расстроенное
гётеㅤㅤㅤㅤㅤㅤ — дитя, — в горле першит: я не могу даже взглянуть на её лицо. Месса — давно уже не ребёнок, — но любит игры. и я от них устал.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ — исповедуюсь: на свой день рождения я...
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ* * *
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ она говорит, что это матушка научила её играть. она много что говорит с тех пор, как здесь — и играет так, будто камни сыплются с неба. я засыпаю под надрывное дребезжание «соль» и просыпаюсь под грудное «до».
глухой удар.
крики ужаса — не существуют.
удивительный перформанс.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ каждый раз — одно и то же. звук зацикливается, расчленяется, отпечатывается на подкорке мозга неровным воем инструмента. я почти не смотрю на неё — стараюсь не смотреть, — но знаю: за пианино улыбка Райт настоящая. уголки рта опущены, губы поджаты, морщинки собрались в уголках глаз. она постареет намного раньше, чем её сверстники, если будет так улыбаться.
кровь тепла.
боль — не существует.
аплодисменты не звучат?
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ минорный аккорд с болью впивается мне в висок. я слышу перебитие клавиш, похожее на хруст позвонков. Месса отстраняется от фортепиано жестом почти неловким, когда замечает меня. руки костлявые и сильные, как у опытной кружевницы, и кроткое беспокойство во взгляде.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ она говорит, что это матушка научила её играть.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ* * *
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ — на свой день рождения я впервые убила.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ на дне зрачков моей спутницы стоит безлунная тёмная ночь.