разговор с Львом Казаком

— Лев, салют! Давай представим тебя читателю: как бы ты сам себя назвал и представил миру?

— Хотел бы для читателя сказать, что я довольно долго думал над вопросами, и данные ответы я вынашивал около недели. В целом, для меня довольно мучительно было и есть выбирать себе наименование, так как мои практики постоянно меняются, и исходя из них, обычно я выбирал себе имя. Сейчас мне скорее нравится просто Лев Казак, я думаю, что это существительное лучше всего меня описывает. Относительно всего того, чем я занимаюсь, я много раз почти полностью переформатировался как в физическом, так и в моральном плане. Думаю, что со мной все время оставалось только имя, хотя и часто я использовал псевдонимы.

— Знаю, что в твоей семье есть художники. Это напрямую повлияло на определение пути в искусство?

— В моей родне действительно много людей, которые связаны с искусством или творчеством. Я, честно говоря, уже сам немного путаюсь, в каком поколении я художник. В общем и целом, я думаю, что сами родители не повлияли на то, что я пришел в современное искусство. Возможно, отдав меня с самого раннего детства в художественную школу, они могли отбить у меня желание заниматься искусством. Скорее, мой характер, который я выработал, привел меня в эту среду. Пока что я, наверное, самый молодой артист в Петербурге и в целом есть шанс, что я современным искусством в таком классическом представлении перестану заниматься, ведь сейчас я работаю над тем, что ищу новые языки высказывания, которые могут иметь большее эмоциональное и умственное выражение. Вообще, отвечая на тот вопрос, отчасти деятельность моих родителей повлияла на меня, но косвенно, так как они занимаются совершенно другим родом искусства.

— Сейчас каждый четвертый старается назвать себя "художником". Как ты относишься к данному термину? Не считаешь ли, что "художник" довольно устарело и не отображает новую действительность деятельности человека, выбравшего путь создания?

— В моем понимании, опять же, я не могу назвать себя художником. Сначала мне казалось, что это понятие недостижимо, так как истинный художник делает то, делает этакое и т.д. Сейчас художник чаще всего представляет собой примесь классического представления художника и других совершенно разных профессий. Поэтому в этом случае художник для меня становится лишь средственным ключом к пониманию обывателя, чем занимается та или иная личность.

— Какой твой проект, объект, работа являются важными для тебя? Почему?

— Я думаю, что моя самая качественная работа - это проект под названием "Окно в ничто" в Москве, в галерее M.A.R.S.H., Cube Moscow. В общем и целом, именно в столице удалось показать его максимально правильно. Мы его показывали также в Питере на Пушкинской 10, но, как по мне, такого успешного расположения там добиться не удалось. Ведь данный проект в общем и целом рассказывал о том, какая сейчас обстановка: что большинство авторов и деятелей не могут вести адекватную, трезвую и прямую работу из-за ряда непонятной цензуры. Сейчас даже нет определенных списков цензуры и того, о чем нельзя говорить, и автор, которому хоть чуть-чуть становится интересно размышлять об обстановке, сейчас находится в тупике. Задача данного проекта заключалась в том, чтобы обмануть цензуру, показать поэтическим языком ту вещь, которая для среднестатистического человека не приходит во внимание. Хотя, конечно, все эти острые моменты сейчас находятся под большим глазом общественности, это отрицать нельзя. Проблему умолчать не удалось. В общем, именно расположение проекта, как мне кажется, стало самым ключевым в нем, так как площадка галереи и кьюба самого находится соседях от Кремля.

— Что ждет российскую арт-сцену? Хотя вопрос довольно глобальный и тут можно только помечтать, но, может, есть идеи конкретно про Петербург? Куда мы идем?

— Российскую арт-сцену, конечно же, когда-нибудь настигнет успех! Но это произойдет, когда мы станем честными с собой и когда общество начнет становиться гражданским. Я уверен, что мы когда-нибудь сможем побороть все проблемы и станем хоть чуточку более ответственными за свои поступки. Ведь то, что делает художник или деятель, — это прямое влияние на мир, поэтому мы все должны осознать, что мы делаем.
Если говорить про Петербург, то я думаю, что у нас в теории может быть всё радостнее. Честно говоря, я надеюсь, что мы когда-нибудь уйдем от тусовки. Не знаю, что в других городах, но сейчас я делаю проект о том, насколько тусовочность в лицах общественных деятелей — плохая ситуация. Сейчас существует много молодых авторов в Петербурге, и всё современное искусство чаще всего идет отсюда, поэтому работаем.

— Расскажи про проект, который ты еще не воплотил и, возможно, никогда не воплотишь. Может, есть что-то такое, что остается лишь в планах и идеях?

— Я думаю, что таких проектов нет. Я перестал тратить своё время на то, что пока что мне по ресурсам недоступно, и стараюсь развивать то, что я могу сделать, чтобы меньше пустословить, чему я очень привержен. Конечно, у меня часто были мечты о каких-то огромных проектах, коридорах и т.д., но сейчас я понял, что такие мысли и фантазии просто забирают моё время и эмоциональный ресурс. Мне кажется, что я уже перестал фантазировать. Фантазия на самом деле в моем случае — это очень большое зло, ведь мечтая, я часто прихожу в тупик, начинаю что-то делать, чтобы прийти к этой фантазии, и потом разочаровываюсь.

— Представь, что у тебя безграничные ресурсы и деньги. Чем бы ты занимался? Поменялась бы твоя деятельность?

— Я думаю, что моя деятельность перешла бы от художественной к меценатской. Наверное, я старался бы своим влиянием изменить ситуацию, которая есть сейчас, давал бы свои ресурсы и влияние важным людям, и, конечно, помогал бы больным.

— У тебя есть любимые артисты? Назови 3-4 имени людей, кого ты считаешь близкими к "гению"!

— Вот этот вопрос, кстати, всегда ставил меня в ступор. Мое мнение насчёт разных авторов всегда менялось, и один человек мог казаться гиперинтересным, а через год или даже полгода — совершенно неактуальным, даже на своё время. Но вроде это называется развитие, не помню точно.

Чаще всего мне нравится именно постмодерн, но и тут я не уверен в своих словах. Первый автор — наверное, Йозеф Бойс, его я почему-то сразу вспомнил. Он хорошо владеет предметом, преподаванием и словом. 

Вторым, но не по значимости для меня, является Петр Павленский. Из его акций и книг можно вычитать крайне серьезные и интересные мысли.

Также у меня крайне хорошее мнение о Ай Вей Вее. С ним мне было бы интересно пообщаться как-нибудь, 

Ну и нравится Илья Кабаков.

— В завершение нашего разговора: что бы ты хотел, чтобы люди начали замечать в твоих работах? Или что бы ты им хотел сказать?

— Отвечая на первый вопрос, я уверен, что люди всё, что нужно, в моих работах замечают. А если что-то и не видят, то это моя ошибка, над которой я буду обязательно работать.

И всем я хотел бы пожелать не бояться и быть честными с собой.