пыль

Я механически закрываю глаза от летящего с неба песка. Это привычное движение, знакомое мне с детства: песчаные бури здесь не редкость. Эта тянет на 1 балл из 13, но я наощупь достаю самодельную маску. Надеваю и делаю первый вдох. Поступающий в лëгкие воздух привычно-грязный, зато можно разглядеть окрестности. Пылеватые серые многоэтажки с торчащими то тут, то там арматурами возвышаются хаотично. Небо плотно затянуто такими же серыми облаками, а чëрные провода провисают почти до земли, задевая стоящие под ними разбитые машины. Песок неприятно покалывает лицо и обжигает открытые руки. Я снимаю маску в ближайшем помещении и отряхиваюсь.

Я родилась не в этом мире, но помню только такой. Пыльный, полуразрушенный... Сидя на корточках, достаю яркую электронную сигарету с двумя вкусами - единственное, что осталось не серым здесь - и делаю затяжку. Ладонь освещается голубым и розовым светом. Сладкий дым проникает в лëгкие, как будто пыльного воздуха вокруг мало, и я впервые за день испытываю облегчение.

- "Наська!" - слышу знакомый оклик и поднимаю глаза. Передо мной стоит молодой мужчина в очках, плотно прилегающих к голове. Вопросительно смотрю на его фигуру в мешковатом энцефалитном костюме. Тот делает глоток и протягивает мне руку с напитком. - "Солярку будешь?"

Морщусь от вида помятой жестяной фляжки, наполненной мутной белëсой жидкостью, но соглашаюсь. Сладость отдаëт неприятной кислинкой. Чувствую боль в спине и поднимаюсь:

- "Идëм, Напарник."

Он протягивает мне круглый предмет - один накладной наушник, судя по конструкции, такой же самодельный, как моя маска. Сам надевает такой же, что-то подкручивает, нажимает кнопки и начинает играть радио.

"Бог

Бог не играет в кости

Прав был Гроф

предсказуема злость... "

Мы выходим из помещения. За время нашего разговора буря стихла. В желтоватом воздухе витает пыль. Чтобы ей осесть окончательно, должна пройти пара веков, не меньше. Мы подходим к ближайшей машине - когда-то белой легковушке. Еë стëкла выбиты и кажется, что внутри уже лет 20 как искать нечего. Напарник джентельменским жестом открывает дверь и приглашает внутрь. Сажусь на сидение и меня охватывает неприятный запах. Надеваю резиновые перчатки и начинаю поиски. Вытаскиваю всë, что может пригодиться: пружины, шестерни, - всë, что раньше бы отнесли к мусору и металлолому. Обнаруживаю причину смрада: чëрная куча, некогда бывшая чем-то съедобным или живым. Выкидываю еë в окно, не церемонясь, но в последний момент замечаю что-то блестящее. Небольшой обвес цепляется за мои пальцы и остаëтся в руке.

- "Смотри" - говорю я Напарнику, который всë это время рылся в капоте.

Оба удивлëнно смотрим на небольшую серебристую цепочку с маленьким плоским самолётом.

- "Кто мог потерять такую интересную вещицу в таком месте?"

Риторический вопрос. Я снимаю перчатку, кладу на раскрытую ладонь цепочку и появляется тусклое голубое свечение. Украшение поднимается на пару сантиметров вверх и парит - верный признак прошлого мира. С трудом верится, что кто-то мог просто потерять такую вещицу.

Напарник поддевает браслет изогнутой проволокой и кладëт его в небольшой, но прочный круглый контейнер чëрного цвета. Крышка моментально захлопывается. Морщусь от громкого звука, наблюдая, как мой партнëр складывает шкатулку в нагрудный карман. Пора идти.

***

Мокро и пенно. Обнаруживаю себя в тазике. Кто-то заботливо трëт мою спину мочалкой. Светлые волосы потемнели от воды и свисают перед глазами. Почти ничего не вижу, но интуитивно понимаю: я дома и моет меня Напарник. Что-то несвязно мычу.

- "Тише, тише" - чувствую лëгкое шершавое поглаживание по спине.

Глаза закрываются сами собой, и я проваливаюсь в глубокий сон, в последний момент замечая незнакомый сладкий аромат. Мыло.

Я потираю в руках небольшой розовый кусочек, грубый от песка. Мои пальцы покрыты небольшими ранками. Больно и щиплет. Щëлочь не смывается. Когда пальцы начинают неметь от холода, выключаю воду и иду есть. Бытовка заполнена людьми, но они пропускают меня на место. Поднимаю глаза и вижу его. Напарник. Прямо напротив меня человек с таким же лицом. Через его очки-авиаторы хорошо видно узкие глаза. Под каждым из них по красивой маленькой родинке. Пялюсь слишком долго. Он замечает и тоже останавливает взгляд на мне. Голубые. Лицо загорелое, но чистое, небольшая бородка с усами. Я никогда не помнила его таким, но теперь никогда не забуду. В памяти всплывает имя. Ан. Желаю всем приятного аппетита и принимаюсь за первое. Ан всегда сначала ест второе, потом суп. Откуда я это знаю?

Кажется, мы недолго работаем вместе, дня три, не больше. А я уже готова отдать за этого человека жизнь. И этот плащ, гласящий "СУРГУТНЕФТЕГАЗ" жëлтыми буквами на мандариновом фоне, с графитным низом запомнится мне на долгие, долгие годы.

Он, ожидаемо, доедает первее. Фигура в мешковатой энцефалитке растворяется в дверном проëме и мне остаëтся лишь провожать еë взглядом. Ан вернëтся сюда не скоро. Моргаю. И тут же просыпаюсь.

Тяжесть в районе грудной клетки. Похоже, Напарник во сне придавил меня рукой. Смеркается. Часы показывают неправильное зелëное время: 13:24. По ощущениям сейчас около 5 утра. Убираю с себя чужую руку. На автомате добираюсь до кухни и жадно выпиваю стакан воды. Всë ещё сухо. В тишине осматриваю помещение: пара стульев, подобие холодильника, заваленный барахлом стол метр на метр, около раковины посуда - чистая, на сколько возможно. Останавливаю взгляд на окне, из которого льëтся тусклый серый свет, но не вижу ничего кроме туч. Возвращаюсь к кровати. Напарник спит в той же позе, что я его оставила. Непривычно видеть его без очков – те валяются неподалёку. Невольно улыбаюсь и отвожу взгляд. Несмотря на внешнюю захламлённость, комната кажется чистой. Без труда нахожу те самые наушники и надеваю, настраивая на нужную волну.

«Я в твоем теле лишняя калория,

Слово на заборе я,

И беда, и горе я

Скверная история»

Сажусь на потрёпанное компьютерное кресло, откидываясь на спинку. Глаза автоматически прикрываются, но я не засыпаю. Перестаю слышать музыку, уходя в мысли.

Жарко. Сегодня особенно жарко. Снимаю футболку, оставаясь в одном топе. Мысли крутятся вокруг сна. Почему всё было настолько живым? Может, влияние той подвески… Мне вообще редко что-то снится, тем более такое яркое и запоминающееся. Напарник ещё… Какое имя мне вспомнилось?.. Ким? Нет... Лёгкое почёсывание по голове заставляет меня открыть глаза. Поднимаю голову и снимаю наушники. Напарник, кто же ещё?

- «Спишь?»

- «Медитирую»

Он немного прокручивает кресло и уходит на кухню. Мои мысли блуждают, но не запоминаются. Звук закипевшего чайника заставляет меня подняться и последовать за Напарником. Тот уже достал когда-то модный стеклянный заварник и насыпал какую-то травяную смесь. И где он их только всегда достаёт?

Желаем друг другу доброго утра, пока заваривается «чай», и пару минут сидим молча. Раздупляемся.

- «Куда пойдём сегодня?» - прерываю затянувшуюся тишину и дую на жидкость.

- «Ты – никуда.»

- «Почему?» - еле слышно задаю вопрос. Напарник смотрит строго, но я чувствую в его голосе заботу и искреннее беспокойство.

- «Тебе нужно отдохнуть. Сама знаешь, как на тебя действуют вещи из прежнего мира.»

Виновато туплю взгляд.

- "Что вчера было?.. После того, как мы нашли этот медальон?"

Напарник усмехается:

- "Ну, во-первых, уже позавчера. А во-вторых, тебя вырубило прямо в машине и мне пришлось нести тебя сюда. Благо, не встретил шералов."

- "Как... много времени прошло. Раньше я не отлючалась на столько."

- "Ага"

Снова долго молчим. Оба знаем, что я не могу долго находиться в помещении и, даже если он пойдëт на разведку один, сбегу. Но, кажется, погода сегодня на его стороне. Стук песчинок о бетонные панели здания усиливается с каждой минутой. Скоро за окном нельзя будет различить даже серых туч. Эта буря намного сильнее недавней. Я бы дала ей 7.5 баллов. Ещё можно выходить на улицу, но уже опасно для жизни, если не надеть костюм.

В такие дни хорошо сидеть и перебирать весь хлам, накопившийся в квартире за то время, что ты в ней живëшь, а потом собирать из него что-то новое, нужное или не очень. Этим и занимаемся после завтрака. Занятие, по большей части, медитативное, так что почти не разговариваем, перебирая все эти шестерни и винтики. Зато много слушаем музыку.

Мне нравится группа Курара. Я меряю время плеером и всë такое. Проходит песен 30 к моменту, как все железки аккуратно разложены по кучкам: пружины, шурупы, скобы... Начинается творческая часть. Это как собирать конструктор. И молчание тут совсем ни к чему. Музыка стихает, но не молкнет.

- "Подай, пожалуйста, ключ на 6"

- "Что сегодня собираешь?" - протягиваю инструмент, с интересом заглядывая Напарнику под руку. У него всегда много новых идей по технической части, и он знает о прежнем мире больше меня.

- "Хочу усовершенствовать генератор, чтобы он дольше держал зарядку. А ты?"

Кручу между пальцами погнутую крышку от пивной бутылки.

- "Думаю сегодня сделать подвеску. У тебя есть цепочка, сантиметров 40?"

- "Должна быть, посмотри в верхнем ящике комода."

Бесконечно долго ищу комок из всяческих проводов и верëвок. Потом ещё столько же его распутываю. Наконец нахожу местами проржавевшую, местами закрученную в нераспутываемые узлы цепочку. Как раз то, что надо. Делаю шилом отверстие в крышечке, цепляю первое попавшееся металлическое колечко и, казалось бы, моя работа здесь окончена.

- "Ты молодец, продолжай в том же духе" - голос Напарника звучит слишком близко над моим ухом, и я в испуге отшатываюсь. Смеëтся, злорадствует.

- "Ага, спасибо"

Пару секунд смотрю на него в упор, обдумывая план мести. Делаю резкий выпад и валю его на пол, кусая за предплечье. Щекочу напряжëнный под футболкой пресс. Знаю, что был готов к этому. Знаю, что на него мои нападения никогда не действуют. Также, как и он знает, что я щекотки боюсь. Так что через пару секунд мы уже вместе валяемся на полу и громко смеëмся.

Недолго смотрим друг на друга в тишине. Воздух сгущается. Редкие пылинки дают свои отсветы в солнечных лучах. Чувствую какое-то напряжение, и хитрая улыбка расползается по моему лицу, а затем и по его.

- "Спасибо... Что ты всегда со мной"