For the Throne: the Plot

Япония. 1478 год.

Культура находится в расцвете: живопись набирает популярность, появляются умиротворяющие сады дзэн, изящный театр с масками принимает первых зрителей. Но в обществе происходят перемены, когда и люди из низших сословий могут добиться успеха в не доступных раньше областях.

К власти приходит следующий наследник правившего рода Сумераги, император Сумераги Терухико-но-Микото, а также ëкай, заслуживший уважение среди сородичий. Он далеко не глуп и замечает изменения в собственной стране. Во избежание бунтов и ненужных коровопролитий среди народа, он первый, кто обращается к другим ëкаям, о которых ходили множество легенд и мифов, которые считались священными, которые уже тогда бродили среди людей под разными масками. Он собирает под своей рукой элитный отряд, состоящий из них. Ëкаи следуют за ним, ведь испытывают глубокое уважение к силе и мудрости своего Императора.

Духи, связанные клятвами, должны были стать его несокрушимым щитом для защиты народы и разящим мечом для нападающих. Во главе этого войска встал человек, которому Император доверял безоглядно, — военачальник, проверенный годами службы, также ëкай, с которым правитель был знаком не одно столетие, Омагатоки Масакадо, которого народ в негласно прозвал Железным Веером.

Но доверие оказалось слепотой. Получив под командование армию ёкаев, Масакадо развернул её против собственного господина. Удар был молниеносным и безжалостным: Императора повергли, вывезли прочь из столицы и заточили в отдалённом городе, откуда он бы не смог помешать, ведь реальная власть перешла в руки предателя, провозгласившего себя Сёгуном, новым правителем Японии. Ëкаи, привыкшие жить по принципу силы, остались на стороне нового правителя, ведь он доказал своё превосходство, а бывший Император в их глазах теперь был слабее и не заслуживающий верности.

Свергнутый Император не смирился с поражением. Из изгнания, скрываясь от шпионов узурпатора, он начал собирать новый отряд ёкаев — тех, кого ещё можно было призвать, тех, кто сам тянулся к опальному трону и тех, кто готов был продолжать следовать. Этой армии предстояло стать силой, способной бросить вызов Сёгуну и вернуть власть законному владельцу.

Тем временем Сёгун, прекрасно понимая, какую угрозу представляют для него неподконтрольные духи, начал действовать агрессивнее: законы ужесточались с каждым месяцем, пытаясь загнать свободных духов в железные рамки указов, подчинить их приказам, сломать саму возможность сопротивления и волю к ней. Поблажки могли быть лишь для тех, кто служил в его армии. Слишком ясно он осознавал: стоит духам вырваться из-под его власти — и от неё не останется ничего. Несмотря на его силу. Несмотря на его хитрость.

Такие потрясения не могли не привлечь внимания даже тех, кто веками держался в стороне от людей и их распрей. Ёкаи, прежде равнодушные к политике, начали объединяться. Кто шёл из страха, кто - из гнева, а кто-то - из проснувшегося честолюбия, ведь не желал быть куклой в чужих руках и преклонять колено пред своей новой судьбой.

Так сформирвались три лагеря, три силы, три возможных исхода.

Первый лагерь — Отряд Железного Веера

Веер — боевой артефакт Сегуна, который считается чуть ли не его личным символом, а значит и его людей

Те, кто с самого начала стоял под знамёнами действующего Сёгуна; те, кто помогал ему удерживать власть; те, кто за пылкими речами и обещаниями лучшего для Родины не разглядел подвоха. Среди них были и добровольцы, поверившие в новый порядок и прогнавшие собственного Императора, и те, кто пришёл в армию только из-за ужесточающихся законов в надежде на мирную жизнь. Последние — зыбкая почва под ногами узурпатора: завтрашние дезертиры, потенциальные предатели, тайные шпионы, ждущие лишь подходящего часа.

Сэйкë объявили новой столицей. Где до этого императорский дворец вершил судьбы, где велись переговоры и плелись паутины интриг, где в садах звучали мелодии музыкантов, воцарилась тишина, оставив после себя лишь эхо прежних жителей императорской семьи и прежнего порядка.

"Порядок держится на клыках. Слабый не заслуживает голоса".

В армии Сёгуна царит жёсткая иерархия, выстроенная по военному образцу. Высшие чины — старшие тэнгу, командиры-они, доверенные кицунэ — обладают почти неограниченной властью над низшими. Приказы не обсуждаются. Оспаривание воли старшего карается публичной поркой, разжалованием или отправкой на самые опасные мисси.

Рядовые ощущают безнаказанность. Поблажки со стороны командиров — награда за верность, разрешение грабить захваченные деревни, право первыми выбирать трофеи — создают атмосферу вседозволенности. Многие из этих ёкаев — бывалые воины, прошедшие через битвы ранних эпох. Они знают цену силе и действуют агрессивно, порой на грани открытого насилия даже в отношении нейтральных духов. Страх, который они внушают, считается в лагере достоинством.

Уважение к высшим — не формальность, а закон выживания. Младший ёкай обязан кланяться первым, не поднимать глаз на командира и ни при каких условиях не касаться его и его оружия. Нарушение этих правил приравнивается к измене. При этом внутри самой иерархии постоянно тлеет соперничество: старшие интригуют против командиров, юные ëкаи пытаются выслужиться перед Сёгуном в обход непосредственного начальства. Сёгун поощряет эту грызню — разобщённые подчинённые не представляют угрозы для его личной власти.

Они используют прямые атаки, карательные рейды и публичные казни дезертиров и шпионов для устрашения и запугивания молодых ëкаев. В захваченных поселениях вводят комендантский час и запрет на музыку.

Второй лагерь — Люди Хризантемы

Тихое, почти религиозное название из-за герба императорского дома, центральным символом которого был этот цветок, а теперь и надежды на возвращение законного правителя

Те, кто не смог смириться с возникшей несправедливостью; те, кто присягнул изгнанному Императору, несмотря на возможное поражение. Они сражаются за возвращение трона законному владыке, веря, что в благодарность за верность он дарует им помощь и защиту. Но и в этих рядах не всё чисто: собственные амбиции тлеют под маской преданности, как прячутся в камнях ядовитые змеи, рассчитывая в решающий миг вырвать победу из рук того, кому поклялись служить.

Новым убежищем для изгнанного из собственной столицы императора и лагерем для его сил стал отдаленный Хибикидзава, Долина Эхо. Расположенный далеко между двух скалистых гор и окутанный туманом скромный городок, до которого с трудом доходят новости. Его не считали стратегически важным, и это спасло Императора, позволив ему начать набирать силы для ответного удара.

"Хризантема не пробивает камень силой. Она ждёт, пока камень сам даст трещину".

Сторонники Императора действуют сдержанно, порой до осторожности, граничащей с нерешительностью. В их рядах нет той монолитной иерархии, что у Железного Веера. Старые духи-союзники, вроде бьякко и киринов, пользуются огромным уважением, но предпочитают давать советы, а не приказы. Молодые ёкаи-энтузиасты — а таких в лагере немало — горят желанием действовать, но их пыл часто сдерживают старшие: Император не хочет лишнего кровопролития.

Политика лагеря — осторожное накопление сил, точечные операции и избегание прямой конфронтации с основными силами Сёгуна. Открытый бой для них — крайняя мера, допустимая лишь когда нет иного выхода. Вместо этого они вербуют союзников, распространяют сведения об истинной природе узурпатора, организуют тайные переправы для перебежчиков и поддерживают дух людей в захваченных Сёгуном территориях через ритуалы и музыку. Каждый погибший соратник воспринимается как трагедия, а не как разменная монета — это замедляет решения, но укрепляет верность выживших.

Молодые духи иногда ропщут, считая такую стратегию трусостью. Бывали случаи самовольных вылазок, заканчивавшихся провалом и гибелью участников.

Их методы строятся на тайной дипломатии, переброске союзников через горные тропы и распространении слухов, прокламаций на рисовой бумаге. пробуждение Святилищ в попытках призвать более сильных ëкаев на свою сторону. Прямые столкновения — только в случае крайней необходимости.

Третий лагерь — Партия Трёх Хвостов

Три хвоста кицунэ, три свободы, за которые они и пошли бороться: свободы мысли, воли и духа

Они не признают ни Сёгуна, ни Императора. У них нет ни столицы, ни покровителя, ни парадных мундиров. Это те, кто хочет лишь одного — свободы. Прежней свободы, которую сейчас стремятся отнять всевозможными способами. Партизаны, подпольные организации, разрозненные отряды, связанные лишь общей жаждой вволи к тому немногому, что у них есть. Они действуют из теней, наносят удары и исчезают, словно тени ра рассвете, не оставляя ни имён, ни намека. Их сила — в неуловимости, их слабость — в разобщённости.

Их лагеря раскиданы по всей стране: от снежных вершин гор до глубоких доньев озер. От самого Сэйкë, где плетутся планы против Сегуна, до далекого Хибикидзава, где переживают о том, как бы Император после возвращение ему трона не пошёл по тому же пути. Они, как зуд на теле, что не представляет проблем на первый взгляд, но чем его больше, тем назойливее он становится и тем больше дискомфорта доставляет.

«Ни Сёгун, ни Император. Только свобода».

Этот лагерь не имеет единого руководства, единой политики или даже общего символа, который признавали бы все. Партия Трёх Хвостов — скорее неформальное название для десятков разрозненных групп, отрядов и одиночек, объединённых лишь нежеланием подчиняться. Три лисьих хвоста, их негласная эмблема, трактуются по-разному: для одних это три пути свободы — лес, горы, вода; для других — три добродетели партизана: скрытность, быстрота, беспощадность; для третьих — это свободы мысли, води и духа.

Методы партизан разнообразны до хаотичности. В северных лесах действует отряд "Клинки Тени" — агрессивные диверсанты, нападающие на обозы Сёгуна, но не берущие пленных. Южнее, в предгорьях, обосновалась община "Деревня Согласия" — бывшие духи-домовые и цукумогами, которые раздают листовки, написанные на рисовой бумаге, и прибивают к воротам храмов послания с призывами к нейтралитету. Их оружие — слово и шёпот, а не клыки.

Есть и те, кто балансирует между войной и миром: отряд, получивший название "Спасители", группа, которая помогает беглецам из обоих лагерей, но при малейшей угрозе сворачивает лагерь и уходит в метель. Они не воюют ни с кем напрямую, но их сеть убежищ спасла не одну жизнь.

Эта разрозненность — одновременно сила и слабость Партии Трёх Хвостов. Сёгун не может нанести по ним единый удар, потому что бить некуда: нет столицы, нет лидера, нет армии в классическом смысле. Но и договориться с ними о совместных действиях почти невозможно. Императорские эмиссары годами пытаются склонить Партию Трёх Хвостов к союзу, но каждый раз получают разные ответы от разных групп.

Объединяет их лишь одно: если кто-то из Партии Трёх Хвостов попадает в плен к Отряду Железного Веера, остальные, забыв разногласия, сделают всё, чтобы вызволить пленника. Этот негласный закон — единственная общая клятва свободных ёкаев.

Их методы варьируются от дерзких налётов и саботажа до мирной агитации, распространения листовок и создания подпольных убежищ и тайных троп. Каждая группа действует по-своему, и предсказать поведение Партии Трёх Хвостов невозможно — в этом их суть.

телеграм каналы персонажей — их личные дневники, записи, письма ;

сообщения в боте от читателей — своего рода письма извне ;