row

Вокруг оглушающая тишина. Затишье перед бурей. Момент чтобы перевести дыхание. Поэт, нахмурив брови, тяжело дышит, готовясь выдать новую тираду. Стоит, распрямив плечи. Выигрывает в счёт своего роста. Кризалис же стоит сгорбленный, будто в оборонительной позе. Готовится принять очередной удар.

Зверь хочет что-то сказать, но не успевает. В него летит стакан, неудачно попавший под горячую руку, и разбивается о ближайшую стену. Осколки летят на пол, неприятно впиваясь в кожу босых ног. Но это не важно. Сейчас в приоритете тот, кто с таким бешеным оскалом смотрит прямо на Кризалиса.

— Ты, бесхребетный тюфяк! Как я вообще мог пожертвовать чем-то, чтобы воскресить тебя?! — пронзительный крик оседает эхом в ушах. Режет по живому. Старается задеть как можно сильнее.

— Прости, уж, видимо, мой характер не подходит под твои запросы, — голос хриплый, будто сейчас и пропадёт вовсе.

— Я уже понял, что ожидал от тебя гораздо большего, чем ты действительно мог мне дать. Ты бесполезен! — выплюнул Поэт, скрестив руки на груди.

— Кто же тебя надоумил на это? Или неужто ты решил это сделать из чистой любви ко мне? — последняя фраза выходит издевательски саркастичной.

И задевает за живое.

Такого отношения к себе он не потерпит. В след за стаканом летит ваза и повторяет его участь. Цветы сирени разлетаются во все стороны. Смесь из осколков и лепестков теперь украшает пол. Пугающе красивое зрелище.

— Как ты смеешь говорить подобное?! Неблагодарный. Чтобы я делал что-то ради тебя? Извини, меня, конечно, но ты слишком высокого о себе мнения!

Зверь же просто принимает все слова. Впитывает как губка. Позже Поэт успокоится. Извинений не будет, нет. Они молча забудут об этом. Знают, что извинения здесь не нужны. Они словно вальсируют на этом проклятом полу, наступая на бесчисленное множество осколков. Все обиды и боль пережитые вместе и порознь. Они сливаются воедино, превращаясь в один большой комок страданий. Дополняют друг друга. Находят друг в друге утешение. Они не могут иначе. У них нет представления о нормальной жизни. О нормальных взаимоотношениях. Это их особый способ любить, который не выдержал бы никто другой. Но и они другие.