счастье в полумраке

Вечером Хеллоуина общежитие выглядело так, будто кто-то проиграл спор с магазином праздничных украшений: оранжевые гирлянды обвивали перила, бумажные летучие мыши криво висели на стенах, а пластиковый скелет подпирал вход в кухню, будто и сам устал от этого праздника.

Готье остановился перед ним и скрестил руки на груди.

— Он похож на тебя после тренировки, — сказал Оливер.

— А ты похож на человека, который сейчас пожалеет о своих словах.

Оливер протянул ему пакет с конфетами, словно тот и правда мог служить дипломатическим иммунитетом. Улыбнулся легко, почти беспечно, но пальцы крепче сжали шуршащий край пакета. Он не был уверен, что Готье оценит шутку. Впрочем, это редко останавливало его.

Готье заглянул внутрь.

— Тут всё с арахисом.

Улыбка Оливера чуть дрогнула.

— Я не знал, что ты не любишь арахис.

— Я не люблю, когда ты делаешь вид, будто не знаешь, что я не люблю арахис.

Оливер вздохнул, забрал пакет и опустил взгляд, скрывая неловкость за привычной насмешливой миной.

— Ладно. Это было глупо.

Он полез в карман куртки за чем-нибудь получше — и нащупал маленький шоколад без орехов. На миг замер. Совсем забыл, что положил его туда утром. Или не забыл, просто не хотел признаваться себе, зачем взял.

Готье заметил шоколад. Разумеется, заметил.

— Ты таскал его с собой?

— На случай, если ты проголодаешься.

— Очень предусмотрительно.

— Я стараюсь произвести впечатление.

На этот раз Оливер не стал улыбаться шире, чем чувствовал. Он протянул шоколад и поймал взгляд Готье — короткий, внимательный. В нём не было ни насмешки, ни благодарности, которую можно было бы легко отшутить. Только что-то тихое, почти неуловимое. От этого Оливеру вдруг стало сложнее дышать ровно.

Готье взял шоколад, но не стал разворачивать. Несколько секунд они молчали, слушая, как за дверью кто-то восторженно кричит «кошмарно!», а следом с грохотом падает пластиковый скелет.

Оливер усмехнулся, но смех вышел тише, чем он ожидал. Ему хотелось сказать что-нибудь ещё — что он помнил, что не всё забывает, что иногда именно мелочи остаются в голове крепче всего. Но такие слова казались слишком откровенными. Поэтому он промолчал.

— Пойдём, — сказал Готье. — Пока тебя не назначили чинить украшения.

— А если назначат тебя?

— Тогда я назначу тебя помогать.

Оливер улыбнулся уже по-настоящему. Готье говорил так, будто это было угрозой, но не прогонял его. И Оливеру хватило этого, чтобы пойти следом.

В коридоре мигали дешёвые фонарики, и тени плясали по стенам. Готье шёл чуть впереди, не оборачиваясь. Оливер старался не смотреть ему в спину слишком долго — и всё равно замечал каждый шаг, каждый поворот головы, каждую паузу.

На повороте Готье замедлился. Совсем немного, ждал, пока тот поравняется с ним.

У Хеллоуина, решил Оливер, была одна полезная особенность: в полумраке никто не замечал, как долго ты смотришь на человека рядом.