hidden scars

они подошли к скромному двухэтажному дому в тихом переулке, джеюн заметил, как хисын, вставляя ключ в замок, нервно оглянулся через плечо. он редко кого-то пускал в свое личное пространство, это было написано на его внезапно напряженной спине и не менее встревоженном лице.

— входи, не стесняйся, — он пропустил джеюна вперед в небольшой, уютный холл. — только, прошу, не смотри на бардак наверху, хорошо? комната у меня... немного странная.

дом был жилым, немного старомодным и очень уютным. в воздухе витал сладкий запах свежей выпечки, смешанный с запахом старого дерева. везде лежали книги — не только учебники, но и зачитанные научно-фантастические романы с потрепанными обложками. на полках между семейными фотографиями стояли странные самодельные приборы и награды с научных ярмарок. это был дом, полный тепла и уюта, но джеюн тут же отметил следы хаотичной жизни старшего, контрастирующей с остальной частью дома: на вешалке висела перепачканная чем-то темным куртка, у двери стояли сильно изношенные кроссовки, а на тумбочке лежала разобранная камера старой модели рядом с пачкой неиспользованной пленки.

— мне так нравится тут, — искренне сказал джеюн, осматриваясь и тепло улыбаясь. — очень уютно.

ли провел рукой по затылку, смущенно улыбаясь. — спасибо...

они перешли на кухню, и здесь начался их неловкий, но милый танец. хисын, чьи конспекты были образцом порядка и ясности, на кухне оказался до ужаса неуклюжим. он ронял ложку раз пять точно, чуть не пролил кипяток, а когда принялся резать зеленый лук, это выглядело как проведение сложного химического опыта или разбор взрывного оружия. в общем... готовка это явно не его конек.

— прошу, позволь помочь, — с доброй усмешкой предложил джеюн, бережно забирая у него нож. — похоже, твои суперсилы не распространяются на кулинарию. — и под суперсилами он имел в виду его академические успехи, определенно заслуживающие гордости.

хисын замер на секунду, и по его лицу промелькнула тень чего-то острого и настороженного, будто младший случайно нажал на скрытую кнопку.

— что? у меня нет суперсил, — ответил он слишком быстро, но тут же смягчил улыбкой. — просто я действительно ужасно готовлю. спасибо за помощь.

они стояли плечом к плечу у плиты, и джеюн ловил себя на том, как наблюдает за хисыном краем глаза. за тем, как двигаются его тонкие, но жилистые пальцы, как напрягается челюсть, когда он сосредоточен. воздух наполнялся насыщенным ароматом бульона, а тишину между ними нарушали лишь шипение воды и тихие шутки. это просто была идиллия.

наконец, две большие тарелки с дымящимся раменом были торжественно доставлены в гостиную. они устроились на диване, заваленном подушками и научными журналами.

— видишь? — джеюн с наслаждением вдохнул пар. — я же говорил, что это лучше любого кафе.

хисын смотрел на него через стол, и его глаза, обычно такие отстраненные, светились теплом. — да. гораздо лучше... спасибо, что согласился на это вместо какого-то кафе.

они ели, и разговор наконец коснулся чего-то личного. джеюн рассказал о своей семье, о том, как скучает по дому в австралии, откуда он родом. хисын слушал внимательно, но о себе говорил мало — только что родители погибли, и он живет с тетей, которая сейчас уехала в другой город по работе. в его словах была какая-то недосказанность, грусть, которую джеюн чувствовал на протяжение всего разговора, но решил не торопить события и не тревожить лишний раз ли.

после еды джеюн, по семейной привычке, первым вскочил, чтобы собрать посуду.

— эй, подожди, я помогу! — хисын вскочил следом, и в его голосе прозвучала настоящая тревога, будто он нарушал некий важный ритуал гостеприимства.

— сиди, ты — хозяин, тебе полагается отдыхать, — он отшутился, но тот уже был рядом с ним.

они вымыли посуду в тихом, уже слаженном ритме. джеюн мыл, хисын ополаскивал и вытирал. каждое мимолетное прикосновение их пальцев, передающих тарелку, отзывалось в джейке тихим электрическим разрядом. он ловил на себе взгляд старшего и видел в нем то же самое смущенное любопытство, смешанное с некой опаской.

когда на кухне блестел идеальный порядок, хисын остановился посреди гостиной. внезапная застенчивость снова вернулась к нему. может...

— джейк… — он начал, глядя куда-то в угол. — не хочешь посмотреть фильм? у меня есть тот самый, про который ты говорил сегодня. ты сказал, что давно планируешь посмотреть его.

сердце джеюна сделало маленькое, радостное сальто назад и вперед. он упомянул этот фантастический фильм лишь раз, вскользь. — да, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — конечно, хочу.

они сели на диван, на этот раз ближе друг к другу. хисын выбрал фильм, приглушил свет, и комната погрузилась в уютный полумрак, нарушаемый лишь мерцанием экрана.

по мере развития сюжета хисын постепенно расслаблялся. сначала он просто откинулся назад, потом его голова медленно, почти невесомо, склонилась на плечо джеюна. а еще через какое-то короткое время, с тихим, почти неслышным вздохом облегчения, он осторожно лег, устроив голову на коленях своего гостя.

— джейк-и, ты не против? — его голос был густым и сонным, но в нем слышалась неуверенность.

— я совсем не против, — прошептал младший, и его рука сама собой, почти без сознательного усилия, поднялась, чтобы мягко перебирать шелковистые пряди волос хисына. он сразу чувствовал, как под его пальцами напряженные мышцы шеи наконец расслабились.

через несколько минут ровное, глубокое дыхание ли указало на то, что тот уснул. джейк убавил звук до шепота и позволил себе просто смотреть на такого хисына. в тусклом свете экрана он выглядел по-настоящему прекрасным и беззащитным. длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были расслаблены, а на лице не было и тени той вечной, скрытой озабоченности, что обычно его тенила. по нему было видно то, насколько он устал - это читалось в каждом расслабленном мускуле. его взгляд скользнул вниз, к гибкой линии торса хисына. мягкая хлопковая футболка слегка задралась, обнажив узкую полоску кожи на боку. чуть выше бедра, виднелось темное, почти багровое пятно. это явно не был свежий синяк. это был старый, странной формы шрам или след от гематомы, неровный и большого размера. он был похож на след от чудовищно сильного удара.

любопытство, острое и тревожное, кольнуло джеюна. этот шрам не был похож на бытовой, в этом он был уверен. он был похож на что-то... более серьезное. рука джеюна аккуратно и почти невесомо потянулась к краю ткани, движимая инстинктом — поправить, прикрыть, а заодно и разглядеть это странное, пугающее пятно поближе. он двигался медленно, затаив дыхание, боясь разбудить спящего.

пальцы уже почти коснулись ткани, когда вдруг…

его запястье оказалось в легком, идеально рассчитанном захвате. хисын не шелохнулся, не дернулся. он просто лежал, глядя прямо в глаза напротив широко открытым, абсолютно ясным взглядом, в котором не было и намека на сон. в них отражались блики экрана, но за ними таилась настоящая, живая буря — мгновенная паника, холодное предостережение и море загадок, которую джеюн не мог даже мечтать постичь.

он не отпускал его руку, мягко, но твердо держа ее в своей. воздух застыл, густой и тяжелый от непроизнесенных слов. где-то за окном проехала машина, и ее свет на секунду скользнул по лицу хисына, выхватив из тьмы напряженные скулы и твердый овал подбородка.

— джейк… — голос его был тихим, но в нем вибрировала сталь, заставляющая кровь стынуть в жилах. — что ты делаешь?

— я... я просто хотел поправить твою футболку, — голос прозвучал сдавленно и неестественно громко в такой тишине. — она задралась. и... я увидел шрам.

слова повисли между ними, неуклюжие и неспособные разрядить обстановку. ли не двигался, его лицо было застывшей маской, но в глазах бушевала буря недоумения и незнания, что сказать. он понимал, что переиграл. его реакция была слишком быстрой, слишком резкой для обычного человека, которого только что разбудили.

он медленно, будто против своей воли, разжал пальцы, отпуская руку джеюна. его собственная рука опустилась на диван, сжавшись в расслабленный кулак. вторая рука шима все также лежала и мягко поглаживала волосы старшего.

— прости, — хисын отвел взгляд, снова притворяясь уставшим. — знаешь, я... я просто не люблю, когда меня трогают во сне. поэтому так резко отреагировал.

это была худшая отмазка на свете, и они оба это знали. но джеюн, чувствуя, что наступил на минное поле, поспешил принять правила игры.

— нет-нет, это я прошу прощения, — он отодвинулся, создавая между ними безопасную дистанцию. его колени, где секунду назад лежала голова хисына, внезапно почувствовали холод от нехватки чего-то. — я не хотел тебя будить. или вовсе пугать.

он не стал спрашивать про шрам. вопрос буквально горел у него на языке, но напряжение в плечах хисына и его избегающий взгляд кричали громче любых слов: «не лезь в это дело».

хисын сел, откинувшись на спинку дивана. он больше не смотрел на джеюна, уставившись в экран, где бессмысленно продолжался фильм. — старая травма, — тихо, будто самому себе, произнес он, ломая тягостное молчание. — упал с велосипеда. глупо, да? — он горько усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья.

джеюн просто кивнул. он видел этот шрам своими глазами. и это не было похоже на след от падения с велосипеда. это было похоже на что-то серьезное. на что-то, что могло оставить после себя шрам от удара стальным прутом или... или от столкновения с чем-то невероятно тяжелым на огромной скорости.

— бывает, — вежливо ответил шим, давая понять, что тема закрыта и продолжать этот диалог нет смысла. — у меня на колене шрам с детства, с дерева упал. выглядит ужасно.

он пытался снять напряжение, но оно витало в воздухе, как туман. легкость вечера испарилась, сменившись неловкой осторожностью. они оба понимали, что между ними выросла невидимая стена.

— наверное, мне уже пора, — осторожно предложил джеюн, глянув на настенные часы. — завтра рано вставать.

хисын не стал его удерживать. он просто кивнул, его равнодушный взгляд был прикован к собственным рукам. -- да, конечно. спасибо, что зашел. еще посидим как-нибудь. я напишу.

они поднялись, и хисын проводил его до двери. их движения были скованными, формальными. неприятное напряжение было буквально видимо в воздухе невооруженным взглядом.

— пока, — тихо сказал джеюн, переступая порог.

— пока, джейк-и. спасибо.. за все.

дверь закрылась с тихим щелчком, хисын прислонился к ней спиной, закрыл глаза и выдохнул, полным отчаяния и усталости. он едва не раскрыл себя. из-за одного неловкого прикосновения.

— до чего же ты жалок, ли хисын... — произнес он шепотом в пустоту, взъерошивая свои волосы, которые всего несколько минут поглаживал его гость... просто гость?