relax lesson

disclaimer: данная работа является дополнением к истории «rhythmbit», может считаться самостоятельной, но содержит отсылки на детали основного сюжета !

Хисын загадочно хмыкнул, лайкнув очередной рилс. В его инсте баскетбол теперь чередовался с видео для парочек, и это было забавно, потому что они появились там настолько естественно, что он не сразу это заметил. Теперь он пробовал на Рики все подкаты, все рекомендации кафе, учился готовить и устраивал им тематические свидания раз в месяц (когда позволял гороскоп Стрельцов).

Ли откинул руку, в которой держал телефон, и посмотрел вниз. Там Рики лежал у него между ног, его затылок приятной тяжестью упирался Хисыну в живот. Со своего места он как раз видел его макушку. Из этого положения Нишимура умудрялся делать что-то в ноутбуке. Хисын знал, что после у него обычно болела шея, но тот упрямо продолжал приходить к нему, когда он валился без сил после тренировок, придавливал к кровати своим теплом и занимался своими делами.

В такие моменты Хисын его не понимал, но неизменно зарывался пальцами ему в волосы и массировал кожу до тех пор, пока Рики не издавал тот самый кошачий звук. Сегодня младший оказался слишком сосредоточен даже для этого, а значит, никаких споров и вечных отрицаний быть не могло. Способов привлечь его внимание оставалось не так уж много.

Вместо того чтобы вернуться к видео, что крутилось с начала уже третий раз, Хисын отложил телефон и позвал с лёгкой улыбкой:

— Рикc.

— Оу? — Рики запрокинул голову. Его руки застыли над клавиатурой, и на мгновение в комнате повисла домашняя тишина. В ней Хисын тут же мягко прильнул к приоткрытым в вопросе губам. Растерявшись, Рики едва успел смять его губы в ответ.

Поцелуй осел между ними тихим звуком, когда Ли отстранился. Рики удивлённо выгнул бровь, на что Хисын только шире улыбнулся ему. Там, где только что были его губы, кожа покалывала. Несколько секунд Нишимура потерянно смотрел в склонившееся над ним лицо, пытаясь разобраться, хочет ли он получить ещё один поцелуй или лучше вернуться к работе, пока он не отвлёкся от неё окончательно. Дедлайн заканчивался завтра утром, оставалось доделать всего ничего. Но Рики знал, что Хисын теряет настрой быстрее любых дедлайнов.

В последнее время он только и делал, что лип к нему с нежностями. С сентября у Ли начинался контракт с баскетбольным клубом, который метил в него ещё с выпуска из старшей школы. Хисын рассказывал, что эти ребята связывались с ним дважды в год, чтобы узнать, не передумал ли он получать вышку, не выперли ли его или по-прежнему ли категорична его позиция разделять образование и профессиональный спорт. А до тех пор его рутина состояла из многочасовых тренировок на уровень выше того, к которому он привык, и попыток не сильно надоедать Рики, что сперва был занят подготовкой к летней сессии, а теперь подработкой. У них было не так много времени друг на друга, поэтому по утрам Хисын сонно прилипал к его спине, пока Рики готовил завтрак, и не ходил за ним хвостиком разве что в туалет, а тот терпел, потому что знал: вечером Ли едва сможет шевелиться и часами будет бездумно сидеть в инстаграме. Это могло дать Рики время на себя, своё уединение и свои дела… И он категорически отказывался тратить его только на себя. Вместо этого приходил в комнату и ложился на Хисына вот так. Пусть тот и не понимал, но для них это был способ быть вместе даже тогда, когда один занят, а у второго, казалось бы, вечная батарейка на нуле. Со временем Рики обнаружил, что его присутствие придаёт Хисыну сил — тот начинал больше шевелить языком, дразниться, комментировать всё, что попадается в ленте. Для Рики это превращалось в приятный фоновый шум и обещание самому себе быстрее закончить, чтобы уделить ему время по-настоящему.

Хисын был дома уже больше часа, но мышцы по-прежнему гудели после тренировки. Под тяжестью Рики это ощущение становилось особенно приятным, эхом гуляло под кожей, делая день прожитым не зря вдвойне. Обычно оно легко заглушалось водой, но сегодня Ли ещё не успел сходить в душ. Вернее, не захотел, повалился на кровать с мыслью заглянуть в телефон всего на пять минут, а Рики уже занял своё место у него в ногах, тем самым пригвоздив к кровати окончательно. Хисын бы не смог его потревожить, даже если бы захотел. Разумеется, речь не шла о подобных маленьких шалостях — смущать Рики было его любимым занятием, для которого не существовало усталости.

— Никак не привыкну к твоей нежности, — не дождавшись пояснений, Нишимура вернул лицу прежнее беспристрастное выражение. И это было для Хисына маленькой победой.

— Я так сильно отличаюсь от того, что ты себе представлял?

Они съехались в мае, когда у Хисына официально закончились пары и настало время серьёзно заняться дипломом, но впервые Ли заговорил о совместной жизни задолго до этого. Полгода Рики отнекивался, отмахивался и закатывал глаза, пока баскетболист смеялся над его реакцией каждый раз, как в первый. Иногда он напоминал об этом нарочно, чтобы посмотреть на его лицо. Но время шло, связь между ними крепла, и к концу года Нишимура посчитал, что настало время уступить. Это было чем-то вроде подарка на выпускной. Хисын сам так рассудил.

С тех пор прошло не так много времени, но этого оказалось достаточно, чтобы выявить все плюсы и минусы совместной жизни. Плюсов хватало. И всё же в домашнем Хисыне оказалось много того, что Рики не нравилось: Ли крошил на кровати, не смывал остатки зубной пасты с раковины, забывал убрать еду в холодильник и никогда не мыл свою кружку. При первом же столкновении с его домашней сущностью под зудящим в груди раздражением Нишимура распознал, что правда его любит. Конечно, не всегда готов терпеть, но всё-таки любит. Они мало ссорились — намного меньше, чем Рики ожидал, потому что Хисын научился считывать претензии по его лицу до того, как младший откроет рот, чтобы упрекнуть его. Кажется, самая долгая бытовая обида в их отношениях длилась часа три. Тогда они закрылись по разным комнатам — вернее, Рики закрылся в их спальне. Он же не выдержал первым, вернулся к Хисыну в гостиную и какое-то время просто сидел рядом с виноватым видом, пока тот рубился в приставку в наушниках и демонстративно не обращал внимания на мир вокруг. После получаса такого выжидания Рики осторожно положил ладонь на его колено. Приставка тут же осталась забытой. Кажется, в тот раз у них впервые был примирительный секс. С тех пор в моменты острой нужды Хисын, бывало, выводил его специально.

— Для начала, — Рики выдержал паузу, прежде чем бесстрастно припечатать: — Ты никогда не был моей сексуальной фантазией.

Хисын поморщился, откинув голову, и тихо ойкнул, когда по неосторожности ударился об изголовье кровати.

— Ты до конца жизни будешь припоминать мне это?

— Да, — Рики дёрнул краем губ, но так и не позволил себе усмешку.

В ответ Хисын издал недовольный звук. Ему не было стыдно за тот раз. Разве что за то, что Рики поймал его на откровении, которым он не до конца был готов поделиться даже с собой. Но в целом этот неловкий момент был необходим для того, чтобы между ними всё получилось.

— Я по-прежнему не твоя сексуальная фантазия? — Ли снова склонился над ним и на этот раз поинтересовался с откровенной игривостью, щекочущей, словно пёрышко. Хисын знал, что это так. Просто Рики был сдержан в проявлении своих желаний и никогда о них не говорил. Он убеждался в своей правоте всякий раз, когда дразнил его вот так, и был намерен пользоваться этим до тех пор, пока Нишимура не привыкнет к нему окончательно.

В этот раз Рики даже не смутился. Он повёл бровью, словно ответ был настолько очевиден, что не стоил того, чтобы произносить его вслух, дёрнул головой вперёд и отвернулся обратно к экрану. Хисын чудом спас от удара свой нос и едва снова не ударился головой о деревяшку. Раскрытый до предела ноутбук на согнутых коленях победно уставился на баскетболиста своим невозможно ярким экраном. Руки Нишимуры снова запорхали над клавиатурой. Хисын скорчил рожицу ему в макушку, прекрасно зная, что у того есть глаза на затылке, и со вздохом откинулся на спинку кровати. Шалость почти удалась. Во всяком случае, он был уверен, что внутри у Рики ёкнуло от его бессовестности.

— Я всё, — вдруг выдал тот. Не зря Ли показалось, что чужие пальцы стучали по клавишам с двойным усердием. Боже, неужели он его обидел?

Ноутбук закрылся с тихим щелчком, и Нишимура сел плавным рывком. Там, где только что давила его голова, теперь остался горячий след. В животе кольнуло от разочарования, и Хисын поджал ноги, чтобы заглушить это ощущение и удержать стремительно уходящее тепло.

— Уже? — он со стоном повалился на кровать, и его голова утонула между подушек. Следом оттуда раздалось приглушённое нытьё: — Я так устал, совсем не хочу идти в душ.

— Извини, я не могу тебя помыть, — хмыкнул Рики. Они оба знали, что он мог, просто Хисын доигрался, и потому Нишимура не собирался этого делать. А ещё они оба знали, что если сейчас Ли не сходит в душ, то Рики не пустит его в кровать.

— Мог бы хотя бы попытаться подыграть, — недовольно пробурчал Хисын.

Подушка, что закрывала его лицо, полетела в сторону Рики. Тот поймал её на лету и запустил обратно ровно в тот момент, когда Хисын кое-как заставил себя сесть. Та впечаталась в его лицо. Драматично вытянув руку, Ли повалился обратно. Его застывшая в воздухе рука безжизненно упала на кровать, и несколько секунд тот не подавал признаков жизни, пока Рики с усмешкой наблюдал за его нелепой игрой. Можно было, конечно, повалиться рядом, придавить его и зацеловать, но тогда вероятность того, что Хисын доползёт до душа, стремилась к нулю.

Наконец тому надоело изображать смерть от разбитого сердца, припечатанного подушкой. Ли отбросил её в сторону и бросил на Рики по-детски хмурый взгляд, словно упрекал его в чёрствости. Затем с трудом скатился с кровати и босиком поплёлся в ванную.

Прежде чем захлопнуть дверь, Хисын высунулся, чтобы показать ему язык. От того, как вытянулось и застыло всегда непробиваемое лицо, на душе сразу стало легче. Оставалось надеяться, что Нишимура не примет это близко к сердцу. Или обидится не слишком сильно и не откажется обнимать его перед сном.

Когда Хисын осторожно заглянул в комнату после душа, Рики выглядел более умиротворённым, чем он ожидал. Видимо, его терпимость с каждым днём и правда достигала новых границ, но, к сожалению, Ли плохо учился на своих ошибках, чтобы остановиться на достигнутом.

За время его отсутствия Рики оставил его тапочки у двери в ванную, привёл кровать в порядок и теперь, опираясь на идеально выстроенные подушки, сидел на том месте, где недавно валялся Хисын. Ноутбук сменился книгой — на глазах Ли тонкие пальцы как раз перевернули страницу.

Он бесшумно скользнул в комнату и неловко замер у изножья кровати, то ли ожидая разрешения, то ли не желая беспокоить Рики, пока тот читает. Уловив движение краем глаза, Нишимура взглянул на него из-под очков. Этот взгляд всегда заставлял Хисына кусать губы, но не всегда означал то, что ему бы хотелось.

Рики неторопливо заложил закладку, закрыл книгу и теперь разглядывал Хисына в открытую. Простая мятая футболка, из-под которой торчали шортики боксёров, всегда так забавно контрастировала с его чопорной, тщательно выглаженной пижамой. Надо бы сделать фото в зеркале — должно получиться красиво.

— Кстати, — протянул Рики. Его взгляд блуждал по телу Хисына, любовался хрупкими, чёткими линиями. При этом сам младший выглядел как и всегда — Хисын не мог разгадать, что у него на уме. Только видел, как тот мнёт свои восхитительные губы. — Утром в душе ты..?

— Что? — Хисын застыл, с трудом оторвав глаза от того, что завораживало его больше всего. Пытаясь вспомнить, в чём он накосячил сегодня, Ли прищурился с надеждой выудить из Рики хотя бы намёк.

По остывшей после горячего душа коже пробежал холодок. В словах Рики можно было бы заподозрить упрёк, но лёгкий вопрос в конце и пауза посередине определённо подразумевали нечто другое. В душе? В душе сегодня он только…

— А, это, — он прикусил губу в неловкой улыбке. — Что-то не так?

— Нет, я просто случайно услышал.

Больше Рики ничего не сказал. Точно, сегодня утром он пробыл в ванной и, кажется, чистил зубы всё то время, что Хисын жался спиной к стене. Что он хотел донести? Чтобы Ли был тише? Но он и так проглотил все свои стоны. Чтобы перестал трогать себя, даже когда ему это нужно? Но не мог же Рики запретить ему дрочить! Разговор прервался неловкой паузой, что ощутимо повисла в воздухе между ними, но тем не менее Нишимура продолжал рассматривать его, будто на него она вовсе не давила. Этот взгляд обычно разжигал внутри искру — так Рики смотрел тогда, когда хотел заявить о своих правах. Хисын не мог понять, действительно ли тот намекает или он просто принимает желаемое за действительное. В конце концов, ранее младший не поддался на провокацию. Мог ли Рики передумать, пока он был в душе? Хисын понятия не имел.

— Ничего… — Ли отвёл глаза. Он сцепил руки за спиной, заламывая пальцы, но улыбка выдавала то смущение, которое он пытался утаить. — Уверен, ты тоже так балуешься. В этом же нет ничего такого, да? — Хисын нервно хмыкнул. Теперь он уже не был в этом так уверен.

Рики повёл бровью. В этом не было ничего определённого.

— Иди сюда, — Нишимура наконец отложил книгу и, не сводя с него глаз, похлопал по своему бедру.

Несколько мгновений Хисын смотрел на его застывшую ладонь. Рики звал его не просто лечь рядом. Он звал его забраться на себя. От этой мысли перехватило дыхание, и пульс забился чаще.

Скинув полотенце с плеч на стул, Хисын осторожно забрался на кровать. Рики обвёл тем же тёмным взглядом его тонущее в складках одеяла колено, переместился на ладонь, что застыла возле его голени, и дождался, пока тот приблизится настолько, что он сможет взять его тело под свой контроль. Теперь они поменялись местами: Рики усадил его между своих ног, дал откинуться себе на грудь, и его руки покровительски сцепились поверх живота.

Окружённый его теплом со всех сторон, Хисын расслабился, откинув голову ему на плечо. Рики тут же зарылся носом в ещё влажные после душа волосы и вдохнул спрятанный в них слабый аромат сандала. Его губы прижались к виску. Пусть так. Не самый плохой сценарий перед сном после утомительного дня.

— Почему ты просто не попросишь меня? — вибрирующий шёпот лёг на щёку, прежде чем Рики смазал его след поцелуем.

— О чём? — выдохнул Хисын, даже не пытаясь вдуматься в суть вопроса. Там, где только недавно обжигала вода, теперь блуждали горячие руки или скользили губы. Он словно пребывал в трансе, полностью растворялся в его прикосновениях.

— Прикоснуться к тебе, — шепнул Рики. Поцелуй приземлился под линией челюсти, и Хисын невольно запрокинул голову, открывая тому доступ к шее. — Так ведь приятнее.

— Ты опаздывал, — пробормотал Ли, подставляя шею под его поцелуи.

— Для тебя я всегда найду время. Кроме того, — в его невинном шёпоте что-то надломилось, и наружу вырвалось то самое, дьявольское, что можно было уловить только задержав дыхание в непосредственной близости от него, — сейчас я совершенно свободен.

Рики быстро учился. Больше — он обладал природным умением смущать, потому что говорил всё это с серьёзным лицом и лишь намёком на усмешку. И вот слова, которые не так давно выбивали его самого из колеи, теперь работали против Хисына.

Рики оторвался, оставив тлеть следы своих поцелуев, и потянулся в сторону. Хисыну не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что он хочет сделать. Там, на тумбочке, стояла ароматическая свеча — он подарил её Рики на день рождения «для концентрации», но все намерения этого подарка читались по его нахальной улыбке. Когда они начали жить вдвоём, Ли убедился, что тот истолковал их даже лучше, чем он ожидал. Стоило им увлечься друг другом, и Нишимура всегда педантично зажигал её, прежде чем и дальше расчерчивать поцелуями его тело.

Свеча горела не тогда, когда Рики был сосредоточен на учёбе. Она горела тогда, когда Рики был сосредоточен на нём.

Неважно, кто из них становился инициатором, но если им оказывался Нишимура, то в каждом его движении чувствовались превосходство и контроль ситуации — они ложились на кожу будоражащей тяжестью, разжигали фантазию и приковывали к кровати в томном ожидании. В этот раз Хисын замер в нём, прижимаясь к Рики спиной.

Щёлкнула зажигалка. Рики провёл вспыхнувшей свечой перед его лицом, чтобы окутать их запахом прежде, чем тот разгорится. В нос ударили тягучие, сливочные ноты ванили. Обретя иную форму, усилился аромат сандала, и яркий язычок пламени отразился в больших глазах, прежде чем расчертить воздух сверкающим зигзагом и вернуться на тумбочку.

Хисын сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Он знал этот жест слишком хорошо, просто давно перестал его замечать, будто свеча вспыхивала сама, зажжённая тем, что происходило между ними. Его тело напряглось в предвкушении, и он спросил шёпотом:

— И чего ты хочешь сейчас?

Рики имел право не отвечать и воспользовался им. Вместо слов его пальцы подцепили край футболки, и ладонь плашмя легла под грудью. Он медленно повёл ею вниз. Кожа плавилась там, где Рики касался его, дрожала, прямо как пламя свечи. Его ладонь оставляла на теле пылающий след, что искрами уходил всё глубже и глубже.

Размеренное дыхание сбилось, пока Хисын из-под ресниц следил за её плавным движением: за тем, как подушечки пальцев обрисовали линии пресса, обогнули впадину пупка и отстучали незамысловатый ритм в самом низу, где под напрягшимися мышцами уже скручивался узел. Возбуждение тёплым потоком стеклось по телу вслед за движением чужой ладони, медленно, по каждой очерченной линии. Ладонь легла на пах, пальцы с чувством принадлежности обхватили проступивший контур члена и надавили ровно с той силой, чтобы Хисын рвано втянул воздух.

— Я ещё недостаточно возбужден, — Ли задрал голову, и Рики поймал его мерцающий взгляд. Их губы встретились — этим поцелуем Нишимура просил ему доверять.

— В этом вся суть, — он улыбнулся уголками губ. — Ты всегда торопишься. Ты когда-нибудь думал о том, что мастурбация — это способ перезагрузить себя?

Увлечённый потоком его прикосновений, Хисын не ответил. Только прикусил губу, почти физически ощущая, как блестят его глаза, и представлял лицо Рики и блеск, спрятанный в глубине его сосредоточенного взгляда. Заботу о его удовольствии младший теперь всегда брал на себя. Дрочил Хисын в основном для того, чтобы избавиться от ненужного напряжения, что всегда возникало так некстати и потому не оставляло возможности позаботиться о нём должным образом. Да он и не знал, как делать это иначе…

Чужая рука скользнула в сторону, не дав Хисыну насладиться давлением, и устроилась на бедре.

— Расслабь, — шепнул Рики.

Хисын не смог послушаться. Он потерял его присутствие, когда Рики отвлёкся, чтобы взять смазку, спрятанную в ящике под свечой, и только больше напрягся, когда снова ощутил его грудь за своей спиной.

С собой Нишимура принёс новый виток головокружительного аромата. Застывшая на бедре рука пришла в движение; он гладил его открытую внутреннюю сторону до тех пор, пока не почувствовал, что мышцы под ладонью перестали дрожать от напряжения. Бёдра Ли покорной тяжестью опустились на его собственные бёдра, раскрылись, обнажив лучший вид.

— Хорошо.

Теперь сплошное прикосновение его ладони превратилось в чёткую линию, что палец провёл по бедру. Рики чередовал невесомость с нажимом, играл с его чувствительностью и каждый раз замирал в ожидании, стоило Хисыну вновь невольно напрячь мышцы. Паузы казались невыносимым, и лишь секунду спустя он понимал, в чём дело, и вновь расслаблялся, чтобы получить больше. Хисын вдруг подумал, что совсем не умеет этого делать, что его тело зажато даже тогда, когда он думает, что расслаблен. Контролировать его сейчас оказалось не так просто, как группироваться во время игры.

Наблюдение за движениями Рики дарило странное удовольствие — оно перекатывалось под кожей, словно шар после удара кием. Ладонь Нишимуры снова легла на пах, огладила чёткий контур под натянувшейся тканью и задержалась в одной точке. Пальцы кружили в районе головки, пока на серых боксёрах от «Playboy» не проступило влажное пятно. Хисын задышал чаще. Собственное тело показалось ему чужим; будучи неестественно громоздким под собственной тяжестью, оно было готово вот-вот взлететь под касаниями Нишимуры. Пока его ладонь блуждала вдоль члена, губы выцеловывали натянувшиеся линии шеи. Хисын чувствовал, как мечется его пульс каждый раз, когда Рики лениво прижимался к коже.

— Боже, Рики... — выдох сорвался с губ умоляющим шёпотом. Хисын не узнавал собственный голос.

— Да? — голос Нишимуры бархатом осел на шее между поцелуями. Пульс эхом забился в самой глотке.

— Не тяни, пожалуйста, — Хисын потянулся к его запястью, чтобы направить ладонь туда, где нуждался в её откровенном тепле.

— У нас достаточно времени, — возразил тот. — Не стоит торопиться.

Вопреки словам, его рука поддалась и наконец нырнула под резинку. Пальцы высвободили твёрдую, пылающую плоть. Одновременно с этим Рики подцепил носом его линию челюсти, заставив запрокинуть голову, и прижался губами к шраму на подбородке. Хисын захлебнулся в собственном вдохе от слияния ощущений. Это место и мизинец оказались самыми неожиданными зонами, которые заставляли его рассыпаться. По крайней мере тогда, когда дело касалось Рики.

Ваниль оседала на коже тягучим следом, словно сверху на неё капал горячий воск, сандал обжигал дыхание, пробираясь в лёгкие. Аромат свечи кружил голову. Судорожный выдох превратился в первый стон, и Хисын почувствовал, как в поцелуях Рики расцветает довольная усмешка. Теперь Нишимура знал, где ему нравится чувствовать его руки. Ли нравилось, когда он разводил ягодицы, давил на живот, сжимал бёдра — не властно, но с чувством принадлежности. Он плавился везде, где младший к нему прикасался. Рики чувствовал себя уверенным во всём, что касалось его удовольствия.

Его прохладная от смазки ладонь сомкнулась у основания члена. Хисын выдохнул беззвучное «да», когда её кольцо скользнуло вверх, и на пылающей головке выступила прозрачная капля. Рики смазал её большим пальцем, очертил им контур, надавив на уретру, и выкрутил запястье, опустив ладонь обратно.

Ли распластался на нём, дыша каждой клеткой своего тела. Бёдра мелко подрагивали, отзываясь на тягучие прикосновения, но он старался отпустить всё, что могло сковать его снова. Прикрыв глаза, Хисын задышал ртом, чтобы удержать момент и пропустить его через себя. На язык, словно взбитые сливки, лёг маслянистый аромат свечи.

Рука Нишимуры ускорялась постепенно, почти незаметно в череде умелых прикосновений. Хисын был сосредоточен на обжигающей пустоте между двумя точками, как никогда остро ощущал каждую венку и складку, будто знакомился со своим телом заново. Рики обхаживал его с любовью, миллиметр за миллиметром. Казалось, что его рука летала. Теперь каждый раз, стоило ей взметнуться к головке, как Хисын невольно поднимал бёдра, преследуя нарастающий пик.

Пульсирующий внутри узел отдавался разрозненными вспышками под чужими пальцами, набух до предела и уже был готов взорваться … Когда Рики вдруг остановился. Его ладонь замерла у основания члена, оставив тот остывать под резко упавшей температурой комнаты.

— Эй! — Хисын распахнул глаза, чуть было не спугнув волну. — Почему ты остановился?

Он был уверен: Рики знал, что он близко. В его глазах это выглядело как издевательство. Без его внимания размякшее тело уже медленно возвращалось в свои скованные рамки, стремилось сжаться, чтобы удержать его ускользающую ладонь.

— Тш-ш, дай своему телу пару секунд, — Рики убрал руку. Она рассекла тягучий, сливочный воздух и вновь горячим пластом появилась на животе — там, где под кожей пламенем билась пульсация. Под ладонью отчётливо чувствовались напряжённые мышцы. — Расслабься, — напомнил Рики.

— Не могу, — Хисын зажмурился. И правда, издевательство. Он не представлял, как можно получить разрядку, не помогая телу выдавить её из себя.

Выдох дался ему с трудом. Вслед за ним напряжение неохотно покинуло тело, вместе с ним ускользала и надежда на разрядку. Хисын расслабился вновь с явным нежеланием, словно тело успело окаменеть и уже забыло, как правильно.

— Дыши.

Хисын послушно сделал дрожащий вдох. Пьянящий аромат заплясал пятнами перед глазами. К этому моменту он полностью заполнил комнату собой и стал таким густым, что с каждым вдохом казалось, будто ваниль липко стекает по стенке горла, и горечь сандала жжёт под языком.

Его ладонь снова исчезла на пару секунд и затем появилась словно из ниоткуда. На этот раз пальцы зарылись в копну жёстких волос на лобке.

— Люблю это место, — Рики опалил дыханием ухо, его ухмылка задела край ушной раковины, и голос медитативным эхом растворился в её глубине. Когда-то его удивляло, что Ли ухаживал за собой там, где мало кто увидит, а теперь он не упускал возможности полюбоваться им здесь. Впервые Рики обнаружил, что ему нравится, когда ткнулся в них носом. Тогда Хисын, кажется, чуть не умер от этого вида.

Между лопаток завибрировал тот самый гортанный довольный звук, но Хисын был слишком потерян в ощущениях, чтобы подловить его в этот раз.

— Почему? — только и смог спросить он.

— Потому что его вижу только я, — Рики прикусил мочку его уха. Хисын на нём выгнулся, обхватил за шею рукой и притянул к себе.

Нишимура считал его желание между пальцев, что вцепились в его затылок. Шершавые губы подцепили медовую кожу, и среди тонкого узора сосудов на шее ярким пятном расцвёл алый след. Под ним Рики оставил ещё один с мыслью, что завтра утром Ли будет красоваться перед зеркалом в своей спортивной майке, подбирая ракурс, чтобы незаметно похвастаться следами их любви на тренировке. Было в этом что-то незрелое. Но также незрело Нишимура представлял, как будет раскрашивать его шею перед матчами и затем оценивать свою работу с VIP-трибун.

Ладонь Рики вернулась к члену, сомкнулась вокруг потемневшей головки, и Хисына будто подбросило от удара током. Он дёрнулся с надрывным стоном, ногтями вцепился в чужое бедро сквозь гладкую ткань пижамы, чтобы удержать себя на месте. Сконцентрировавшееся в одной точке тепло внезапно разлилось негой по всему телу. Узел внутри не взорвался — он распустился, сбросил с тела балласт, позволив ему взлететь. Сперма брызнула на живот, осталась на ладони Рики вязкими нитями и густыми каплями скатилась по стволу — понадобились всего пара движений и подсознательное бесконечное доверие. Под кожей взметнулся столп искр. Хисын откинул голову с громким стоном и на мгновение потерял грани тела; в его восприятии осталась только пульсация в чужой руке и чужие губы на подбородке.

Рука Нишимуры продолжала лениво блуждать вдоль члена, разгоняя по телу тепло. В какой-то момент Рики пересёк его предел. Тело не просто вернулось в свои рамки — оно стало резким и чувствительным, его грани обострились, и каждая клетка искрилась не хуже оголённых проводов. Соприкасаясь с влажной кожей, эти искры били его током. Хисын свёл ноги в слабом протесте, но захлебнулся в очередном стоне, потому что даже так Рики не остановился. Воздуха не хватало, но тот не давал ему ни секунды, чтобы сделать вдох. Он выжимал из него всё до капли. Эти мягкие, выверенные движения иногда казались почти болезненными. И пока разум кричал «хватит», тело уже млело, забыв это слово.

Нишимура остановился только тогда, когда Хисына затрясло и стон застрял в дрожащей груди, так и не сорвавшись с раскрытых губ. Его рука исчезла с тихим, вязким звуком. Рассеянно наблюдая за её полётом, Ли заметил, как остывшая сперма уже катится по чужому запястью. На его глазах Рики поднёс ладонь к лицу и поймал каплю языком.

— М, — его довольное мычание пробилось сквозь шум в ушах. — Хорошее питание пошло тебе на пользу.

Придурок. Бессовестный, бесстыдный придурок. Хисын не был уверен, что сказал это вслух — это слово лишь глупой улыбкой осело на его губах. Зато он точно знал, что рассыпется, если и дальше продолжит наблюдать, как тот слизывает его сперму со своей ладони. Он так и не смог отвести глаза — смотрел и смотрел, теряя фокус и перебирая губами всякий раз, когда язык Рики цеплял прозрачные нити.

Рики лёг, потянув его за собой чистой рукой. На тумбочке уже дымилась свеча, её тлеющий фитиль напоминал о тех искрах, что метались внутри, и на мгновение Хисын вновь ощутил их особенно остро. Он повалился на бок, чувствительная плоть задела простыни, и Ли издал нечто похожее на всхлип, когда Рики вдруг накрыл его пах рукой. Обмякший член уместился в его ладони. Ощущения притупились, заглохли и глубоко под кожей пошли на спад. До сих пор Хисын, кажется, и правда не умел прикасаться к себе с любовью. И даже тогда, когда он думал, что расслаблен, он даже не представлял, что это значит на самом деле.

Несколько минут прошли в тишине. Хисын восстанавливал дыхание под ритм чужого сердца.

— Это было хорошо, — произнёс он, когда наконец смог шевелить языком. Враньё. «Хорошо» не умещало даже половину того, через что он только что прошёл. В мире не существовало слова, которое могло бы описать это чувство. Может быть, его придумали где-то за пределами их вселенной. Пусть тогда Джейк выяснит это и позже обязательно ему расскажет. — Но как ты… Разве ты таким занимаешься?

— Иногда, — хмыкнул Рики. Он хотел было с нежностью ткнуться в растрепавшиеся волосы, но тот перекатился на другой бок, и они соприкоснулись носами. Теперь Хисын дышал ему в губы. Его сияющий взгляд метался по всему лицу, пока не опустился к тому, что манило его больше всего.

— Теперь я хочу посмотреть, — Ли тихо рассмеялся. Прильнув к его груди, он закинул руку Нишимуры себе на талию и оказался настолько близко к его лицу, что сандаловый шампунь вновь щекотнул обоняние даже в том осевшем густом аромате, что разнесла по комнате свеча.

— В следующий раз я отправлю тебе видео перед игрой, — чувствуя его взгляд, Рики дразняще прикусил губу.

— Ммм, — Хисын повёлся, тут же поймал его губы и позволил им разделить поцелуй.

С трудом оторвавшись, он с наигранной жалостью шепнул:

— Тогда ты сорвешь мне матч.