радости работы

полночь. 

сквозь большое окно струится свет полной луны, освещая полированный деревянный пол светлым пятном. несколько ламп в комнате наполняют её оранжевым оттенком, вместе с тем отбрасывая глубокие тени на угол, закованный в решётки.

за столом, напротив небольшой камеры, сидит шериф. девушка медленно переворачивает бумаги отчётов, делает какие-то пометки на уголках бумаги. сон медленно пытается поглотить сознание, с каждой минутой усложняя задачу сосредоточиться. в такт дыханию слышится негромкий тик часов, расположенных в другом углу. 

от дрёмы и задумчивости заррию отвлекает звон цепи. тот, кто долгое время тихо и неподвижно сидел в камере, наконец решил прогуляться. фигура высокого мужчины в чёрном подходит к прутьям, кое-как просовывая скованные руки сквозь тёмную решётку. лицо закрыто чёрной банданой, а сам заключённый заинтересованно поглядывает на стол и свою шляпу, что аккуратно лежит у левого края. его серо-жёлтые глаза удивлённо поблескивают в свете ламп, когда он на секунду останавливает взгляд на девушке. 

её светло-зелёный шарфик свисает со спинки стула, а в столь тёплой комнате видно, как заррия давно расстегнула три верхних пуговицы своей бежевой рубашки, частично оголяя серую кожу ключицы. 

— всё хотела спросить тебя, скалдор, — её голос немного хрипит после долгих часов молчания, — почему ты вновь и вновь хочешь попасть сюда? будто… намеренно.

— намеренно? — из камеры слышится язвительный смешок. — может, я хочу, чтобы вы меня наказали. 

поскрипывает стул, затем слышно, как кожаные сапоги с каблуком медленно стучат по полу. заррия приближается к скалдору, останавливается прямо напротив него, опускает взгляд своих серебристых глаз на его наручники. для его комплекции пришлось использовать самые большие, что нашлись в здании. 

скалдор чувствует, как от неё веет бумагой, кофе и чем-то сладким. девушка облизывает пересохшие губы, отчего те начинают немного блестеть в тусклом свете. 

— наказать тебя? но ты уже здесь и сидишь за решёткой. тебе чего-то не хватает? 

он выше её почти голову, и, чтобы посмотреть в его глаза, ей самой приходиться поднять свой взгляд.

цепь тихо звенит, когда скалдор поднимает свои руки. она стоит достаточно близко к нему, чтобы он, даже сквозь прутья, смог дотянуться до её рубашки. скалдор аккуратно касается одной рукой края шелковистой ткани там, где пришиты золотистые пуговицы. материя приятно ощущается на загрубевших подушечках пальцев.

между ними повисает напряжённая тишина.

они смотрят друг на друга, и в этот момент заррия осознаёт, как гулко отдаётся сердце в груди и ушах. не слишком ли много она позволяет преступнику?

громкое дыхание из-под банданы скалдора заглушает все остальные звуки, его пальцы всё ещё неловко сжимают ткань. картина, развернувшаяся перед ним, манит его разум. её строгий взгляд, пухлые серые губы, изящная, но сильная шея… и этот вырез. 

«ты верно меня испытываешь, шериф,» — проносится у скалдора в голове.

заррия ничего не делает в этот момент, лишь внимательно наблюдает за заключённым. видно, как под его чёрной сатиновой рубашкой скрыты накаченные руки и мышцы груди. при малейшем движении скалдора ткань натягивается, обволакивая тело. заррия понимает, что слишком долго, не отрываясь смотрит на его широкую грудь. от этого осознания щёки начинают немного пылать розовым.

цепь снова звенит, когда скалдор вплотную прижимается к решётке. он смотрит в эти большие глаза перед собой. он же ничего не потеряет, если одним глазком…

его чёрные пальцы с наглостью, свойственную вору, отодвигают ткань рубашки шерифа в сторону, настолько, насколько позволяет сама одежда. скалдор видит, как на пепельного цвета коже проступают белые отметины, похожие на узоры, что тянутся от плеча и чуточку ниже. там же виднеется чуть более тёмное очертание груди. 

— так вот чего тебе не хватает… — то ли с издёвкой, то ли задумчиво шепчет заррия. её голос в столь долгой тишине звучит громко, неожиданно. 

взгляд девушки скользит по нему, немного медлит чуть ниже пояса, а затем она делает ловкий шаг назад, уже вне досягаемости запертого в камере скалдора.

его рука неуклюже торчит меж прутьев. слышен раздосадованный вздох, рука сжимается в кулак, а затем исчезает за решёткой. скалдор осознаёт одну вещь, произошедшую с ним — его тёмно-серые джинсы жмут слишком сильно в области паха. 

— вы любите играть, шериф?

заррия мило улыбается, её длинные серые уши немного приподнимаются. 

— только на моих условиях. в каждой работе должна быть радость, не согласишься? 

она медленно отворачивается, что-то делает с рубашкой, пока не видит скалдор, возвращается обратно к своему столу, заваленному разными папками. ненадолго останавливается рядом с его чёрной шляпой, на которой блестит серебряный значок с головой быка. на часах виднеется время — тридцать минут уже нового дня. рядом с деревянной конструкцией часов висит ещё один предмет — потрёпанный дастер, сделанный из тёмной кожи. его подол покрыт прилипшей грязью и пылью.

стул снова скрипит, скалдор отрывает свой взгляд от пола и замирает…

шериф, чьи бордовые рога блестят в темноте, вновь сидит напротив его решётки. а вместе с этой картиной скалдор видит то, от чего его руки начинает пробивать мелкая дрожь. заррия продолжает дальше методично просматривать бумаги, сортируя и подшивая их в нужные папки. всё это, пока её верх обнажён. расстёгнутая до низу рубашка открывает вид на упругие груди с яркими розовыми сосками.

— у меня ещё много работы, скалдор… может, хоть это разбавит твоё пребывание, пока я не придумаю что-нибудь лучше.

он молчит. затем отворачивается в бок и с силой бьёт по металлическим прутьям. звон и дребезжание разносится по комнате. 

а после слышится хриплый смешок, перетекающий в смех. 

— вот они — ваши правила, шериф. — скалдор глубоко вздыхает, и даже несмотря на бандану ясно, как хищно он улыбается. — я готов сыграть, но помните, всегда есть последствия. и никак иначе.