scar. pt. 1.1/?

аудитория университета жила своей привычной монотонной жизнью. спёртый воздух был пропитан приглушённым гулом десятков голосов, ритмичным скрипом старых стульев и сухим шелестом тетрадных страниц. солнечный свет, густой и ленивый, тяжело падал через высокие окна, разрезая пространство на осязаемые полосы. в этих колоннах света медленно вальсировала пыль – крошечные миры, заметные лишь тому, кто ищет повода отвлечься от реальности.

сан сидел у самого края, почти вплотную к окну, инстинктивно отгораживаясь плечом от остального потока студентов. это место было его успокоением. не из-за любви к теплу, а из-за того как свет играл с его лицом: одна сторона купалась в ослепительном золоте, в то время как другая тонула в мягкой, спасительной тени. он медленно вёл подушечкой пальца по острому краю конспекта. бумага едва заметно резала кожу, но сан не замечал текста. буквы для него давно превратились в бессмысленные чёрные нити.

«ты вообще слушаешь?», — голос раздался у самого плеча, тихий, но пронзительный.

сан не вздрогнул. этот тембр – глубокий, с едва уловимой хрипотцой был вшит в его подсознание.

«пытаюсь», — отозвался он, не оборачиваясь. голос прозвучал глухо, словно он говорил через толщу воды.

стул рядом отозвался надрывным скрипом. юнхо не просто сел рядом – он вторгся в личное пространство сана как делал это всегда, стирая границы. его колено плотно прижалось к колену сана через ткань брюк. это прикосновение было намеренным и хотя сан мог отодвинуться, он остался на месте, позволяя чужому теплу просачиваться сквозь одежду.

«пиздёжь», — юнхо коротко беззлобно усмехнулся, — «ты смотришь в окно уже десять минут. и взгляд у тебя такой будто ты пытаешься там раствориться».

сан едва заметно приподнял уголок губ, но его глаза оставались прикованными к небу за стеклом, — «может.. там интереснее, чем здесь».

«там ничего нет, сан. только пустой двор и серый асфальт. и меня там тоже нет».

«именно поэтому там лучше».

наступила пауза. короткая, но тяжёлая, наполненная запахом старой древесины и парфюма юнхо – чем-то терпким, напоминающим хвою после дождя. юнхо наклонился ещё ближе. теперь его дыхание касалось мочки уха сана, заставляя мелкие волоски на затылке встать дыбом.

«тогда почему ты смотришь на это 'ничего' так.. будто в нём спасение?»

сан наконец повернул голову. пылинки в лучах света между ними на мгновение замерли. взгляд сана, обычно запертый на десять замков, вдруг распахнулся, обнажая секундную, болезненную беззащитность.

«потому что там никто не смотрит на меня, юнхо. там я прозрачный. невидимый. меня нет».

юнхо замолчал. его привычная задорная улыбка сползла с лица, сменившись выражением странной, слегка пугающей сосредоточенности. он смотрел так, словно пытался прочитать сана между строк, найти ошибку в его коде.

«я смотрю», — выдохнул он спустя вечность. это было сказано слишком тихо для аудитории, но слишком громко для сердца сана.

сан тут же оборвал зрительный контакт, чувствуя, как внутри нарастает паника, — «ты не считаешься».

«это ещё почему?»

«потому что ты..», — он запнулся, слова царапали горло, не желая выходить наружу, — «ты всё равно не видишь».

юнхо нахмурился. его брови сошлись у переносицы, создавая складку. в его взгляде промелькнуло упрямство, — «чего я не вижу, сан? скажи мне».

сан хотел ответить. честно. хотел вывалить всё то, что скопилось в груди тяжёлым грузом, но ком в горле стал непроходимым.

«ничего», — бросил он, уходя в привычную глухую оборону, — «забудь. это просто слова».

лекция продолжалась фоновым шумом: скрип мела по доске, чьё-то надсадное кашляние в первом ряду, монотонный бубнёж профессора. но для них мир сузился до размеров одного стола. тепло в месте касания их рук, лежащих совсем рядом на полированной поверхности, – стало обжигающим.

юнхо не отвёл глаз. теперь он изучал сана с пугающей тщательностью хирурга. и именно в этот момент, когда солнце под определённым углом высветило профиль сана, он это заметил.

тонкая, едва различимая линия, тянущаяся вдоль скулы. она была почти спрятана под прядями волос, но свет был беспощаден. светлая полоска шрама, уходящая вниз к щеке – тонкий росчерк прошлого на безупречной коже.

юнхо почувствовал, как сердце предательски сжалось, пропуская удар, — «сан..», — позвал он. тише, чем прежде.

тот замер, словно загнанный зверь, который почуял опасность, но решил притвориться мёртвым.

«эй..», — юнхо с осторожной невесомостью коснулся запястья сана. под пальцами бешено колотился пульс. сан вздрогнул – резкое, конвульсивное движение, которое он не смог скрыть.

«что?» — голос сана дрогнул.

«это..», — юнхо запнулся, подбирая слова, чтобы не разрушить этот хрупкий момент, — «у тебя на щеке.. откуда это?»

сан резко, почти грубо отвернулся к окну, пряча 'улику' в тени, — «ничего. просто след».

«это не 'ничего'. я никогда не замечал раньше».

«юнхо, хватит», — в голосе сана послышался надлом, опасная трещина, за которой скрывалась либо ярость, либо слёзы. но юнхо уже переступил черту. его рука поднялась сама собой. медленно, как в замедленной съёмке, он потянулся к лицу друга. он боялся, что если сделает это быстро, сан просто исчезнет, рассыплется той самой пылью в солнечном луче.

его пальцы замерли в миллиметре от кожи, — «можно?», — прошептал он одними губами.

сан не ответил. он не кивнул, не сказал 'да'. но он и не отодвинулся. его молчание было самым громким разрешением в мире.

кончики пальцев юнхо коснулись щеки. кожа была тёплой, почти горячей, но там, где проходил шрам, ощущалась иная текстура – чуть неровная, плотная. метка чего-то, что сан так тщательно охранял.

сан закрыл глаза. из-под его ресниц вырвался прерывистый вздох. это прикосновение было слишком интимным для душной аудитории, слишком мягким для человека, который привык к ударам. это было опасно.

«откуда он?» — выдохнул юнхо, не убирая руки. его большой палец ласково огладил край шрама.

«старая история», — сан ответил так, словно каждое слово стоило ему огромных усилий.

«насколько старая?»

«достаточно, чтобы о ней забыть.. но ты ведь не дашь, верно?»

юнхо нахмурился. его пальцы всё ещё грели чужую щеку, — «это не ответ, сан».

«а я и не обязан выдавать тебе все свои тайны по первому требованию», — в голосе сана снова прорезалась сталь, резкая и холодная. юнхо медленно убрал руку, чувствуя, как на подушечках пальцев всё ещё горит фантомное тепло. но он не отстранился.

«ты всегда так делаешь», — тихо произнёс юнхо, глядя в спину сану.

«как?»

«закрываешься в себе как только я подхожу слишком близко. выставляешь шипы».

сан горько усмехнулся, глядя на своё отражение в стекле окна. в этой усмешке было больше боли, чем злости.

«а ты всегда лезешь туда, где тебя не ждут. всегда пытаешься вскрыть замки, которые я годами ставил».

«потому что мне не всё равно, идиот», — голос юнхо наполнился честностью, которая ударила сана под дых.

наступила тишина. тяжёлая, вязкая, она давила на плечи, заставляя дышать через раз. сан медленно, с усилием, повернул голову обратно. теперь он смотрел прямо в глаза юнхо. по-настоящему. без масок и без тени.

«вот именно», — прошептал он и в этом шепоте было столько отчаяния, что юнхо захотелось закрыть его собой от всего мира, — «именно в этом и проблема. тебе не всё равно».

«и что в этом плохого?» — юнхо замер, боясь спугнуть эту внезапную искренность.

сан открыл рот, чтобы ответить, чтобы выплеснуть всё своё 'почему', но слова снова застряли. он снова закрыл его, лишь сильнее вцепившись пальцами в край тетради. гул аудитории продолжался, но для них двоих лекция уже давно закончилась, оставив их наедине с правдой, к которой ни один из них не был готов.

он не знал как облечь это в слова. как объяснить человеку, чьё присутствие само по себе стало важным, что 'не всё равно' – это самый страшный приговор из всех возможных. для сана равнодушие было броней, толстым слоем льда, через который не проникал холод внешнего мира. но когда кому-то становится 'не всё равно', лёд трескается. и тогда появляется то, что можно потерять. боль перестаёт быть строчкой в книге или тупым отголоском прошлого. она обретает плоть, кровь и имя. она становится настоящей.

«просто..», — сан судорожно провёл ладонью по волосам, путая пальцы в прядях, — «не надо».

«не надо что?» — голос юнхо был ровным, но в нём чувствовалась опасная вибрация.

«смотреть так», — сан задержал дыхание, чувствуя, как лёгким становится тесно в грудной клетке.

«как?»

«будто..», — сан запнулся, глядя на свои побелевшие костяшки пальцев, — «будто ты правда хочешь понять меня. разобрать по частям».

«а если я хочу?»