ROMA AETERNA

ROMA AETERNA

t.me/whatamess

Ватикан не привык даже ненадолго расставаться со своими сокровищами. Поэтому Московская выставка шедевров пинакотеки - необыкновенная удача и чудо. Попасть на выставку действительно трудно. Ажиотаж великий, по-моему мнению — сильно раздутый СМИ.

Итак, статья для тех, кто все-таки билеты купить смог, чтобы узнать, что нас ждет. Да и для тех, кому не удалось - чтобы узнать, что упустили, где потом искать, вы знаете.

На выставке в Третьяковской галерее представлено 42 шедевра, предоставленных Ватиканскими музеями, которые призваны продемонстрировать все важнейшие периоды развития итальянской живописи — от средневекового искусства до конца XVIII века. Все картины написаны на библейские сюжеты и, помимо безусловного художественного значения, несут в себе и религиозное. Иными словами вы увидите библейскую живопись в интерпретации католического Запада для последующего сравнения ее с живописью на библейские сюжеты православного Востока.

В будущем году в Ватикане состоится выставка произведений русских художников на библейскую тему.

Рассмотрим некоторые из них.

Третьяковская галерея

Зал I

Каждое произведение, представленное на выставке, исключительно. Начинается она с редчайшего образца римской школы XII века, образа «Христос Благословляющий», прежде никогда не экспонировавшегося на временных выставках и пределы Ватикана не покидавшего. Его относят к римской школе, но использует (неизвестный) мастер традиционную византийскую иконографию Христа Вседержителя. Произведение интересно также тем, что обнаруживает единые корни итальянского и русского искусства разошедшиеся  в 1054 году (когда церковь разошлась на католическую и православную), но сохраняющие еще долго много общего.

«Христос Благословляющий», вторая половина XII века


Затем следует полотно Mаргаритоне д’Ареццо «Святой Франциск Ассизский» (XIII век), которое вошло во все учебники по истории искусства как выдающийся образец позднего романского стиля и ценно тем, что является одним из самых ранних изображений святого, сыгравшего важную роль в истории западной церкви. Именно его имя выбрал нынешний папа, ставший первым Франциском в истории Ватикана. Данная работа возможно является той самой, что списана с реального Франциска, так что ее вполне можно считать одним из первых итальянских живописных портретов.

На изображении видно стигматы, то есть кровоточащие раны Христа. Считается, что впервые стигматы появились как раз у святого Франциска Ассизского в 1224 году. Согласно биографам святого Франциска, стигматы были ему дарованы в день Воздвижения Святого Креста во время молитвы на горе Верне. С этого момента насчитывается более 300 случаев появления стигматов, но Католическая Церковь признала подлинными только 60 из них.

Через какой-то время стигматы перестали изображать на иконах вовсе. Что послужило конкретно причиной я не нашла. Возможно то, что Православная Церковь до конца не признает такое проявление божественной силы и вообще очень скептически относится к этим отметинам. Но это мои догадки. Зато для историков и искусствоведов эти метки так же помогают определять временной период экспонатов.

Mаргаритоне д’Ареццо «Св. Франциск Ассизский», XIII век


Далее представлено житие Николая Чудотворца, архиепископа Мир Ликийских, в равной степени почитаемого православной и католической церковью. Рассмотрим картину Джентиле да Фабриано, который вообще не представлен ни в одном из Российских собраний и, даже, никогда прежде не выставлялся в России. Произведение времен поздней итальянской готики рассказывает о чуде: на корабле, попавшем в бурю и обреченном на гибель, матросы вознесли молитву св.Николаю, и тот пришел им на помощь. Плывущая по волнам русалка (интересно, что двухвостая), согласно средневековой символике, олицетворяет собой демоническую силу, которая, собственно, и вызвала бурую. Джентиле так же населил море другими фантастическими обитателями, тем самым превратил назидательную повесть о победе добра над злом в живописный мираж.

«Святой николай усмиряет бурю и спасает корабль», Джентиле да Фабриано, около 1425


«Оплакивание» Карло Кривелли, она же «Пьета». У автора есть разные удачные варианты написания данного сюжета. Но данная люнетта, венчавшая большой алтарь, - одно из самых потрясающих произведений. А на мой взгляд - устрашающих. 

Кривелли - представитель Раннего Возрождения, - писал картины исключительно на религиозную тематику. Его полотна поражают тщательной детализированностью. Дабы усилить впечатление, автор идет на явные нарушения пропорций. В данном произведении, например, чтобы сплести руки Иисуса, Девы Марии и Магдалины, Кривелли делает правую руку Христа намного длиннее левой. Эмоциональным центром картины является склонившееся над ладонями лицо Магдалины искаженное плачем. Для художника характерны сложная символика, которая не всегда поддается расшифровке, перенасыщенность композиции. Лица тяжелые, морщинистые, навеивают страх и горе, задают вопросы. Ткани тяжелые. На переднем плане богатый бархат, вышитый золотой нитью. В данном варианте сюжета, все небо усеяна головами херувимов, что дополнительно накаливает обстановку, автор будто боится оставить пустое место и добавить воздуха картине.

При этом цвета, что использует фанат насыщенной обстановки, обычно уравновешенны, несмотря на свою яркость.

В стилистике произведения чувствуется влияние северной готики, а ей свойственна невероятная напряженность, психологические переживания.


«Пьета», Карло Кривелли, XV век


«Оплакивание Христа с Иосифом Арифамейским, Никодимом и Марией Магдалиной» Джованни Беллини - картина, о которой я ранее не рассказала, но в первом зале на меня произвела, пожалуй, наибольшее впечатление. Или, может, не впечатление, а симпатию. Все-таки форма канонической религиозной живописи мне не близка. А тут перед нами уже действительно картина. С одним сюжетом. Где люди уже более походят на людей.

В венецианской живописи Беллини завершал Раннее, одновременно открывая Высокое Возрождение. Он уже активно использовал масляные краски (первый и единственный в Италии), и потому колорит его работ насыщенный, цвета мягкие, а очертания фигур не столь жесткие, как в картинах других художников кватроченто. Одним из новшеств было то, что главным у Беллини оказывался не сюжет, не живописное решение, не желание в подробностях описать видимый и невидимый миры, как у многих его современников, а настроение. В представленной работе сам евангельский эпизод позволял передать чувства персонажей. Так же произведение авангардно тем, что в данном сюжете каноничным главным образом является Дева Мария, а здесь она отсутствует вовсе.

На лице Спасителя - след пережитых страданий, остальные участники сцены исполнены глубокой грусти, выраженной сдержанно, потому что главное здесь - огромная, наполняющая все в картине теплом любовь: Христа, искупившего грехи людей, и Его последователей к Нему. Святой Иосиф Аримафейский бережно поддерживает мертвое тело Иисуса, святая Мария Магдалина умащивает его руку миром из сосуда, принесенным святым Никодимом.

Слезы Магдалины невольно сопоставляются с муками, перенесенными Христом, и становится виден масштаб Его страдания, несравнимый ни с чем.

Подножка, на которой «сидит» Христос, кажется краем рамы, что позволяет его образ вынести вперед и дарит нам (мне) ощущения присутствия.

Оплакивание Христа, Джованни Беллини. 1473-1476


«Ангелы» Мелоццо да Форли, (на выставке представлены все трое) — чудом спасённые во время реконструкции XVIII века церкви Санти Апостоли в Риме фрагменты фресок 1480 года - очень веселое, ясное, в общем, очень итальянское искусство. Не зря их поместили на афишу выставки - из изображение стало одним из главных туристических брендов Ватикана. Эта фреска находилась в римской церкви Санти Апостоли и украшала ее купол. Образ служил воплощением понятия «музыки небес» и прославлением господа, цитаты из Библии: «Да хвалят имя Его с ликами на тимпане и гуслях да поют Ему, ибо благоволит Господь народу своему, прославляет мирных спасением». Ангелы Мелоццо соединяют в себе античную и христианскую традиции, они идеальны как статуи и при этом очень жизненны, похожи на юных пажей.

Мелоццо считается основателем римской школы живописи (несмотря на то, что был не римлянином, а приехал по приглашению Папы) расцвет которой пришелся на XVI–XVII века.

Мелоццо да Форли. «Ангел, играющий на виоле. Фрагмент фрески», 1480

Зал II

В центре зала, посвященному Высокому Реннесансу и Барроко - работы Рафаэля, пожалуй, самого значимого, совершенного художника во всей истории искусства.

На выставке представлены две из трех хранящихся в Ватиканской Пинакотеке частей алтарной композиции Бальони, «Вера» и «Милосердие». Первая большая самостоятельная работа Рафаэля. В центре алтарной композиции он поместил «Положение во гроб», который очень хвалили. Пределы тоже не остались не замечеными. В XV веке пределы обычно «рассказывали истории», Рафаэль заменил их аллегориями. Сюжет так же отличим от восточно-христианской традиции. Если в православном мире прижилось почитание мучениц Веры, Надежды, Любви и их матери Софии, то для католиков Вера, Надежда и Любовь или Милосердие — это прежде всего аллегории добродетелей. Вера у Рафаэля — женская фигура с потиром, Милосердие — мать с детьми. Путто (путти) справа от нее держит котел с огнем - древний, связанный с Олимпийскими играми символ мира, а левый, рассыпая деньги, призывает к щедрости. Идеально правильные классические пропорции их лиц и техника гризайли, как будто имитирующая скульптуру (говорят, этот прием Рафаэль подсмотрел у Микеланджело, тот в это время был уже модным), свидетельствуют о связи с Античностью, важной для эпохи Возрождения.


«Вера и ангелы», Рафаэль, 1507
«Любовь (Милосердие)», Рафаэль, 1507


«Видение Святой Елены» венецианца Паоло Веронезе. Торжество красок: святая изображена в роскошном платье в духе моды XVI века, и богатый интерьер. Героиня картины — мать императора Константина, которой, как сообщает «Хронография» Феофана, во сне было велено отправиться в Иерусалим «для отыскания животворящего креста Господня». Обычно этот сюжет изображали по-другому: Елена представала руководящей работниками, которые откапывали крест. Веронезе же пишет ее спящей, с ангелом, держащим крест в руках. Искусствоведы полагают, что моделью для художника стала его жена.

Паоло Веронезе «Видение святой Елены», около 1575-1580


Наибольшего могущества папский Рим достиг в XVII веке, в эпоху барокко, и папские собрания представляют живопись именно этого столетия наиболее полно и блестяще. 

Самым ценным полотном выставки, безусловно, является «Положение во гроб» Караваджо.

«Положение во гроб», Караваджо, 1602 г.–1603 г.

В 1594 Микеланджело Меризи да Караваджо становится личным живописцем кардинала Франческо дель Монте. Популярность его возрастает, и он получает множество заказов на религиозную тематику.

«Положение во гроб» он пишет для римского храма Санта-Мария делла Валичелла. В последствии эту картину будут считать одной из самых лучших в его творчестве.

На картине мы видим сильный контраст света и тьмы - по этому почерку легко угадывается автор. На фоне мрачной и непроглядной тьмы стоит группа людей – на переднем плане Иоанн и Никодим держат тело Христа, с намерением опустить его в каменный гроб. За ними находятся мать Иисуса, Мария Магдалина и еще одна Мария.

Молодая Мария застыла в безмолвном крике, подняв руки к небу, ее волосы торчат в разные стороны – видимо, она рвала их в стенаниях. Голова Марии Магдалины скорбно опущена, он скрывает свои слезы, переживая по поводу утраты. Мать Иисуса не плачет и не кричит, она молча смотрит на лицо своего сына, зная, что больше не увидит его никогда. Лица мужчин сосредоточены и скорбны.

Иоанн, хмурясь, всматривается в неживое лицо своего Учителя, а сильный и кряжистый Никодим глядит вниз, на дно гробницы, напрягаясь под весом тела Иисуса. Тело Христа лишено каких-либо трупных оттенков, оно бледно, как будто лишилось всех красок жизни.

Композиция «Положения во гроб» выстроена так, что смотрящий на нее зритель невольно становится частью картины. Каменная гробница, в которую хотят положить Христа, одним из углов повернута к зрителю – этот угол как бы прорывает тонкую преграду между миром картины и обычной реальностью. Впечатление усиливает острый локоть держащего Иисуса за ноги Никодима. Кажется, что они хотят передать недвижимое тело Христа тому, кто смотрит на картину.

Интересно, что Караваджо никогда не изображал своих святых в нимбах, как это было принято: его моделями были бедняки и бродяги, которых он находил на улицах и в трактирах, а не профессиональные натурщики. Зато их лица всегда выражали то, что было нужно художнику, все тяготы и жизни отражались в их крупных чертах, глубоких морщинах или взъерошенных волосах. Караваджо никогда не допускал случайных деталей: кажется, рука Христа свободна и опущена, а жест пальцев – случаен. Тем не менее, зритель видит именно три пальца, что указывает на то, что Христос проведет во Гробе три дня.


«Астрономические наблюдения. Юпитер», Донато Крети, XVIII век

Необычная серия картин с изображением наблюдений за всеми известными на тот момент планетами Солнечной системы была создана в начале XVIII века в подарок Папе Клименту XI. Граф Луиджи Фердинандо Марсили надеялся, что после такого презента Папа выделит деньги на строительство в Болонье обсерватории. Этот город, с одним из старейших университетов Европы, уже тогда считался центром Просвещения и культуры. В то же время его философский контекст сильно выбивается из всего ряда религиозных произведений, представленных на выставке. В чуть манерных фигурках на фоне ночных пейзажей чувствуется одновременно игривость рококо и дух нового времени. Именно поэтому для серии Крети отведен отдельный зал.



«Образ Святого Матфея с ангелом», Гвидо Рени, около 1620

На выставке представлено две работы Гвидо Рени. Образ Святого Матфея с ангелом показателен для творчества Рени в целом: его портретные изображения святых, созданные с караваджисткими свето-теневыми контрастами, стоили больших денег и пользовались огромной популярностью. Подобно Караваджо, он пишет своих святых не спокойными и бесстрастными праведниками, а живыми и эмоциональными персонажами. Матфей изображен в момент создания Евангелия, текст которого он записывает за ангелом.



Антонио Аллегри, прозванный Корреджо, «Христос во славе»

Такое изображение Христа было редкостью для итальянской живописной традиции, зато в византийских иконах встречалось часто. Поэтому образ кажется столь похожим на древнерусские иконы, которые стали продолжением византийских традиций: фронтальность композиции, золотой фон, само положение корпуса Христа – все это можно найти в православной иконографии. При жизни слава Корреджо ограничивалась его родным городом – Пармой, но сегодня его работы представляют для исследователей уникальный шанс проследить связь восточной и западной живописных традиций христианства.



«Неверие святого Фомы», Гверчино

В экспозиции Roma Aeterna можно увидеть сразу две работы Гверчино – «Кающуюся Магдалину» и «Неверие святого Фомы». Оба сюжета были крайне популярны в искусстве Ренессанса и в позднейшее время. Картины, написанные разными художниками, отличались различной степенью драматизма: некоторые мастера изображали Фому, глубоко погрузившим пальцы в рану Христа, за счет чего достигали невероятно яркого, практически физического ощущения у зрителя. Гверчино идет другим путем: жест его Фомы не столь дерзок: драматизм достигается благодаря свето-теневым контрастам и сочетаниям кроваво-красных и насыщенно-синих одежд святых. Это неудивительно, ведь Гверчино считается одним из лучших колористов болонской школы XVII века.


В заключении скажу, описывать произведение искусства — дело неблагодарное, заранее обреченное на провал, потому что невозможно вербализировать ту тонкую связь, которая устанавливается между вами, когда вы оказываетесь один на один. И неважно, сколько людей вокруг, потому что в этот момент оно разговаривает только с вами.