ride with me
websssterНочь медленно опускалась на город. Настала та пора года, когда день наконец начинал увеличиваться, радуя солнцем больше времени в сутках, когда постепенно ночь уменьшала свои владения в часах. Ночная темнота умело поглощала все, когда наступало ее время, но недостаточно, что бы ты потерялся. Ночь никогда не бывает слишком тёмной, погруженный в настоящие пятна черноты, находясь ты в городе.
При тёмном небе, которое достигает своей конечной точки, город, впрочем, не кажется безликим: свет и его огромное количество освещают все на своем пути.
Хонджун припарковался у знакомого здания, заглушив мотор. Машина погрузилась в тишину, не играла даже музыка. Он откинулся на сиденье, для удобства изменив позу. Хонджун поджал губы, взглянув на часы, которые показывают, что он приехал даже немного раньше.
Парковка в этот момент оказалась почти пуста. Стояло лишь пару машин в отдаление, которые не попадали под свет фар, и, надо сказать, радовали этой пустотой. Лишние свидетели им ни к чему. Лишь его машина, припаркованная на время у самого входа, казалось, привлекала внимание.
Хонджун потянулся за телефоном, валявшимся на пассажирском сиденье, и в ожидание зашел в соцсети, проверяя Твиттер и Инстаграм на предмет новостей или публикаций от Эйтини, которые он еще не видел.
Небо все быстрее окрашивалось в темный цвет, словно кистью кто-то водил раз за разом по большому полотну, не забывая, конечно, про небольшие точки – звезды. Еще пару минут назад, когда Хонджун все еще ехал по дороге, было гораздо светлее, и у него в голове даже пробежала мысль о том, что время слишком неправильно сходится с переменной видимости. Но сейчас уже было понятно, что ночь непременно наступает, несмотря ни на что. Звёзды в городе были, конечно, не такими красивыми; больше походили на маленькие точки блеклого цвета среди диодов, но все равно отлично смотрелись там.
Бросив взгляд на небо через лобовое стекло, Хонджун улыбнулся. Он щелкнул небо на камеру, сохранив снимок в галерею.
Соцсети были не такими интересными, когда все его мысли занимало ожидание. Знаете, это назойливое чувство внутри, когда ты знаешь, что осталось совсем немного до определённого момента, но все никак не можешь успокоиться. А время еще тянется медленно, будто специально.
Хонджун был нетерпеливым человеком, предпочитая тратить время с пользой, а не бесконечно ожидать чего-то.
Он убрал телефон в карман сумки, когда соцсети не смогли занять его достаточно, чтобы он отвлёкся. Вместо этого он начал разглядывать другие машины на парковке.
Спустя время ему это тоже надоело.
Но ждать слишком долго не пришлось. Когда Хонджун вновь взглянул на вход в здание, возле которого все это время стоял, он заметил выходящую фигуру. Высокий парень в темном худи и под цвет ему шортах оглянулся по сторонам, будто искал что-то, и лишь потом заметил его машину. Хонджун мог увидеть тень небольшой улыбки, которая промелькнула на лице; следом фигура довольно быстро приблизилась к машине.
— Ты давно приехал?
Сонхва открывает дверь пассажирского сиденья, наклоняясь, чтобы говорить.
— Все в порядке, — Хонджун пожимает плечами, — так ты сядешь или тебе хватит такой поездки?
Сонхва хихикает, поправляя длинные пряди своих волос, которые всегда выбиваются без укладки, но на сиденье опускается. То, как осторожно и медленно он это делает, вызывает внутри Хонджуна усмешку. Сонхва не изменяет себя.
Сонхва с любопытством осматривает салон: прикасается к бежевой обивке сидений, к черным дверям, по которым проводит ладонью, осматривает приборную панель, даже норовит залезть в бардачок. Хонджун мелко улыбается с этой трогательной картины двух глаз-обсидианов, которые стали походить на два шарика, наполненные любопытством. Сонхва так смотрит, когда, например, собирает Лего или когда его что-то очень сильно интересует. Каждый раз мило.
— У тебя здесь красиво, — Сонхва поворачивается назад, взглянув на задние сиденья, и, кажется, будь его воля, то залез бы с ногами, чтобы, как удивленный ребёнок, смотреть по сторонам, — мне нравится.
— Спасибо за вашу оценку. Поставите пять звёзд в приложение?
— Ставлю шесть.
— Да вы щедры, — Хонджун поворачивается в сторону, но ремень безопасности, который он не отстегнул, немного сковывает его движения, — что насчет чаевых?
Сонхва смеется над этим ребячеством, растягивая губы в улыбке, которая гораздо ярче, чем весь свет в округе. Он наклоняется к нему, опираясь на коробку передач, и мило вытягивает губы, чтобы поцеловать. Хонджун не успевает даже сообразить, как на него так нагло нападают, захватывая в плен. Он не против, но дайте ему подраматизировать.
— Я скучал.
— Мы час назад говорили по телефону.
— Я не могу поцеловать тебе через телефон, — Сонхва выгибает бровь, смотря на него с осуждением. Хонджун принимает всю тяжесть сказанных им слов и кается.
Поэтому теперь сам целует первым, ненадолго соединяя их губы в мягком прикосновение. Сонхва с улыбкой отвечает.
— И так, — Сонхва возвращается на место, усаживаясь на сиденье, и тянется к ремню безопасности, — мы едем кататься?
Хонджун облизывает губы, смахивая фантомное ощущение чужих.
— Я же обещал.
Мотор машины заводится плавно – наслаждение для ушей. Хонджун бы не назвал себя большим любителем автомобилей и человеком, который хорошо в них разбирается, но ему однозначно нравится это ощущение. Это первая его машина, и он хочет порадоваться ее покупке. Выезжает с парковки он довольно быстро, вновь возвращаясь на дорогу.
Ночной Сеул хоть и кажется спокойным, но таковым никогда не является. И даже дороги тут всегда загружены, словно никогда не желают оставаться в одиночестве. Люди не спят, что характерно для такого мегаполиса.
— Как прошел твой день?
Хонджун волен смотреть только на дорогу, опасаясь быть неосторожным, если будет отвлекаться на что-то другое.
— Суматошно, как и всегда, — Сонхва вздыхает, — пришлось освободить расписание, чтобы встретиться сегодня.
— Это сильно тебя потревожило?
— На самом деле нет, — Сонхва качает головой, поправляя ткань шорт, — просто все как всегда.
Хонджун может представить. Зная их загруженность, им не всегда удавалось быть вместе.
— Минги сегодня поднял нас всех. Ему нужно было вставать раньше и он это сделал, но, по его словам, он был слишком сонным, чтобы полностью прийти в себя, поэтому не заметил, что случайно смахнул чашку со стола. Она с грохотом разбилось, а мы с Саном все же проснулись, — Сонхва по обыкновению много говорит. Хонджун всегда слушает, – Минги чуть не порезался, осколки убирал я. Сан сидел, закутавшись в одеяло, на моей кровати, когда я вернулся, и жаловался, что ему одиноко и холодно. Я пожалел их и приготовил завтрак. И в итоге я встал на несколько часов раньше, чем планировал, и больше не ложился.
— Я думал, это у меня проблемы с Уёном и Чонхо будут, а они, оказывается, крутые соседи.
— Не смеши меня, – Сонхва вздыхает, — разве внезапные обнимашки по утрам не по части Уёна?
— Один раз он разбудил меня часов в девять утра ради этого, но я лег час назад, и ему прилетело по заднице. Причем в прямом смысле – я был сонным. С тех пор он обычно предупреждает заранее.
Сонхва хихикает, вновь поправив свои пряди волос.
В салоне наступает мирная тишина, пока машина с небольшой скоростью движется вперед.
— Подожди, что значит лег в восемь утра? Хонджун!
— Это было случайно. Я дописывал песню!
— Я и слышать не хочу, — Сонхва возмущенно тычет ему в плечо, — сон важен. Сколько я еще должен напоминать тебе об этом?
— Я помню об этом, — Хонджун выдыхает, решая, что зря вообще открыл рот, — но ты знаешь, что мне важно закончить работу.
Хонджун чувствует пристальный взгляд и ненадолго отрывается от дороги, чтобы столкнуться глазами с Сонхва. Он опускает руку на чужую ногу, не скрытую тканью темных шорт, чтобы через тактильный контакт убедить в правдивости своих слов.
— Я знаю, но я так же знаю, как ты любишь забывать о себе.
Хонджун вновь смотрит на дорогу, но руку с ноги не убирает.
— Сонхва, все в порядке. Давай отложим работу на потом.
— Хорошо, — Сонхва выдыхает, — но не думай, что я не вернусь к этому разговору.
Сонхва подцепляет ладонь Хонджуна, лежащую на его ноге, и совсем осторожно, будто боится, переплетает их пальцы. Краем глаза можно заметить, как он слегка улыбается от этого.
Хонджун плавно ведет машину, даже не осознавая их конкретную цель. Он обещал прокатить Сонхва на новой машине еще давно, когда только купил, но всегда не находилось времени. А сейчас как-то само собой получилось так, что они освободили собственное расписание для встречи друг с другом, и Хонджун нашел это отличным поводом для поездки. Куда – пока непонятно.
— Может, хочешь куда-нибудь заехать?
— Не знаю. Я не строил никаких планов.
Хонджун усмехается. Время освободили, а что делать не выбрали. Как же это похоже на них.
Ночная дорога все же значительно свободнее, чем дневная. Сейчас машин хоть и достаточно, но это меньшее количество, поэтому Хонджун может немного расслабиться.
Сонхва притих, разглядывая вид за окном, и Хонджун не уверен, расстроен ли старший тем, что их разговор на важную для них тему закончился, или он просто наслаждается моментом. Он немного глуп в том, что касается проявления чувств и эмоций, особенно в отношениях. Хонджун признаёт это и знает, что порой расстраивает этим Сонхва.
— Все хорошо? — они стоят на светофоре, и Хонджун поворачивается к пассажиру в своей машине. Его ладонь все так же сжимает чужую, и он лишь слегка поглаживает кожу большим пальцем.
— А? Ах, да, я просто задумался.
— Это из-за меня? Хва, извини, если я…
— Нет, нет, все нормально, я понимаю. Я действительно просто засмотрелся на город, – Сонхва кокетливо улыбается ему, склонив голову, — я думал, чем нам заняться.
Светофор вновь загорается зеленым, и Хонджун трогается с места.
— И чем же?
— О, ты скоро узнаешь.
Хонджун вскидывает брови.
— Ты же сказал, что ничего не придумал.
— Я придумал сейчас, — Сонхва дует губы, а Хонджун находит это забавной привычкой.
— Ладно, сдаюсь.
Сонхва вынимает телефон из кармана и ищет что-то в гаджете. Хонджун, раз уж его рука освободилась, вновь располагает ее на ноге. Движение здесь спокойное и довольно медленное, поэтому он справляется с тем, чтобы ехать так. Рука осторожно ведет вверх, в легкой манере оглаживая бледную кожу. Хонджун краем глаза видит, что Сонхва все еще что-то ищет в телефоне и никак на него не реагирует.
Кто его осудит? Они действительно давно не виделись из-за расписания, и он тоже скучал по прикосновениям, хоть и не хочет признаваться вслух.
Хонджун поворачивает руль, заезжая на какую-то улицу, где почти нет машин. Он расслабляется на сиденье. Его рука задевает край шорт, поднимая их вверх, и ведет выше. Касаясь внутренней части бедра, он чувствует мурашки на чужой коже.
— Хонджун, что ты делаешь?
— О чем ты?
Сонхва отрывается от телефона, пристально глядя на него, но это даже весело. Хонджун ведет рукой выше, касаясь кожи довольно близко к паху, и слышит чужой резкий вдох. Пусть он и не громкий, но в тишине салона слышится отлично.
— Хонджун?
— М?
Рука больше не двигается, лишь сжимает кожу, слегка впиваясь в нее пальцами. Мышцы в ответ на это ощутимо напрягаются.
— Ты же можешь остановиться ненадолго? Здесь вроде бы тихо.
Хонджун оглядывается. Это довольная пустая улица между домов. По правую сторону от них магазинчики, в которых уже погас свет и закрыты двери, по левую такие же высокие дома, тянущиеся вверх. Улица довольно пуста, если так подумать.
Хонджун останавливается возле тротуара, где есть табличка с разрешением парковки.
— Что случил…
Он даже не успевает договорить, как Сонхва вновь целует его. В этот раз не мягко и спокойно, как после долгой разлуки, а почти нетерпеливо и горячо. Хонджун успевает только поддаться напору, с которым его целуют. Сонхва действительно действует напористо: он двигает губами, захватывая то верхнюю, то нижнюю, кусается, словно играет, и делает поцелуй более мокрым.
Хонджун успевает даже растеряться.
— Что ты делаешь? Мы же на улице.
— У тебя стекла тонированные.
Аргументов больше у Хонджуна не находится.
— И ты сам первый это начал, — Сонхва чмокает его в губы. — Мы не виделись вечность, я скучал в конце концов. И к тому же…твоя рука все еще сжимает мое бедро.
— Ну, да, я во всем виноват.
— Частично да, — Сонхва усмехается, — но и моя вина здесь есть.
Хонджун вскидывает брови. Как самокритично. В отместку свободная рука подхватывает подбородок точеного лица, вынуждая смотреть только ему в глаза.
Сонхва закусывает губу и сдерживает победную улыбку.
— Что ты вообще творишь? Разве это в твоем стиле?
— У меня такое настроение, — Сонхва наклоняется ближе, и между ними остаётся ничтожное расстояние, — хочу быть немного легкомысленным рядом с тобой.
— Именно рядом со мной? Почему же?
Сонхва касается руки Хонджуна, что лежит у него на бедре, кончиком пальца оглаживая кожу.
— Из-за этого.
— Ты флиртуешь со мной.
— Ты спрашиваешь или наконец догадался? — Сонхва подмигивает ему, растягивая то ли кокетливую, то ли наглую улыбочку.
Хонджун целует вместо ответа, потому что эти пухлые губы всегда не дают ему покоя.
— Заедем сюда? — Сонхва разрывает поцелуй, последний раз чмокнув, и мягко улыбается. Он показывает на телефоне маршрут, который построил навигатор, и кладет гаджет на подставку.
— Торговый центр? Зачем нам туда?
— Он круглосуточный, — Сонхва откидывается на спинку сиденья, — все равно мы не знаем, чем занять себя.
— Хорошо.
Хонджун делает один большой вздох, пытаясь успокоить жар внутри себя, который непременно образуется внутри, и в этот раз двумя руками берется за руль, трогаясь с места.
Дорога занимает не больше пятнадцати минут. Торговых центров достаточно много на их пути, но Сонхва настаивает именно на этом, а Хонджуну, честно говоря, все равно. Добираются они в сравнительном спокойствии, переговариваясь о своем. Сказываются дни разлуки, пока их расписание не совпадало, а если и да, то было наполнено оживлённой деятельностью или другими мемберами. Так что одни они не оставались.
Хонджун заезжает на подземную парковку торгового центра, когда навигатор сообщает, что они прибыли на место. Сонхва забирает телефон и выходит из приложения. Хонджун проезжает в глубь парковки, выискивая место немноголюдное. Хотя, надо признать, машин тут раз-два и обчелся, а людей и вовсе не видно. Скорее всего, это работники круглосуточного здания или такие же редкие посетители. Хонджун паркуется в самой отдаленной части, где на ближайшие квадратные метры нет ни одной машины, а тем более людей.
Мотор затихает, а в салоне вновь стоит тишина. Даже немного жутковато от вида пустой парковки: похоже на все те ужастики, где так начинается история убийства.
— Ты что-то хотел купить? Или мы зайдём поесть?
Хонджун отстегивает ремень безопасности и выходит из машины следом за Сонхва.
— Типо того.
— Типо того? Что из этого «типо того»?
Хонджун усмехается, захлопнув дверь темной тонированной машины. Он смотрит на Сонхва с мягкой улыбкой и уже было хочет заблокировать двери, но старший парень открывает заднюю, заглядывая внутрь салона. Хонджун с интересом наблюдает за тем, что ему понадобилось, если там нет никаких вещей, за исключением пустой банки от энергетика и бутылки воды.
— Хонджун, иди сюда.
— Что-то случилось?
Хонджун теперь уже взволновано обходит машину, останавливаясь плечом к плечу рядом с Сонхва. Он вопросительно смотрит на него, а после кидает взгляд и в салон машины, чтобы понять, что происходит.
— Так что случилось ? Ты что-то забыл?
Сонхва смотрит ему в глаза несколько секунд, не произнося ни слова. Это молчание начинает слишком сильно напрягать.
Но в какой-то момент Сонхва толкает его в салон, придерживая за голову, чтобы он не ударился, и Хонджун не успевает воспротивиться этому. Он ложится на заднее сиденье, а его ноги все еще упираются в землю; и когда дезориентация покидает его, он обнаруживает себя в таком странном положении.
— Что ты делаешь, Сонхва?
— Я? То, что хотел.
Сонхва наклоняется следом, опираясь одной ногой на сиденье, и их взгляды встречаются на опасно близком расстоянии. Горячее дыхание оседает на щеках, а грудь вздымается непроизвольно быстрее и сильнее.
— Я скучал по тебе, — Сонхва губами касается мягкой щеки, оставляя там поцелуй с громким причмокиванием, и дальше носом ведет вдоль скулы, касается растрёпанных волос светлого оттенка.
— Хорошо, я это понял, — Хонджун делает тяжёлый вздох, — но что сейчас происходит?
— Наверстываю упущенное.
Руки Сонхва забираются под футболку, оглаживая твердые бока, кожу на животе. Он глубже носом зарывается в волосы, опаляя горячим дыханием ушную раковины. У Хонджуна от этого непроизвольные мурашки по телу и ступор, несмотря на попытки сопротивления.
— На парковке?
— Планировалось в машине. Может, сам туда залезешь или тебе помочь?
— Сонхва, какого черта...?
— Разве ты не хотел этого? Я же знаю этот взгляд, когда ты смотрел на меня, когда ноги мои лапал.
Сонхва ведет руками выше, к груди, касаясь распаленной кожи пальцами. Хонджун выдыхает, когда чужие зубы цепляют мочку уха, слегка посасывая.
— Серьезно, Сонхва, это не самое лучше место дл…
— Лезь в салон.
Хонджун растерянно смотрит на парня, не ожидая такого резкого тона, и хватает воздух ртом, когда Сонхва кусает его за шею. На засос не похоже, разве что старший балуется, цепляя зубами кожу. Но спустя мгновение все тепло, что дарило чужое тело, уходит от него, и Хонджун в удивлении остается лежать на заднем сиденье собственной машины, не понимая, что происходит.
— Сонхва…?
Хонджун приподнимается на локтях, смотря на старшего парня.
— Хонджун, не тяни время.
Несмотря на сомнения, Хонджун все же усаживается на сиденье в салоне, пытаясь то ли дыхание перевести, то ли от жара избавиться. Он выключил кондиционер и теперь чувствуется ощутимая духота.
Сонхва залезает на его колони, закрыв дверь, и металлическая преграда полностью отрезает их от остального мира.
— Что дальше?
— А дальше…
Сонхва хватает подол футболки Хонджуна и поднимает ее вверх, стягивая ткань с тела. Мышцы перед его глазами перекатываются, когда приходят в действие, и это зрелище завораживает его. Сонхва первым припадает к чужим губам, целуя жадно, словно это последний глоток воды в пустыне, словно прикосновение солнца в непроглядной тьме. Губы Хонджуна изогнутой формы, которые так приятно целовать, пробовать на вкус. Сонхва до безумия нравится это ощущение поцелуя с Хонджуном. Это бесконечное тепло, ощущение себя в правильном месте и с правильным человеком.
Хонджун всегда был кем-то вроде идеальной личности для него. И когда-то он даже представить не мог, что будет в отношениях с парнем, то сейчас не может представить, что будет в отношениях с кем-то, кроме Хонджуна.
Сонхва чувствует себя зависимым.
Хонджун руками поглаживает спину сквозь ткань толстовки, поддаваясь в поцелуе, пока Сонхва перетягивает на себя ведущую роль.
— И так, твои мысли?
— То что ты очевидно соблазняешь меня - нечестная игра.
Сонхва поджимает губы, чуть вытянув их вперёд.
— Не делай такое лицо, не смей, — Хонджун чмокает его в вытянутые губы, сжимая руки на талии, — это против правил. Это дисквалификация.
Сонхва хихикает из-за этого серьёзного лица. Он стягивает через голову толстовку, откидывая ее к футболке, ранее покинувшей поле битвы, и прижимается кожей к груди.
— Хорошо, ты пошел с тузов. Это вновь нечестно.
Сонхва смеется, прикрыв глаза. На душе становится легче, потому что ощутимое напряжение начинает спадать.
— Тогда карты на стол, — Сонхва наклоняется ближе к уху, — мне нравится, как ты водишь. Серьёзно, это ужасно сексуально и мне было плохо с первой минуты. Я не знаю, соскучился ли я настолько, но это было горячо. Ты сам виноват, что начал меня за ногу лапать! Вот я и нашел торговый центр с подземной парковкой, потому что в общежитие ехать не вариант, а до твоей студии дольше.
— Ох, грязные разговорчики пошли, да? Ты гвоздь в крышку моего грома забиваешь.
— Твой вердикт?
— Я все еще считаю это глупой идеей. Это общественное место, нас могут увидеть.
— На парковке никого. Твои окна затонированные, а переднее лобовое смотрит в стену.
Хонджун вздыхает, прикрывая глаза. Он лбом прижимается к груди Сонхва, обнимая его за талию руками.
— Я не замечал у тебя таких наклонностей раньше.
— Я и сам не знаю, что творю. Я просто хочу почувствовать что-то новое, понимаешь? Мы занимаемся сексом в одних и тех же местах, если он у нас вообще есть. У нас банально не хватает времени на друг друга, поэтому я хочу запомнить.
— Я не против, понимаешь? Я опасаюсь, что это может сыграть против нас, — Хонджун говорит, не поднимая головы. Сонхва пальцами зарывается в его светлые волосы и оставляется легкий поцелуй куда-то в копну. — Я не хочу рисковать.
— Хонджун, милый, — Сонхва обхватывает ладонями лицо, чтобы заставить младшего смотреть на него, — давай попробуем, ладно? Я уверен, что все будет хорошо. В машине же хорошая звукоизоляция?
— Да.
— И на парковке никого нет. Вряд ли нас кто-то узнает в закрытой, тонированной машине.
Хонджун смотрит прямо в глаза, блистая темными обсидианами в полумраке салона, и на его лице выражается задумчивость, которая граничит с печалью. У Сонхва от этого сердце замирает, противно сжимаясь. Он знает, насколько важна группа для Хонджуна, сколько много сил он в нее вложил, и представляет, какие мысли крутятся в его голове. Он боится рисковать, боится оступиться, чтобы не разрушить все.
Сонхва начинает осознавать, что действует, как эгоист, думая только о своих желаниях. Ох, черт, ему становится стыдно за такое поведение.
— Хонджун, извини, я…я, наверное, и правда с ума сошел. Это слишком, я понимаю.
—Подожди, Хва-я, ты прав. У нас не хватает времени друг на друга. И это поможет хоть немного разнообразить нашу жизнь. Оступаться, так вместе?
Сонхва улыбается, растягивая уголки, и тянется поцеловать эти манящие губы, которые маячат перед ним.
— У нас нет смазки и презервативов.
Сонхва тянется к своей толстовке, которая валяется рядом, шаря по карманам, и вытаскивает небольшую баночку смазки, наполовину пустую, и презервативы.
— Есть.
— Откуда…так ты всё-таки планировал это?
— Был вариант, но я думал мы поедем к тебе на студию.
— Какой же ты…
— Знаю, — Сонхва смеется, — раздевайся.
В салоне машины двоим взрослым парням приходится трудно: места слишком мало, чтобы они свободно передвигались здесь, поэтому на то, чтобы снять с друг друга штаны и шорты приходится потратить больше времени. С нижнем бельем дела обстоят не лучше. Сонхва умудряется удариться головой, а Хонджун задеть локтем дверь.
Слишком неловко.
Но это остается позади, когда Хонджун одной рукой сжимает его талию, а другой поглаживает спину. Сонхва вновь седлает колени, плотно прижимаясь к горячему телу рядом.
— Готов продолжить?
— Да, — Сонхва выдыхает, закусывая губу, когда тело сводит от приятных ощущений чужих рук на нем. Он опирается на спинку сиденья возле головы Хонджуна, возвышаясь над ним. Его дыхание сбивается, словно по волшебству, когда Хонджун вот так близко смотрит на него, читает глазами.
Сонхва тянется к баночке смазки, щелкая крышкой, чтобы выдавить прохладную жидкость себе на пальцы.
— Сонхва, ты…
— Я сам.
Сонхва старается расслабиться: выдыхает, удобнее устраивается на чужих коленях, чуть выгибаясь в спине. Хонджун мягко поглаживает его спину, находя в этом и свой покой, и с любовью заглядывает ему в глаза, распаляя этим. Сонхва чувствует себя хорошо в чужих руках.
Сонхва вводит сразу два пальца, потому, по секрету сказать, у него было дома время подготовиться. Скольжение выходит спокойным и почти не приносит боли, потому что, опять же, он делал это раньше. Он откидывает голову назад, закусывая губу, когда все три фаланги входят в него.
— Ты в порядке?
— Да.
Сонхва втягивает воздух в лёгкие, закатывая глаза, когда первые движения пальцами ощущаются внутри него. Это едва ли проносит удовольствие, но вот Хонджун, трогающий, поглаживающий его, заставляет дрожать. Младший то по спине погладит, то руки на талии сожмёт, впиваясь пальцами в нежную кожу, то коснется дрожащих бедер. Сонхва расслабляется в этом.
Пока он двигает пальцами, растягивая податливые стеночки, Хонджун губами касается горошин сосков. Сонхва томно выдыхает, когда зубы смыкаются на коже, когда ловкий язык шустро орудует. Хонджун оставляет влажные следы, втягивает кожу, кусается, заставляя чувствовать себя слишком чувствительно. Сонхва сбивается с ритма, замирая на одном месте, пока младший не переходит ко второму соску. Ему бесконечно жарко и хорошо.
Хонджун оставляет поцелуи на его груди, разминает ее пальцами, и притягивает еще ближе к себе.
Сонхва приоткрывает губы, тихо застонав, когда пальцы задевают простату. Тело прошибает дрожью, и, он уверен, если бы не руки Хонджуна, которые держат его, то он бы упал.
Руки Хонджуна перемещаются на его ягодицы, сжимая и оттягивая. Сонхва стонет, запрокинув голову, и Хонджун пользуется моментом, чтобы укусить его за шею, а потом оставить несколько мягких поцелуев.
— Сонхва, могу я…?
Старший чувствует, как к двум его пальцам добавляется еще один, который касается кожи, размазывает смазку по кругу. Сонхва знает, что сходит с ума, но лишь кивает, потому что сама мысль об этом заставляет его тело гореть.
Таким образом внутри него на три фаланги оказываются два собственных пальца и один Хонджуна, которые в странном симбиозе растягивают его.
Кажется, его сумасшествие начинает доводить его, заставляя сгорать в пламени собственного возбуждения. Сонхва чувствует себя так, будто это грёбаный конец его выдержки. Он падает в чужие объятия, головой упираясь в плечо, и низко стонет, будто испускает весь дух.
— Ты молодец, Сонхва.
Хорошо, а теперь Хонджун ходит с козырей, прекрасно зная, как Сонхва слаб, когда его хвалят в постели.
Проходит время, пока Сонхва не начинает чувствовать себя достаточно хорошо с той растяжкой, которая обеспечивается тремя пальцами
— Я готов.
— Уверен?
— Да, — Сонхва целует Хонджуна, жадно припадая к его губам.
Они тяжело дышат, прерываясь, чтобы глотнуть воздуха, но каждый раз возвращаются к сладким губам. Они покраснели и припухли, но их ничего не останавливает.
Хонджун раскрывает упаковку презервативов и раскатывает по члену, пока Сонхва не может оторваться от поцелуя, с каждым движением требуя все больше и больше.
— Я хочу сделать кое-что. Возможно, это покажется слишком странным, но оно все не выходит у меня из головы.
— Если это законно, то я, думаю, ничего страшного.
У Сонхва грудь вздымается, кожа блестит из-за пота, потому что им слишком жарко здесь, и дыхание тяжёлое, сразу выдающее его с потрохами.
Хонджун смотрит на то, как Сонхва поднимается с его колен, неудобно разворачиваясь в сторону приборной панели, чтобы что-то найти там. Он удивленно вскидывает брови.
Сонхва довольно быстро возвращается на место, тяжело дыша. Он чувствует, как его сердце бешено бьется, как грудь сжимает от волнения, которое он не может побороть, и это заставляет быть суетливым и нетерпеливым. Он руками опирается на чужие плечи, приподнимаясь, насколько это позволяет свободное место, и замирает. Сонхва перехватывает взгляд Хонджуна; карие глаза напротив горят огнем, переливаются возбуждением, и, Сонхва уверен, что он выглядит не лучше.
Это их общая волна жара, которую они разделяют.
>>>продолжение