pt.8

Воздух в комнате был прохладным из-за кондиционера, шум машин за окном скорее успокаивал, чем вызывал тревогу. Все внутри студии было о ком-то близком, а потому Пак мог позволить себе выдохнуть и расслабиться.

Они говорили несколько часов, уместившись на небольшом диване лицом друг к другу. Хонджун первое время держался робко, каждый выдох стоил ему титанических усилий, а взгляд то и дело неверующе скользил по лицу Сонхва. Он просто... Не привык. К возможности просто болтать с кем-то вот так: интимно и полностью на своей территории. Будто ничто не имеет значения, только точка Вселенной, где они встретились.

Что-то изменилось в одну секунду. Когда пар от горячего чая заполнил студию, голос стал более хриплым от разговора. Язык развязывала полночь за окном и доверчивый блеск глаз напротив, Хонджун начал говорить чуть быстрее и громче, превращаясь в копию Уена под транквилизаторами - интерес в глазах тот же, просто скорость приемлемая для человеческого слуха.

- Устал?

Хонджун замечает, как веки Пака опускаются медленно, взгляд теряет фокус. Но он честно пытается слушать и даже вникать в разговор, несмотря на зевок, слетающий с губ. Сонхва машет головой с тихим "все хорошо", но Хонджун не верит. Он улыбается, мягко, призывно.

- Давай, иди сюда, - он хлопает по спинке дивана, призывая немного растянуться.

               Сонхва расправляет плечи, будто смахивает невидимые цепи, сковывающие тело и разум. Хонджун ловит себя на совершенно глупой мысли «неужели он не мог выглядеть еще более милым?».

- Как сонный воробушек, Сонхва. Я сейчас сам ворковать начну.

           Пак улыбается, чуть хлопает по чужому колену с наигранно обиженным видом, но что-то в нем горит хитростью. Глубинное чувство обладания, которому он даже не противится.

           Только в глазах горит искра, когда он бессовестно кладет голову на колени Хонджуна, вытягивая ноги вдоль дивана с тихим выдохом. Пружина, сдерживающая его эмоции, выравнивается, позволяя отдаться чувству спокойствия. Сонхва рядом с Кимом чудесным образом забывал обо всем, что волновало душу в обычное время.

           Он не думал о работе, о прибрежной духоте и том, как сделать все идеально. Не думал о том, какой он сам неидеальный в своих стремлениях и привычках. Сонхва сейчас просто был, в этой минуте, в чужом дыхании и собственном покое. И что-то в нем отчаянно захотело остановить вечный бег.

           Хонджун чувствует себя на глупые шестнадцать, когда сердце скачет галопом от чужого запаха, а уверенность в руках исчезает, сменяясь тревогой и дрожью на кончиках, будто контроль становится лишь насмешкой. Будто он не понимает, где теперь его место, что позволено ему в мире, где так просто запутаться.

           Так сильно хочется коснуться, что это даже пугает. Хонджун никогда не ощущал такую беспомощность в один момент, будто на его коленях сейчас бабочка, которую сломать можно одним лишь вздохом. Только Сонхва отнюдь не бабочка, он не хрупкий и, кажется, знает, чего он хочет. Они оба знают, даже если это желание сейчас туманное, мелькает где-то вдалеке.

           Желание остаться навечно, даже если это всего лишь ночь. Долгая ночь без звезд.

- Могу я коснуться тебя?

           Просьба почему-то выходит дрожащей, Хонджун смущается хриплого голоса, смущается самого вопроса, в повисшей тишине он звучал признанием влечения. Словно белый флаг и непроизнесенное «что-то во мне уже твое».

- Можешь.

           Пак будто ждал. Он не думает долго, сам тянется к чужому теплу, приветливому, желанному где-то внутри. В области сердца, куда прямой дороги нет. Куда ведут разговоры, неон клавиатуры и голос.

           И когда пальцы Хонджуна вдруг утопают в волосах Сонхва, они оба начинают вновь дышать. Время возвращает свой ритм, а сердца в унисон бьются, так правильно и медленно, отдавая честь луне.

- Все хорошо? – чтобы не разрушить равновесие.

- Не останавливайся, – чтобы он не ушел.

           Хонджун не останавливается, он играет с мягкими прядками, аккуратно пропускает их через пальцы, его руки вновь обретают уверенность, замечая, как Сонхва реагирует тихим вздохом.

- Уен убьет меня, он старался над укладкой, - Сонхва тихо смеется.

- Ты готовился к поездке ко мне?

- Конечно, ты думал, я всегда так выгляжу? – глаза сонные, но внимательные.

- Да, - честнее прочих ответов.

           Хонджун просто исчезал в нем без зазрения совести – в темных-темных глаза, доверчивых, но серьезных; в мягких волосах и улыбке, что была похожа на звездное небо. И если это первая встреча, то что с ним сделают следующие?

           Эта мысль отозвалась страхом. Альфа внутри заскулила, осторожно и тихо, боясь последствий влюбленности, боясь разрушить нечто хрупкое, что плетется сейчас паутиной под надежными пальцами.

- Не хочешь остаться здесь на ночь? Диван раскладывается.

           Сонхва оставляет вопрос без ответа, только жмется ближе к коленям, Хонджун хмурит бровь, скользит взглядом по лицу и понимает, что Сонхва просто уснул. Как ребенок, вернувшийся домой после сложного дня, обнимая любимую игрушку. Его пальцы цеплялись на футболку Хонджуна, не желая отпускать.

- Хва…Не будить же тебя, воробушек?

           Улыбка сама собой расползается, руки находят плед, укрывая хрупкое тело. Хонджун проиграл любым сомнениям, планам побега. Он теперь в ловушке ресниц, что вздрагивают сквозь сон и тихого дыхание парня, внезапно сломавшего всю систему мира.