#roadtrip — leeknow x reader — 53 заезд
STRAY KIDS REACTТрек для атмосферы: Чао - Мартин
Хошико думала, что все наладилось, когда прошло время. Жаркое Токийское лето сменилось осенью. Т/и не любила гулять пешком, но отказавшись от авто в пользу рассмотрения кандидатуры Хенджина в штабе полиции, девушка перемещалась на своих двоих только так. На машину еще нужно было накопить, даже на поддержанную. Середину сентября Т/и встретила в парке Уэно. Она уже достаточно отдохнула, поэтому подтягивалась к братьям в сервис к обеду, чтобы помочь с бумажонкой волокитой. Возиться в моторах пока не было настроения. Там в парке краснели и желтели листья гинкго и клёнов. Ветер задувал их к пруду, кружил в своем потоке и, как маленькие лодочки, опускал на воду. Т/и не нужно было торопиться на работу к определенному времени, как другим, поэтому она пинала камни, пока шла по дорожкам сквозь парк, смотрела как стаями улетают птицы и просто думала о всяком. Раньше, когда была машина, Хошико находила себе много ерундовых занятий: заскочить к другу, чтобы забрать серые диски на машину, которые ему не нужны, переговорить о пустяках, узнать, что общий знакомый открыл маленький ресторан Соба, заехать и к нему, подготовить авто к гонке, дождаться вечера и раздолбать все то, что наготовила, чтобы снова чинить. Теперь жизнь замедлилась, а когда такое происходит начинаешь думать сначала о безобидных вещах: чем бы сегодня заняться, а стоит остаться наедине с собой, так непременно продолжишь мысль: чем бы заняться сегодня… а в будущем? Раньше ответ на этот вопрос был очевидным: жить и радоваться жизни, но теперь Т/и понимала всю зыбкость людской рутины. Стоит чему-то пошатнуть одну сферу жизни, за ней непременно изменится абсолютно все. Даже то, как ты смотришь на эту самую жизнь, что и случилось с девушкой.
Иногда Хошико, проголодавшись, брала в конбини пару онигири и сок, садилась на скамейку в Уэно и смотрела, как гуляют с детьми мамочки-домохозяйки. Они следили, чтобы ребятишки не забирались высоко на турниках. Они раскачивали качели под громкий детский смех и… Просто были заботливыми мамами. Женщины доставали из сумки в коляске влажные салфетки, вытирали маленькие ладошки, помогали попить из бутылки и снимали шкурку с банана, чтобы ребенок поел. Т/и было слегка грустно, ведь такие моменты с родителями она не помнила, а затем и вовсе не смогла никогда повторить. Раньше девушка о таком не думала, она в принципе избегала мыслей о них. Когда становилось невыносимо грустно, настолько, что сдавливало грудь, Хошико поднимала голову к синему небу, смотрела куда плывут облака, и начинала думать, к чему стремится ее жизнь? Не скучно ли провести все время в сервисе с братьями и на гонках? Раньше Т/и думала, что без этого не проживет, что если она не явится хотя бы на один заезд, мир рухнет, но девушка уже и не знала, сколько гонок пропустила, и все равно объявляются старты, финишируют победители. Без нее. И так со всем в этом мире: не станет вас, Земля не встанет, Солнце не покинет небо, все будет, как обычно или даже еще лучше. Когда Т/и поделилась своими размышлениями с братьями они посоветовали все-таки вернуться на сеансы с психологом из штаба.
— Шутите?
— Нет! — в один голос отвечали Чанбин и Хенджин, никогда в своей жизни не слышавшие ничего столь глубокого от своей взбалмошной малявки сестры. Она закатывала глаза, обижалась, хотя сама понимала, что изменилась, но продолжала вариться в своих рассуждениях сама, жалея, что поблизости нет никого, кто бы распутал клубок мыслей. Тогда гонщица вспоминала Минхо. У него всегда в голове все по полочкам, как в библиотеке, он бы помог советом. Кстати, о Минхо Чанбину все-таки пришлось рассказать. Старший чувствует, когда ему что-то недоговаривают, так что умалчивать с самого начала было бесполезно.
— Ой, давно бы ему позвонила, чтобы все точки над «и» расставить. — махнул он рукой.
— Он не берет трубку.
— Ну, съездила бы к нему домой.
— Я не знаю, где он живет. — удрученный вздох безысходности слетел с ее губ.
— М-да, ну и забей тогда.
— Забила. — лениво кивнула Т/и, пытаясь убедить себя в этих словах. Да, боль притупилась, но послевкусие осталось. Забыть то, что было между ними не получится никогда, даже если реакция на эти воспоминания станет спокойнее.
Когда из штаба позвонили, сказав явиться на пару судебных слушаний, Т/и специально опаздывала, чтобы у Ли даже не было шанса подойти поговорить с ней перед ними, а во время происходящего девушка смотрела четко вперед на судью, не желая видеть ни Минхо, ни Коно, что сидел в тяжелых наручниках возле своего адвоката. Голос Ли резал слух, но Хошико героически высиживала эту пытку и уходила до того, как объявят, что заседание окончено. Единственное, что приносило Т/и неподдельную радость — это то, что адвокат Тэкео не шибко старался, в конечном итоге ему все равно сказали: «Виновен», — и отправили под стражу на долгие-долгие годы. После объявления приговора у Минхо и Т/и осталась последняя официальная встреча: присвоение орденов и вручение наград. А затем все действительно подойдет к концу. Для этого случая Хошико купила деловой костюм темно-синего цвета, с утра убрала волосы в средний хвост, немного подкрутив концы, все-таки она почетная гостья, а не служащая, может дать себе немного свободы. Был, конечно, более официальный вариант — пучок, но с ним девушка мучиться не стала. Хенджин припарковался у главного здания столичного полицейского управления ровно в два часа дня. Все трое вышли, Т/и поправила галстуки братьев, те одарили сестру комплиментами и направились внутрь. Потолки тянулись ввысь, стены отделаны светлым деревом, а в воздухе чувствуется официальность места — это вам не шумный участок и даже не секретный штаб. В коридорах никакой вычурности, только стерильный порядок, и вдоль стен висят флаги Японии и Токийской полиции. Церемония будет проходить в одном из парадных залов на верхнем этаже, туда и провели Хванов. У четвертого ряда стульев они остановились. Братьям сказали занять места здесь, а Т/и повели к первому ряду. Зал был заполнен только наполовину, никто не разговаривал слишком громко, наоборот, все тихо занимали свои места, приветствовали знакомых и ожидали начала. Место Т/и оказалось вместе с семьями погибших моряков, что сотрудничали со следствием, находились они справа от прохода, слева сидели только полицейские, их ряды заполнялись медленнее всего. Ближе к половине третьего, когда церемония вот-вот должна была начаться, вошли офицеры и заняли оставшиеся места спереди. Хошико лишь мимолетно взглянула туда, только чтобы исполнить свою давнюю мечту: увидеть Минхо в парадной полицейской форме. Он шел возле отца и матери с идеально ровной спиной, будто статуя в темно-синем мундире, лакированный козырек фуражки, зажатой в левой руке, поблескивал в холодном свете люстр. Кисти спрятаны в белоснежных перчатках, Т/и никогда не видела такого яркого белого цвета без единого пятнышка. Вся эта офицерская чистота сильно отличалась от мира, в котором они видели друг друга в последний раз — прокуренный клуб, темные ангары, штаб-квартиры. Ли выглядел идеально, и его мир строгих правил и усердной работы на государство действительно не сочетался с ее.
Их вызвали на сцену и выставили в две шеренги: девушки стояли спереди, мужчины сзади. Т/и не хотела гадать как, но Минхо встал прямо за ней. Даже среди стольких людей, она уловила запах его древесного парфюма, не зная, за что ей это испытание. Только привыкнув к кому-то, начинаешь тосковать по знакомому аромату, который закрепляется за определенным человеком навсегда. Гнетущее чувство в груди стало накатывать, тогда Т/и разыскала в толпе братьев, которые жестами показывали ей улыбаться. Хошико знала, какой кислой все-таки бывает ее физиономия, портить торжество она не хотела, поэтому натянула легкую улыбку, просто чтобы не выглядеть, как на похоронах. Когда все более-менее выпрямились, заиграла торжественная музыка, и в зал вошел глава Национального полицейского агентства — мужчина в не менее парадной форме. Офицеры встали по стойке «смирно». Он с важным видом поднялся на сцену, выполнил легкий поклон, чтобы офицеры встали, как обычно, и, уйдя к трибуне, зачитал пункт правил из законодательства на основании которого производится награждение. Хошико в этот момент чувствовала, как горит вся задняя часть тела, особенно затылок. Будто девушка сопротивлялась притяжению между ними, от чего все грелось. Затем, начав с гражданских, мужчина произносил имена и фамилии, Т/и вызвали последней, всего отличившихся было трое.
— За особо выдающиеся заслуги в содействии раскрытию преступлений и риск жизнью при задержании преступников, награждается Хван Т/и медалью сотрудничества с полицией. — торжественно объявил мужчина.
К этому моменту от волнения гонщица забыла, что Минхо позади. Сердце неистово стучало в груди, а успокоить его казалось чем-то нереальным. Девушка сделала шаг вперед под шелест аплодисментов. Глава передал ей коробочку, в бархате лежала медаль, в другую руку девушки он вложил благодарственное письмо и запечатанный белый конверт с печатью — денежное вознаграждение. Всего пара секунд славы, но Т/и понимала, что этот момент запомнится ей на всю жизнь. Девушка шагает назад к своему месту и начинается награждение офицеров. Она слышит почти ненастоящее тихое: «Молодец», — не в силах оценить не мерещится ли это ей. Хошико задерживает дыхание с каждой новой объявленой фамилией почему-то нервничая, будто услышать имя Минхо — это что-то смертельное. Его не называют. Все награжденные сходят со сцены, остается только он.
— С сегодняшнего дня Ли Минхо, младший офицер, назначается на должность младшего инспектора отдела по борьбе с наркотиками и оружием. — мужчина смотрел ему прямо в глаза, продолжая свою речь:
— Поздравляю с назначением. Работа, которую вы проделали в тех непростых обстоятельствах, показала, что вы умеете принимать решения и нести за них ответственность. Звание младшего инспектора — это не только признание заслуг, это новые обязанности. Отныне вы отвечаете не только за себя, но и за людей, которые будут в вашем подчинении. Помните об этом. Жду от вас эффективной работы на новом посту.
Т/и хлопала вместе со всеми. Она была искренне рада, что героические заслуги Минхо не остались без внимания, какую бы сильную боль он ей не причинил.
— Приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания! — громко и четко с военной расстановкой сказал Ли, поклонившись. Ему передали коробочку с новыми погонами и благодарственное письмо, затем Минхо спустился со сцены. Торжество завершилось гимном Японии.
Еще дома Хваны договорились, что на фуршет оставаться не будут, но господин Ли все равно умудрился выцепить девушку в коридоре, пока братья отлучились в уборную. Глаза у них были красные, скорее всего плакали, о чем Хошико сразу успела их подразнить, вот и пошли умываться. Минхо наблюдал издалека, совсем не обращая внимания на то, что ему говорил глава полиции в более неформальной обстановке. Он был сам не свой, никогда бы Ли не позволил такого неуважения, в обычном состоянии чуть ли не записывая на подкорке мозга каждое слово начальника. «Очнулся» он только когда мама дернула его сзади за край мундира, но даже так сосредоточиться удалось ненадолго. Отец что-то сказал Т/и, на ее губах появилась улыбка, хвост слегка качнулся, когда она от радости прикрыла губы рукой, чтобы не так откровенно радоваться. Еще пара фраз, и они попрощались. Но внезапно гонщица окрикнула господина Ли, он обернулся. Т/и сказала что-то более серьезное, всего пара фраз, и отец кивнул. На этот раз они попрощались насовсем.
— Мне нужно идти. — прошептал Минхо маме, когда глава полиции отвлекся на подошедшего господина Ли.
— Что? Куда это? Тебя нужно представить начальникам других отделов. — возмутилась строгим шепотом госпожа Ли, сделав все, чтобы их быстрый разговор никто не услышал. Парень посмотрел на нее так, будто хотел спросить, серьезно ли она. Кто-то реально не знает сына инспектора Ли? Более аргументов у мамы не нашлось, а Минхо был прав. Парень поклонился и направился к выходу из зала, хотя продвигаться сквозь толпу поздравляющих было крайне трудно. Парень не знал, что ему делать. Он не находил себе места, поэтому метался туда-сюда, лишь бы не оставаться наедине с самим собой. С ними не скучать по Т/и становилось просто невозможно. Была бы она рядом, то своей болтавшей смогла бы отвлечь его куда эффективнее, чем занятия, которые Ли пытался себе придумать. Но Минхо мог довольствоваться лишь наблюдением издалека. Даже после разговора с отцом, у него оставались со мнения: как поступить правильно? Ли уже не представлял жизни без Хошико, ему стоило хотя бы попробовать объясниться, ведь так говорило ему сердце, но чувство вины давило на него сильнее этого голоса. Парень держался на расстоянии, смотря в спину Т/и и ее братьям. Они переговаривались, что-то бурно решали, а когда остановились у флага Японии, чтобы сделать селфи с наградами сестры, Ли ловко спрятался за колонной, что стояла недалеко. Парню казалось, если он получше запомнит черты лица Т/и, то ему хватит этого, чтобы какое-то время чувствовать себя сносно. Хотя без нее жизнь какая-то совсем серая. Ли опустил голову и натянул фуражку. Силой воли он остановил себя, опомнившись: что делает себе только хуже. Если уже решил держаться подальше, так делай. И Минхо, опираясь спиной на колонну, так и остался позади нее, слыша как голоса семьи Хван растворяются в толпе.
Парень замер, чувствуя себя просто ужасно из-за того, что впервые в жизни не может принять решение.
Каждое действие Минхо кажется ему по-своему неправильным.
// в следующей главе вспомним про Феликса, хотите? 🥹💗 мне тоже не хватает нашего сыночки