встреча

Мороз, будто назло, пробирает до костей, несмотря на июль. Кажется, ещё немного — и погода станет точь-в-точь как в предновогодние дни. Немногочисленные прохожие спешат по вечернему Санкт-Петербургу в шапках и пальто, а в рюкзаках у большинства непременно найдётся дождевик или компактный зонт.

Ваня сидит на холодном бордюре, лениво ковыряя палкой мокрую, податливую землю. Рядом Саша что-то с энтузиазмом рассказывает, размахивая руками. Только когда Пущин начинает дрожать, Пушкин, наконец, обращает на него внимание — в голосе тревога, в глазах забота. Рыжик отмахивается, закатывает глаза и бурчит, что сейчас самый пик пробок, а в метро настоящая давка. Надо переждать хотя бы часик-другой, иначе живыми оттуда не выберутся.

Саша понуро уставился на ямку, которую Пущин так старательно выкапывал последние полчаса, затем резко вскочил и отряхнулся. На вопросительный взгляд друга он ответил, что неподалёку живёт его приятель, и сейчас Пушкин ему позвонит, обо всём договорится. Все протесты старшего парень проигнорировал, отошёл в сторону и стал набирать чей-то номер.

Разговор был коротким, но Ваня за это время успел окончательно замёрзнуть. Пальцы посинели, губы дрожали так, что слова выходили с трудом. «Вот надо же было надеть один лишь лонгслив… Знал ведь, что засидимся до вечера», — с досадой подумал он.

Из пелены мыслей Ваню вывел Саша, который вприпрыжку направлялся к нему. Не успел Пущин и рта раскрыть, как его уже схватили за локоть и потащили в неизвестном направлении.

— Вань, тебе он точно понравится! Его Костя зовут, — начал Пушкин, пока Пущин смотрел на него с недоверием. — Он вообще очень весёлый… В хорошем смысле! А ещё у него дома прямо очень уютно. Он спортсмен, — но, заметив скептическое цоканье рыжего друга, Саша рассмеялся и поспешил добавить: — Нет-нет, он нормальный, даже хороший. Нет, даже прекрасный! И ещё где-то достаёт очень вкусное пиво…

Дальше Ваня уже не слушал. Он знал почти всех Сашиных друзей, но так же быстро их забывал — никто не задерживался в «любимчиках» этого кучерявого дольше года. Ваня и ещё пара человек были исключением. А Костя, похоже, окажется в списке мимолётных знакомых.

Погружённые в разговор, они добрались до нужного подъезда быстрее, чем Ваня успел заметить. Саша замолчал, набирая номер домофона.

Пока было время, Пущин огляделся. Район был не самый лучший, но и не худший. В сотне метров виднелись ворота детского дома, чуть правее — ещё одна, почти такая же многоэтажка. А посередине — детская площадка, если это творение вообще можно было так назвать: пара качелей и куча песка, которая, вероятно, когда-то была песочницей.

Но рассмотреть окрестности Ваня не успел — Саша подтолкнул его внутрь подъезда и захлопнул за собой дверь.

— Похоже на начало ужастика, — пробормотал Пущин, шмыгнув носом. Осмотреть подъезд толком не удалось: Саша жестом показал идти за ним. Костя жил на втором этаже, услужливо открыл дверь, выглянул в лестничный пролёт и, улыбаясь, помахал рукой.

— Костя! — с криком бросился Саша в объятия друга, и оба тут же рассмеялись. Ваня смущённо топтался в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Единственное, что радовало его в этот момент — тепло квартиры. Кровь понемногу возвращалась в пальцы, дрожь отступала.

— Так, ну что, знакомьтесь! Это Ваня, это Костя, — с гордостью представил Саша. Ваня отстранённо кивнул, а Данзас широко улыбнулся.

Весь вечер Саша пытался подтолкнуть Пущина к разговору с новым знакомым, но Ваня упрямо держался в стороне. Какой смысл? Пройдёт пара недель, и Саша снова появится с фразой: «Помнишь его? Ты знаешь, что этот идиот сделал?! Сейчас расскажу!» Да и сам Костя не вызвал особого интереса… Ну да, весёлый. Ну да, волонтёр. Ну да, спортсмен. Плюсы, конечно, есть, но.. А что "но"? А просто не вызывает доверия, вот оно что!

Но вся загвоздка была в том, что доверия Костя вызывал много, особенно у Вани. Рыжик, однако, упрямо стоял на своём, а бедный Данзас тщетно пытался вытянуть из него хоть слово, жертвуя даже любимыми рассказами Саши. Даже когда Пушкин с Данзасом вышли покурить, Ваня остался за столом, сославшись на отсутствие настроения для стреляния сигарет. Костя с удручённым видом кивнул и отправился на балкон вместе с весёлым товарищем, который только и ждал случая выведать его мнение о лучшем друге.

— Ну что, как тебе Ванька? Сейчас он какой-то молчаливый, но обычно очень классный, честно! А по внешности как он тебе? По характеру сейчас сложно судить, — засыпал вопросами Саша.

— Хороший, красивый, — коротко отозвался Данзас, затягиваясь.

— Ты же говорил, что бросил, — вдруг вспомнил Саша. — Или что-то изменилось? Если что-то случилось — расскажи, я помогу, чем смогу. — Он внимательно посмотрел на друга, будто надеясь прочитать ответы на его лице, но лоб Данзаса оставался чист.

— Нет, всё нормально. Просто в последнее время настроение паршивое, — пожал плечами тот.

Пушкин не стал настаивать, лишь снова глубоко затянулся.

***

С балкона ребята вернулись розовощекими и вдохновлёнными чем-то своим. Они смеялись над прохожими, поддакивали друг другу на каждую шутку. Саше не терпелось рассказать об этом Ване — вдруг тот, наконец, подключится к разговору? Их не было минут десять, и, наверное, Ванечка успел соскучиться. Но, войдя на кухню, они увидели своего приятеля спящим за столом. Данзас тут же умолк, а смех растворился в воздухе. Пущин сейчас выглядел особенно трогательно.

— Ну какой хорошенький, когда не ворчит! — слишком громко воскликнул Саша, не рассчитав силы голоса. Костя шикнул на него и подошёл к дремлющему товарищу. Руки сами собой потянулись, чтобы взять парня. На хихиканье Саши он только закатил глаза и крепче ухватил парня, неся его в свою комнату.

***

— Ты серьёзно уложил его к себе на кровать до утра? Ты же знаешь, меня не отпустят, так что вы вдвоём останетесь, — нахмурился Пушкин, жуя печенье так, что крошки летели во все стороны. Костя прищурился.

— Ну да, а что такого? Ты сам говорил, что его родители в отпуске ещё пару дней. Может, не стоит его будить? И так сегодня намёрзся.

— А тебе не в тягость? Точно? — не унимался Саша, но в ответ услышал только раздражённый вздох.

— Ладно-ладно! Не в тягость, так не в тягость...

***

Попрощались быстро, пожали друг другу руки, пообещали списаться. Пушкин шутливо заметил, чтобы Данзас не насиловал его друга, на что Костя только вздохнул: мол, скорее уж твой друг меня изнасилует. Дверь закрылась, а квартира погрузилась в тишину.

***

Ваня ворочался в кровати, нащупывая своего плюшевого лиса, которого когда-то Саша выиграл для него в «Острове Мечты», а потом вручил со словами "Это ты". Рука натыкалась лишь на холодную простыню, и Ваня с досадой разлепил глаза. Он сразу понял, что не у себя дома. Попытки вспомнить вчерашний вечер не увенчались успехом — память подводила, ведь они с Сашей напились водки, которую младший вытащил из родительского шкафчика.

Руки невольно затряслись, в голове зашумели тревожные мысли. Ноги сами вынесли его из спальни. Но стоило переступить порог, как воспоминания нахлынули, будто кто-то хлопнул по голове. И только возник вопрос — где же хозяин квартиры? — как на плече легла чужая рука. Ваня вздрогнул, обернулся.

— Всё в порядке? — спросил Костя, такой же улыбчивый, растрёпанный, в тех же шортах и футболке, что и вчера. Дождавшись кивка, Данзас продолжил: — Пойдём завтракать?

***

Ваня сидел за столом, лениво переключая каналы на телевизоре, что стоял напротив, а Костя мыл посуду — впервые за весь день он делал это необычайно тихо, словно о чём-то задумавшись. Спустя пару минут молчания Данзас выключил воду, вытер руки и, наконец, озвучил свои мысли:

— Давай в кино? — Ваня, услышав это, чуть не поперхнулся чаем. — Нет-нет, просто фильм хороший вышел. Пойдём?

***

Саша – повзрослевший и возмужалый – постучал ногой в дверь Кости. В одной руке он держал торт, в другой — пакет с дорогим коньяком, привезённым из-за границы. Однако дверь открыл не хозяин квартиры, а Ваня, который, обернувшись через плечо, крикнул кому-то вглубь квартиры, что уже открывает. Завидев гостя, Пущин застыл на пороге, с полотенцем через плечо, будто увидел призрака. Но нет — перед ним стоял его друг, тот самый, что два года назад уехал жить в Испанию. Именно он когда-то, пять лет назад, познакомил их с Костей, с которым теперь Ваня делил быт и радости жизни. Именно он показал Ване, что такое настоящая, вечная дружба, способная выдержать любые испытания, даже расстояние.

Как только первый шок отступил, его место заняла бурная радость. Из груди вырвался восторженный крик.

Пушкин закричал в ответ, бросился обнимать друга, зацеловал его в обе щеки и расхохотался. На шум из кухни выглянул испуганный Данзас. Он окинул взглядом Ваню, но тут же заметил Сашу. Сковорода выпала из его рук на пол, а ноги сами понесли его к друзьям. В одно мгновение он заключил в объятия и Пушкина, и своего любимого Ваню.

Казалось, что теперь всё будет хорошо. О другом и думать не хотелось. Они справятся. Вместе.