глазах и жгучего, пульсирующего чувства в груди — “я хочу так же“.
так же.
хочу, чтобы меня любили так же.
посреди зала. на общем празднике. не стесняясь, не прячась — искренне и чисто; так же, как и всегда; как в закрытой комнате, за сотней дверей и в световых годах от этой планеты — так же, как могут любить они.
он подходит ближе. подкрадывается бесшумно, едва ощутимо: чувствуется лишь его дыхание позади у края уха, когда он на выдохе спрашивает:
— пойдешь со мной?
обернуться. Крис сегодня — в костюме, галстуке, с этими растрёпанными подстриженными волосами, одновременно и строгий, и несерьёзный… улыбается до ямочек на щеках — в них бы погрузиться до беспамятства, утонуть и без вести пропасть, — и ждёт ответа.
так ждёт, словно кто-то и правда сказал бы “нет“.
развернуться, коснуться его запястья под манжетами рубашки — там быстро-быстро пульсирует вена, — и полушепотом ответить:
— пойду.
Крис коротко смеётся.
— даже не спросишь, куда?
— это неважно. я всё равно соглашусь.
он улыбается, качает головой, словно шутливо осуждает, а после тянет за собой. из банкетного зала — к широкой витой лестнице вниз, вниз... кто-то смотрит, замечает; незнакомые люди зовут его по имени — и он отпускает запястье. Крис поправляет воротник рубашки, продолжая идти, смотрит только вперёд и ничего не говорит — а так хотелось бы, чтобы сказал.
обернуться, посмотреть вслед людям, мимо которых прошли...
может, не бояться открыто любить — это всё-таки привилегия, доступная не всем.
свет от высокого потолка режет край бокала. уже в холле Крис сбавляет шаг и тихо произносит:
— прости.
это всё неважно.
он выходит на веранду, спускается в сад. глубокой ночью небо кажется таким далёким — неприкасаемым, холодным... луны нет, и некому спрятать звёзды, жмущиеся друг к другу.
под созвездием лебедя стоит беседка. гладкие, округлые листья плюща отражают свет из окон дома, мелко-мелко дрожат под лёгким летним ветром... пахнет поздней теплой ночью, размазанной лентой млечного пути и его одеколоном.
Крис заходит в беседку, разворачивается и касается ладони. он мягко ведёт к пальцам, разжимает их, отбирая бокал, и осторожно отставляет его. ножка звонко ударяется о край каменных перил, и в этом звуке тонет его вздох, когда он тихо повторяет:
— прости.
Крис берет за вторую руку и тянет на себя.
— я знаю, что для тебя это важно.
желтоватый свет мажется по его виску, краям растрёпанных коротких волос, шее и плечу... гудят голоса, эхом расстилается музыка из приоткрытых окон — тянется ветром вдоль травы, по куполу беседки, и путается в лучиках звёзд.
а он такой красивый.
в этом костюме. аккуратный, спокойный — у него теплые руки и такое же сердце. возможно, на люди не получится с ним выйти никогда; возможно, он навсегда останется секретом, скрытым за сотнями дверей... похоже, единственной свидетельницей его любви останется лишь эта летняя ночь.
и я.
он склоняется, прижимается губами меж бровей и мягко прижимается щекой к щеке.
на языке застывают слова. в горле совсем пересыхает, и от волнения, кажется, ничего не произнести...
а он, не отпуская рук, целует пальцы и кладет руки себе на плечи.
— скажи что-нибудь, — тихо просит.
но нечего сказать. как объяснить ему эту тоску по чужим проявлениям чувств — как описать, что хочется, чтобы он стал гордостью, а не секретом. как признаться в этой усталости всё прятать, следить за каждым словом, каждым действием... и при этом понимать, что это всё стоит того.
стоит этой ночи вдвоём, этой одинокой беседки и безлунного неба.
шуршит ткань. Крис прижимается грудью, мягко обнимает и опускает голову на плечо.
— если не хочешь, ничего не говори. я только останусь рядом. хорошо?
вот.
это и есть самое главное.
прикрыть глаза. в облаке его запаха — холодного, ненавязчивого — становится до слёз тепло.
ведь он может оставаться рядом только до тех пор, пока никто не видит.
провести кончиками пальцев по краю воротника его рубашки, немного выше, к затылку... по волосам, слегка колючим, как лучики звёзд. чуть повернуть голову, вслепую поцеловать у скулы — Крис тихо выдыхает и прижимает к себе крепче. узел его галстука слегка давит у ключицы.
он здесь. тайна, сокровище, самая бесценная из драгоценностей — самый оберегаемый секрет.