Рубеж.

Рубеж.

Lurkopub Alive

Наверное, впервые я убил еще в неосознанном состоянии. Комара или букашку задавил нечаянно, а может и специально.
Может быть, я равнодушно прошел мимо погибающего, а может быть, наслаждался видом корчившегося в агонии существа. Не знаю.
Знаю точно, что первым моим осознанным убийством была лягушка.
Здоровая такая жаба. Она спокойно сидела, посматривая на занесенную над ней палку.
Капли яркой крови на пупырчатой коже, вытянутые лапки с дрожащими длинными пальцами.

— Мечта музыканта иметь такие пальцы. — Сказал как-то отец, показывая на лапы лягушки, которую держал в руках.

Лягушка не хотела умирать, она пыталась справиться c болью и увечьями, пыталась уползти в спасительную траву. Но я-то понимал, что лягушка уже не жилец. И принялся ее "добивать".
Куски мяса отлетали вместе с кожей, а мне казалось, что она еще шевелится.
Тогда, в первую же ночь после происшествия, я обмочился в постель, впервые за несколько лет.
Страшно изуродованная морда жабы преследовала меня по ночам, выворачивая нутро наизнанку страхом и безнадегой.
Тогда я не понимал, почему она меня винит, хотя я ей дал забвение и прекратил боль, не осознавая, что сам и был первопричиной боли и страха.
Все закончилось банально. Я начал убивать лягушек при первой же возможности, вырабатывая противоядие от собственного страха в массовости.
Помните? Одна смерть трагедия, миллионы — статистика.
Да-да. Именно так я и решил.
Если бы мои родители не отвели меня к психологу, скорее всего для меня и этого мира все закончилось бы все гораздо быстрее.

Школа.
Я с удовольствием выворачивал его руку, чувствуя слабое сопротивление почти сломавшейся кости.
Я не слышал истошных криков одноклассников, не замечал, что моя жертва уже висит на моих руках в бессознательном состоянии от болевого шока.
Я пил как нектар чужую боль, страх и покорность.
Чуть подбросив одноклассника, я врезал ему со всей силы ногой в челюсть. Его тело, со сломанной челюстью, отлетело на пару метров и шлепнулось на пол.
В тот миг, мне казалось, что я всемогущ. Я — ловец человеков и их судия.
Толпа одноклассников рядом со мной не редела, эти бараны стояли и смотрели мое представление. Я выхватил одного и с размаху всадил ему поддых колено.
Согнувшись пополам, он рухнул на пол, хватая ртом воздух.
Этот малыш имел все шансы отправиться на тот свет — я знал это точно, но в тот же миг дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникла охрана.
Я бил, кусался и царапался. Моё "всемогущество" закончилось с ударом дубинки по голове.
Родители, мои бедные родители, меняли города, поселки, но бес всемогущества плотно поселился во мне.
Вспышки ярости и неконтролируемого гнева происходили все чаще и чаще.
В итоге я попал в закрытое учебное заведение, где между уроками кололи какую-то дрянь и заставляли гулять по парку.
Я научился. На все упреки и подковырки сверстников я смотрел свысока, понимая свое превосходство и силу.
За все три долгих года ко мне ни разу никто из родных не приехал.
Теперь мне было плевать на все и вся.

Юность.
Может быть, если бы я был другим, я достиг огромных высот в любой сфере человеческого социума. Но я был изгоем, с огромным пучком всевозможных психических заболеваний и комплексов.
Получив с грехом пополам образование автомеханика, я работал в автосервисе на окраине городка Галсо.
Маленький захудалый городишко, имевший один единственный завод, клепавший платы для микросхем. Все население маленького городка работало на заводе, остальные ухаживали за работягами: повара, официанты кафе, баров, врачи, судьи, полицейские и автомеханики.
Я скопил достаточно большую сумму денег на "черный" день, собираясь отчалить в столицу, но произошло то, чего я боялся больше всего и хотел одновременно — во мне проснулась дремавшая до сих пор сила.

Ее желтый Фольксваген Жук заехал на нашу станцию. Она — Литиция Крат — эффектная смуглая блондинка, ведущая новости на местном канале, на которую мастурбировали все в городе.
Ее пышная грудь рвалась наружу из глубокого декольте платья, скорее рекламирующего формы своей хозяйки, чем скрывающего срам.
— Эй ты! — Приказным тоном она окликнула меня. — Иди сюда.
Глубоко вздохнув, стараясь не терять самообладания, я встал с диванчика в боксе и вышел к ней.
— Мне надо поменять масло, фильтры и помыть машину! — Приказала она и, кинув мне ключи, собралась удалиться.
— Простите, но я не мойщик. — Попытался я мирно решить вопрос.
— А меня не волнует, скотина! — Внезапно завопила она и притопнула каблучком в загаженный асфальт.
Мой кулак вынес ей, по меньшей мере, три фарфоровых зуба и погрузил ее в глубокий нокаут.
Быстро осмотревшись, я понял, что произошедшего никто не видел.
Запихнув ее соблазнительное тело в багажник машины, я покатил за город.
Она плакала, предлагая очень большие деньги. Я насиловал ее долго и со вкусом. Хотя, изнасилованием это было назвать трудно – она вошла во вкус.
Она хватала меня за ягодицы накрашенными ногтями и рычала "Еще!".
Наверное, она думала, что все можно вернуть назад после произошедшего.
— Жубы, это ничаво. — Шепелявила она. — Новые вштавить нет проблем. Переешай ко мне сегодня. Давно у меня такого шеребца не было.
Она истерически рассмеялась и достала из сумки пачку дорогих сигарет.
— Будешь? — Предложила Литиция.
Я кивнул в ответ. Дымя сигаретой, она вновь повалилась на спину и закрыла глаза.
Мои пальцы сомкнулись на ее горле.
Когда она перестала дергаться, я испытал самый мощный оргазм. Сладкие судороги рвали мышцы, я смеялся и кричал от боли. А она лежала рядом уже безучастная ко всему.
Кромсать человечину невообразимо трудно. Это вам не рождественская утка. Но я сделал это и в течение месяца кормил ею животных в зоопарке, куда устроился на подработку.
Желтый Жук теперь покоился на дне озера, случайно упав с палубы, случайно угнанного парома.
Полиция обвинила во всем распоясавшуюся молодежь, а мою подружку перестали искать почти сразу, так как, во-первых, утром в день пропажи она разругалась с директором канала, а во-вторых, куча людей видела, как желтый Фольксваген покинул город на бешеной скорости и умчался в сторону столицы. Я же, добавил убедительности. Навестив вечером квартирку Литиции и создал видимость, что она уехала собрав кучу вещей и драгоценностей.
Спустя несколько месяцев, я понял, что мне не хватает того страшного и сильнейшего оргазма. Я заскучал.
Распродав кое-какие вещи Литиции, я рванул в следующий город.

Омут.
Для многих такая жизнь покажется чудовищной. Я ездил по всей стране, убивая людей, независимо от пола, нации и вероисповедания. Единственное ограничение - дети и старики. Первые были еще слишком слабы, чтобы сопротивляться, вторые были недостойны моего внимания. Остальные были моими. Жалкие дураки, думающие, что смогут разжалобить или уговорить меня не делать "этого".
Потуги полицейских, мучившихся в попытках поймать маньяка, меня мало беспокоили. Я на досуге изучал их методы работы и поэтому не оставлял следов: презервативы, перчатки, маски и прочие меры осторожности.
Единственный, кто заслуживал моего уважения, щуплый студент, оказавший отчаянное сопротивление.
Его я заприметил в кафе. Он неторопливо потягивал пиво, напропалую флиртуя с девушками.
Я пил чай чашку за чашкой, начиная уже злиться, но этот придурок и не думал двигаться.
Несколько раз я хватался за рукоять большого мясницкого ножа, что был спрятан у меня под курткой, но каждый раз тревога была ложной. Он то отходил в туалет, то подсаживался за столики девушек.
Я готов был начать Ужас прямо в кафе, но уговорил себя подождать еще чуть-чуть.
Наконец, этот щенок расплатился с барменом и пошел к выходу.
Мы кружили по городу пешком. Студент заходил в парки, кафе и закусочные, встречаясь с такими же студентами.
— Наркодиллер. — Поставил диагноз я.
Мое сердце возликовало — я санитар городских джунглей!
В темном переулке я нагнал его и всадил по самую рукоять свой нож ему в почку. Медленно провернув лезвие, рывком я выдернул нож из его спины.
Схватив его за подбородок, я запрокинул его голову назад и собрался перерезать ему горло. Но в этот миг его указательный палец, с силой ткнулся мне в лицо. Потом еще раз и еще. Этот сопляк решил лишить меня зрения.
Я оттолкнул его и ударил ногой по кровоточащей ране.
Дико завыв от боли, он упал на асфальт и, повернувшись, медленно встал на ноги, сжимая кусок стекла, поднятый им с грязного асфальта.
Мы стояли друг напротив друга.
— Проси пощады. — Потребовал я, меня всегда это заводит.
— Нет. — Просто ответил он, морщась от боли.
Я сделал шаг вперед, думая, что он повалится на асфальт и закроет голову руками — они всегда так делают. Но студент, начал ковылять ко мне навстречу, сжимая в руке кусок бутылочного стекла.
— Я изуродую тебя, козел! — Прорычал он.
Впервые, я остановился в нерешительности. Я поверил словам щуплого студента, ковыляющего в мою сторону. За ним по асфальту тянулась темная полоса крови, он бледнел на глазах.
Мое сознание лихорадочно искало выход из сложившейся ситуации.
«Бежать! — Первый был порыв. — Нет. — Отверг я этот план. — Этот ублюдок сможет описать тебя в полиции! Убей его!»
Шаг вперед и в сторону. Пара ложных выпадов, и нож, с противным хрустом погружается в живот соперника. Я выше ростом и в этом мое преимущество. Второй удар в горло. И еще раз.
Он булькает пробитым горлом, часто моргает и прижимает руки к горлу.
Мой ботинок врезается ему в колено, и противник падает на асфальт.
Точно примерившись, я делаю последний удар прямо в сердце.
Это был не акт милосердия, нет. Этим я хотел показать ему, что с достойными я веду себя как рыцарь.
Я не обшариваю его карманов, не пытаюсь утянуть и спрятать тело. Он достойный соперник.
От той схватки на моей груди есть два шрама, и я уважаю того, кто их мне оставил.

Мое падение началось в этот четверг. Полицейский застал меня у трупа девушки-проститутки.
Я пытался объяснить ему, что убиваю исключительно тех, кто недостоин жить — наркоманов, воров и проституток.
Этот дурак выстрелил в меня и за это я зарезал его как свинью.
Но прежде чем выхаркать всю свою кровь на асфальт, эта мразь успела вызвать подмогу, а камера установленная на патрульной машине зафиксировала мое лицо.
Я был в ловушке.

Теперь я сидел на крыше торгового центра и, баюкая простреленную руку, встречал свой последний рассвет.
В коридорах торгового центра корчились в агонии дураки, до которых я смог дотянуться или те, у кого не хватило ума убежать от меня.
Внизу копошились полицейские, завывали сирены их машин, мигалки отбрасывали сине-красные блики на стены стоящих рядом домов.
В мегафон, надрываясь, что-то орал начальник полиции, спецназ пытался пройти сквозь стеклянные двери.
А я сидел и смотрел на восходящее светило.
Ход мыслей был прерван острой болью в голове.
Упав на спину, я видел белеющие облака в стремительно светлеющем небе.
Капли крови залепляли глаза и мешали видеть.
Лицо спецназовца в маске нависло надо мной, его серые глаза жадно ловили мою агонию.
Я специально выгнулся и застонал, заметив его безумную улыбку на лице. Глаза спецназовца возбужденно заблестели.
— Ты брат мне. — Прошептал я, протягивая ему руку.
В его голове жил тот же демон вседозволенности, как и у меня. Я знал это точно!
Он еще радостней заулыбался и резко отклонившись, направил дуло своего автомата мне в лицо, нажал на спуск.
Последнее, что я увидел, это еле сдерживаемый оргазм у спецназовца. Я не ошибся....
Нас много. #копипаста #луркопаб #lm

© БеSпалева