Как Рико стала человеком

 В воздухе пахло воском, свежевыглаженным льном и чем-то старым, древесным – самим временем. На журнальном столике, покрытом кружевной салфеткой, лежал французский журнал мод. 

Рико, в лисьей форме, шустро семенила лапками по паркету. Коготки цокали коротко и весело. Хвост – рыжий, с чёрной кисточкой – вилял в такт каким-то только ей известным мыслям. Она обошла кресло, фыркнула на пылинку, подпрыгнула, чтобы цапнуть свисающую нитку от шторы, а потом вдруг замерла. Она наклонила голову. Уши настороженно поднялись. 

На развороте – женщина в платье с утянутой талией и широкой юбкой. Чёрно-белое фото, но какое выразительное. Рико ткнулась носом в глянец. Пахло типографской краской и чужими духами.

Пока она была крайне увлечена образами из модного журнала, лисье тело принялось превращаться. Через несколько секунд на ковре сидела девушка, совсем голая. Худые плечи, длинные руки, тонкая талия. На вид – пятнадцать, а то и шестнадцать лет. Только глаза остались прежними – зелёными, круглыми, слишком любопытными для человеческого лица. Волосы – ярко-рыжие, с чёрной чёлкой, упавшей на лоб. И хвост… но не тот, пушистый. Новый хвост был тонким, почти голым, как у сфинкса –бледная кожа, редкий пушок. Он дёрнулся раз, другой, словно не понимая, почему потерял свою гордость. Рико опустила взгляд на свои руки. Пошевелила пальцами. Потом перевела его на ноги – длинные, бледные, с острыми коленками.

Единственное, что осталось неизменным – ошейник из чёрной кожи со звонким бубенчиком. Рико пыталась посмотреть на себя со стороны. Динь-динь, динь-динь – это она крутилась вокруг своей оси, а колокольчик на её шее задорно звенел.

В этот момент мимо гостиной проходит Аттикус. В руках папка с отчётами. Заметив девушку краем глаза он остановился в проеме. Пять секунд он просто смотрит. Его глаза скользят по обнажённой фигуре, по хвосту, по ошейнику. Ни один мускул не дрожит. Ни тени удивления. Только лёгкий наклон головы, как у человека, который увидел необъяснимое и принял это как факт. Затем разворачивается к шкафу в холле, открывает дверцу и достаёт плед. Шерстяной, пахнущий лавандой и старым деревом. Аттикус подходит к Рико медленно, не делая резких движений. Накидывает плед ей на плечи. Кутает, как ребёнка. Даже поправляет край.

— Пойдём. – Голос спокоен. Ни одного лишнего вопроса. Ни удивления. Только твёрдая, но не грубая рука на её плече повела вверх по лестнице, к кабинету Трендермена.

Кабинет Трендермана. В воздухе пахнет воском, тканью и чем-то сладковатым – табаком, который Трендерман не курит, но держит в серебряной коробке для запаха.

Трендермен стоит за длинным раскройным столом, на котором разложены белые листы выкроек, портновский мел, портновские ножницы. Он склонился над лекалами. Сейчас брови слегка нахмурены.Он работает над лекалами: длинная полоса миллиметровки, выкройка мужского пиджака. Меловые линии. Французские кривые.

Дверь открывается без стука. Аттикус входит первым. Пропускает Рико вперёд. Сам остаётся у двери – за спиной. Рико стоит на пороге, запахнувшись в плед. 

Трендермен не поднимает головы.

— Я занят, Аттикус.

Тишина. Он поднимает взгляд. Молчит, смотрит на неё. Брови чуть приподнимаются.

— Вот как, – произносит он. Голос спокойны, рйовный, почти равнодушный.

Он откладывает мел. Делает шаг в сторону. Затем ещё один. Огибает стол. Рико инстинктивно отступает на полшага – пятками упирается в носок ботинка Аттикуса. Трендерман останавливается в метре.

— Убери плед, – говорит он.

Рико колеблется.

— Сейчас.

Она разжимает пальцы. Плед падает на пол.

Он смотрит на Рико. На её пропорции. На ключицы, которые торчат. На тонкую шею с ошейником. На линию плеч. На хвост – этот странный, почти жалкий, облезлый отросток. На то, что она абсолютно, совершенно, девственно пуста. Без стиля, без одежды, без испорченного вкуса другими дизайнерами.

— Благодарю, Аттикус. Можешь идти, – отдал сухой приказ Трендерман. Хотя его голос невольно становился теплее, когда он разговаривал с подопечными. — И принеси самые необходимые вещи для Рико.

— Да, сэр. – Тот кивнул головой и почти сразу удалился из поля зрения.

— А ты... останься. – Трендерман перевёл взгляд на неё.