ркшкк

Она, признаться честно, слишком много болтает.

Всё щебечет, с темы на тему перепрыгивая, лишь изредка давая возможность слово сказать. Он, разумеется, слушает — девушки всё же любят, когда их слушают — да и не против совсем, чтобы диалог она вела, только смысла заходить в кафе совсем не видит. Заказанное пирожное так и стоит перед ней, пока Шакки для пущей выразительности размахивает маленькой ложечкой в воздухе.

Это ведь она и захотела попробовать их.

Рок упирается локтями о стол, с расслабленной улыбкой смотря на неё. Девушка убирает прядь волос за ухо, на мгновение взгляд отводя, восприняв действие как заинтересованность, а после продолжает монолог — подобное диалогом назвать демон никак не может. Жалуется на младшего брата — классический набор мелкого идиота, который даже старшего уважать не пытается, вместо этого с смея грубить и огрызаться; он понимает её страдания с наглым младшеньким и даже сочувствует. Ложка осторожно касается нежной текстуры пирожного, отделяя небольшой кусочек.

А она всё продолжает.

Шакки болтает о подружках, о учебе, о планах на следующую неделю — обо всём, что в голову вообще взбредет. Ложка осторожно отделяет ещё один небольшой кусок, после чего тот оправляется прямиком в рот. Рассказывает о акудолах, видеоиграх, любимых блюдах и что свободна в следующие выходные — это, разумеется, совершенно точно не намёк; небрежное замечание невольно вызывает смешок. Пирожное тает на языке, пока демонесса все болтает, болтает и болтает, в ближайшее время останавливаться словно совсем не планируя.

Невнимательность Шакки почти забавляла, наталкивая на размышления, всегда ли она такая, или на подобных встречах её в первые согласились послушать — не может сдерживать накопившиеся мысли. Он разговор поддерживает с переменным успехом — всё же, половину демонов, о которых девушка говорит, он никогда в своей жизни не видел. Было просто, когда она говорила о каких-то общих темах или известных демонах, но часть её слов внушала мысль, что он вообще не должен знать такие подробности о других. Что ж, он постарается запомнить. Просто на всякий случай.

Ложка снова ловко отделяет небольшой кусочек десерта, прежде чем Шакки совсем неожиданно замолкает. Не берет паузу, чтобы отдышаться, не задумывается и даже не отвлекается — замолкает. Удивленно смотрит прямо на него, встретившись взглядом — это почти смущает.

А после разгорается гневом.

— Это моё пирожное! — недовольная гримаса на её лице забавляет, и Рок не может сдержаться от ухмылки.

— Не понимаю, о чём ты, — беззаботный голос только больше выводит её из себя. Наблюдать за гневом той, кто так старалась вести себя, как кокетка, гораздо приятнее и веселее, чем слушать нескончаемый поток слов.

— Ты ешь моё пирожное! — Шакки свой гнев сдержать не пытается, смотря то ли злобно, то ли презренно. Забрать сладкое прямо под носом у девушки — преступление, которое должно караться самой страшной пыткой в Преисподней! Ложку в руке сжимает, отделяя от пирожного кусок — прибор со звоном касается тарелки, разделяя десерт.

— Неправда, ты сама ела его, пока разговаривала, — его голос спокойный и небрежный, от чего Шакки только больше вспыхивает. Эта едва сдерживаемая злость, лёгкая тряска кулаков, сведенные брови и пронзительный взгляд — Рок наслаждается каждой секундой, в своей манере улыбаясь. Ведь ничего не произошло, и злится повода совсем нет. Разве не так?

— Не делай из меня дуру!

— И в мыслях не было! — парень наигранно дуется, поднимая перед собой руки в защитном жесте.

— Было! Хорошо, что платишь ты, — Шакки ставит перед фактом, выбора не дав, — потому что у меня совершенно нет денег оплачивать еду кому-то другому!

Рок знает, что деньги у неё ещё как были.

— Конечно, конечно, — признаться, понаблюдать за гневом девушки хотелось дольше — намного дольше — но с ней лишний раз рисковать не стоит. Пока что он просто остановится на этом. — Тогда закажем ещё одно?

Она лишь самодовольно фыркает, приняв это за извинения. Не отвечает, вместо этого подвинув тарелку с пирожным ближе к себе — так, что она теперь почти на краю стола стоит — и отправляет ложку с кусочком десерта в рот, словно боится, что так и не успеет попробовать.

Разумеется, он заплатит. Из своего ли кармана? О, этого никто не обещал.