сделка без условий

квартира его оказывается слишком тихой, но не той, где в уютной тишине сидишь вечерами одна. непривычно просторные коридоры и лестница посреди огромной гостиной слегка пугают, но андрей читает твою реакцию почти моментально: 

  — не нужно так удивляться, — улыбается, оставляя руку на твоём плече совсем невесомо, пока проводит вглубь квартиры, — не заблудишься. 

  но за его гостеприимством всё равно не поспеваешь: внутри не укладывается мысль, что здесь действительно можно жить — не гостить, не прогуливаться со скуки, разглядывая вычурные картины на стенах, выходящие вон со скрипяще-серого минимилазима, а просто возвращаться так, будто дальше кровати и не дойдёшь за каждый проведённый день здесь.

  — можешь осмотреться, если понравилось, — мягко говорит, направляясь куда-то в сторону такой же огромной кухни, — но ничего не трогай, хорошо? или постарайся хотя бы не выставлять на аукцион, — смеётся нарочито, всё удаляясь от тебя. 

 вид действительно восторгает даже после того, как уже пару минут втыкаешь в одну точку: кожаный диван, на который всё никак не сядешь от плохо скрываемого удивления, уже начинает мозолить глаза под тусклым светом, вероятно, таких же дорогущих ламп, панорамные окна открывают шикарный вид, но шторы всё равно прикрыты — и кого только спугнёт восемнадцатый этаж новой высотки? на полках, что как нельзя не в тему в гостиной, замечаешь множество цветных папок, мелькающих среди книг, в которых, наоборот, ни одной закладки — куплены лишь для вида. 

  натянуто улыбаешься, подходя к стендам, а после и проходишь через другие комнаты, не менее огромные, чем какой-то зал. фотографии на стенах в, кажется, спальне, лишь издалека напоминают того андрея, которого знаешь сейчас: уверенного в себе, стильно одетого с лёгкими нотками вычурности, — может, это и вовсе не он. чужая жизнь вообще всегда кажется немного интереснее собственной, пока случайно не находишь в ней что-нибудь, чего видеть не должна. жизнь того, с кем провела лишь пару недель — обаятельного незнакомца, о котором уже хочется узнать всё, когда он впускает тебя куда-то дальше, чем просто в своё пространство. 

  но туда, наверное, и не нужно заходить: папки разбросаны по столу, тетради с непримечательными зелёными, напоминающими о школе обложками, раскрыты, а на полках полнейший ужас. на белоснежных листах замечаешь кривые рисунки или, скорее, обычные чирки от ручки, а за ними и буквы, что так тяжело прочитать. пишет быстро — человек занятой, но как владелец крупного бизнеса подпись ставит отчётливую, размашистую: крупная «А» с завитками в нижнем правом углу. глаз падает на документы, а у него их, собственно, горы — ничего примечательного. неразборчивые фамилии, письмо от руки, «заявление», почти дрожью выведенное, а за ними и другие бумаги, что, кажется, несут огромную ценность. но лежат так, будто не имеют её и вовсе.

  непонятные числа, вычисления и раздельные цифры: под единственным понятным столбиком «счёт» замечаешь комбинации, а напротив — наборы букв, едва напоминающие фамилии. взгляд цепляется за более знакомый из них — не свою, упаси господь, но и не его. справа — сумма, тот самый «счёт» поделенный на ещё пару неизвестных чисел, по центру — прочерк. ещё одна и ещё, одну за другим прочитать пытаешься, но почерк не даёт, да и лист из рук уходит подозрительно быстро:

 — любопытная? — шёпот за спиной ластится, почти дыша в шею, — опасное качество.

  мужчина усмехается, почти вырывая документы из рук, но вид, что ничего не произошло, делать не пытается: на твой встречный вопрос улыбается колко, а после убирает папки в ящик в столе.

  — попрошу тебя вежливо, сокровище, — о просьбе начальной напоминает, незаметно вновь оказываясь рядом с тобой, — ничего не трогать. хорошо? 

 одобрительно киваешь, ещё раз с недоверием окидывая взглядом комнату, а после не замечаешь, как уже выходишь, следуя за руками, что придерживают за талию. всё подозрительное забывается быстро, как только в глазах андрея пылает идея, а в тебе — неподдельный интерес:

— хотя кое-что всё же можно, — сладко протягивает, игриво подмигивая, — но ты здесь явно не за этим, да?

  намёк кристально ясен, но когда понимаешь, что уже был озвучен, теряешься, не зная, что и ответить: слова в голове совсем не идут под колкую шутку, из-за чего сразу внутри ломаешься:

  — могу поспорить, — находишь силы признаться, отводя взгляд, — моя тоска так плохо скрывается от тебя? 

  — у тебя едва не получилось, — успокаивающе отвечает андрей, касаясь твоих волос, — но, как ты знаешь, не все секреты нужно хранить в своей голове.

 усмехаешься, скрещивая руки на груди, но он читает быстрее: подходит ближе, рассматривая так, словно ты — действительно настоящее сокровище, недозволенная ценность которой определится одним его взглядом. под ним хочется только сжаться в комок, но того «давящего» в нём нет: только любопытство и искренний восторг. теплеет с каждой секундой прямо у тебя на глазах, но как только подпускаешь его ближе, сразу же превращается в лёд. аурой отталкивает, но ей же и притягивает к себе ближе: вот-вот вцепишься в него, как думаешь где-то глубоко у себя, но вид почти невозмутимый. как кажется. 

  — ты пришла изучать меня или делом заняться? — почти шёпотом произносит, заставляя сердце дрогнуть, — только скажи, и я подумаю, могу ли исполнить одно из этих желаний.

  сам и позвал — прекрасно знаешь для чего, но всё ещё и поверить не можешь, что пошла на такое. и всё же: «денег не платит, значит, наверное, можно?» — сомнительная мысль проскакивает так же быстро, как и уходит, пока вспоминаешь, что андрей, вообще-то, ждёт твоего ответа терпеливо. безумие. оба скучали, но по чему и почему? «не столь важно» — думаешь, пока руки начинают подрагивать перед ответом, вместо которого так и хочется ляпнуть саркастичное «заняться тобой», но сдерживаешься. и он замечает или, может, читает твои мысли, — неизвестно:

  — славно, — ухмыляется, снимая кожаные перчатки, а после большим пальцем ведёт по щеке, — ты всегда знаешь, чего ты хочешь.

  наверное. может, и не всегда, но сейчас точно уверена, что его обольстительным речам сопротивляться не готова — ждала слишком долго. румянец на щеках выдаёт и без того плохо скрываемое волнение, а тело такое напряжённое, что любое касание мужских рук ощущается следом от тонкого лезвия ножа. именно по нему сейчас ходишь, пока пытаешься губами дотянуться до его лица, и даже тут обгоняет: первым целует, так нежно, что даже помада не успевает размазаться по всему лицу — наверняка съест её первый. целует искусно, пробуя на вкус каждый миллиметр губ, так медленно и жадно, что дыхание сводит, пока дрожь проходит по спине. притягивает ближе, совсем забывая о дистанции и пространстве, которое и оставил для себя, и руками блуждает по телу с особой нежностью. жаден до ужаса и никогда не поспорит с этим, но хватается за сантиметры кожи под твоим тонким кардиганом слишком осторожно. касание пальцев обжигает, а губы, что и в поцелуе умудряются играться с тобой, только сильнее подогревают желание.

  хочется прерваться, лишь бы подышать хоть секунду, и, кажется, твоё желание вновь будет услышано: от лица твоего мужчина нехотя отстраняется, оставляя ледяные руки под тканью кардигана:

  — необязательно делать вид, что устала, если не хочешь продолжать, — быстро облизывается, ощущая твой вкус на губах, — я всё пойму, драгоценная.

  но вместо ответа перехватываешь его руку, ведя её ниже под ещё застёгнутые джинсы. брови его приподнимаются в удивлении очень даже приятном, сам улыбается краешком губ, а потом ими же вновь к твоим тянется, довольно продолжая и без того долгие поцелуи. ловкими пальцами скользит вниз, расстёгивая молнию на джинсах, а после с особым удовольствием поцелуй разрывает: подкрадывается к краю белья слишком быстро, пока не сводит с тебя глаз — ждёт, когда же наконец взглянешь на него. действует решительно, оставляя короткий поцелуй в кончик носа, осторожно приподнимая твой подбородок. 

 — только скажи, золото, — с нежностью просит, пока в глазах его горит огонь, — и я продолжу.

нервно сглатываешь, но выхода нет: хочешь его так сильно до дрожи в ногах, из-за чего с губ срывается короткое «пожалуйста» — крошечная, но значимая просьба, которая сводит его с ума. и уже сейчас вот-вот доведёт. 

 едва добирается до дивана, поедая жадным взглядом, пока сама еле дышишь, чтобы не сорваться на предательский стон. уже и не замечаешь, когда оказываешься на спине, а он — меж твоих бёдер. смотрит хищно, расстёгивая ремень с характерным звонким звуком, наблюдая, как твоя грудь вздымается от превкушения. и вот сейчас он обнажён перед тобой, ты — лишь наполовину, но ощущается совершенно иначе. в его руках чувствуешь себя не то алмазом, с которым нужно обращаться так бережно, будто сейчас расколется, не то самой обыденной дешёвкой, с которой справится каждый. 

 и он опровергает второе с первым длительным толчком, за которым следует поцелуй в ключицы: всё ещё дразнит, не давая привыкнуть к темпу, но так осторожен, что напряжение начинает спадать. нарастает только когда делает второй, а после третий и все остальные, такие глубокие и медленные, что остаётся только довольно промычать, обрываясь на полуслове. целует. так долго и жадно, что начинает казаться, будто все эти места уже затекают от касаний его губ, с которых всё так же слетают стоны: пытается глушить их так с такими усилиями, что начинает почти тонуть в твоей коже, оставляя на шее следы. 

  — так не пойдёт, — резко останавливается, поворачивая твоё лицо к себе, — смотри только на меня, — большим пальцем по губам проводит.

  пробирает до дрожи, но поделать с этим ничего не можешь: поддаёшься, пока глаза почти слезятся, лишь бы смотреть только в его. и не знаешь, сколько ещё минут это продлится, но так хочется, лишь бы не заканчивалось совсем: начинаешь таять в его умелых руках, что касаются каждой чувствительной точки так, будто она исчезнет, не задержись на ней подольше. расслабляешься, но от жара внутри и толчков, до ужаса приятных, хочется взвыть. решаешь ослушаться: прикрываешь глаза, и вот через пару секунд уже и не знаешь, где точно находишься — всё ещё здесь или далеко на небесах.

— — ¨  ࣪  ◟ 𓏲  ✦⋆ ࣪.  ◟ — —

  часы с ним летят так быстро, что каждый момент помнишь досконально: шёпот с его губ, сменяющийся тем самым громким богатым смехом, точность движений, что переходит в почти умоляющие расплывчатые действия, и лесть, сменяющаяся долгими, по-настоящему интересными разговорами о чём-то локальном. личном. 

  но о личном он не говорит никогда, ясно же — не доверит свою душу, не подпустит так близко, даже если час назад заставил открыть ему нечто, почти свёл с ума и не оставил и капли человечности, заставляя томно дышать в сопровождении разбросанной по полу одежды.

  — и всё же, — решаешься прервать тишину после долгого разговора, — что за документы?

 на лице андрея видишь нескрываемую растерянность, но он быстро приходит в себя:

 — работа, крошка, — пальцами по волосам ведёт, прижимая ближе, — и только она. 

 задумчиво смотришь на его свободную руку, в которой он нервно прокручивает кольца, но после понимающе киваешь. 

 — устала? — незаметно тему переводит, мягко смотря в глаза, — я подвезу тебя.