pt.7

      Мир Сонхва оказывается тихим, но полным какой-то безмолвной суеты. Хонджун не говорит этого вслух, однако смеется над чужим возмущением о том, как дорого ездить домой на такси после того, как задержался на работе, смеется над тем, как Сонхва жалуется на Уена, на чужие шутки и безмятежность даже в самом стрессовом задании. Все это казалось таким реальным, живым, что екало где-то у сердца.

           Они говорят по телефону уже час, Хонджун завалился на диван в своей студии, Сонхва же создал гору одеял на балконе, словно гнездо, и валялся там, наблюдая за океаном. Голос Кима был приятным, как будто он профессионально читал сказку ребенку перед сном. Они не говорили об этом нелепом желании увидеться, потому что понимали последствия. Сонхва, привыкший к размеренной жизни, был готов сейчас сорваться и приехать, если ему позволят.

           И это ощущение сбивало с ног иррациональностью, казалось чем-то из другой реальности. Где так можно – быть решительным без оглядки на стереотипы, сорваться вечером к тому, чей голос сейчас золотом по венам разливается.

- Сонхва? Ты еще на линии?

           Пак понимает, что молчал в последние две минуты, слушая чужое дыхание. Он так глубоко погрузился в собственные мысли и постыдные фантазии, что отключился. Усталость тоже давала о себе знать, то самое зудящее переживание, что мешало просто двинуться дальше. Успеть так много, пока солнце не село, пока они еще тут, а за окном бушует океан.

- Не хочешь отвлечься от своего музыкального насилия?

           Вопрос чуть ироничный, но хриплый голос выдает смутное опасение, как лед трещит под тяжелым ботинками. И задумчивое мычание на том конце отзывается дрожью по позвоночнику, он так отчаянно пытается быть смелым.

- Есть какая-то идея? – Хонджун сам отзывается, принимает непроизнесенные правила.

- Я приеду?

           Не говори «нет», даже не смей просто отказаться.

           Сонхва сжимает в руках одеяло, ему до безобразия сейчас стыдно, но ни шагу назад, потому что если тонуть, то с улыбкой и честным желанием. А Хонджун молчит слишком долго, непростительно для согласия.

- Я вызову тебе такси, согласен?

           Они оба понимают, каким аккуратным пытается быть Хонджун, как оставляет решение за другим, позволяя себе легкую заботу. И если Сонхва захочет передумать, ему позволено.

- Согласен. Скину тебе адрес отеля.

           Сонхва выдыхает, вешая трубку. Его дыхание сбивается, он не верит в то, что так опрометчиво поступает. Но Хонджун ощущается безопасно: странно, нелепо до смеха. Но безопасно и спокойно. Пак встает и выбегает в гостиную, где Уен увлеченно смотрит глупый мультфильм.

- Уен, я только что назначил свидание твоему другу. Хонджуну.

- Уточнение лишнее. Сейчас десять вечера, а ты похож на жертву урагана. Сонхва, объяснись.

- Это не совсем свидание. Я поеду к нему на студию. Причешусь, - Сонхва закатывает глаза, принимая поражение, - причеши меня. И накрась. Это не паника, я немного переживаю.

           И Уен понимающий слишком, вспоминает о знакомых жестах, вновь сжимая чужую руку дважды.

- Он будет без ума от тебя.

           Он уверенно расчесывает спутанные волосы, трещит о том, какой Хонджун дурак иногда. Кажется, Сонхва успокаивается, его губы изгибаются в улыбке, а руки сами собой набирают Хонджуну сообщение, что он готов к поездке. Ответ приходит через несколько минут, просто номер машины и скромное "жду" в конце. Они оба сейчас как мотыльки вокруг лампочки, все бьются о робость и ожидание.

- Включить Вам музыку? - таксист вырывает Сонхва из мыслей, он поднимает голову, отрицательно качая головой.

- Спасибо, я как раз еду наслаждаться музыкой.

           Музыкой ли? Сонхва позволяет себе вспомнить о той фотографии, такой повседневной, словно они уже близкие знакомые с десятком совместных вечеров за плечами. И гул мотора только больше закапывал его в фантазиях, усыпляя монотонностью. Может, развернуться и сказать, что поспешил? Нет, сбегать – дурная привычка. Он для этого слишком взрослый.

           Прибрежный город никогда не спал, раздавался смех пешеходов, музыка клубов и шум океана, как вечный соратник в тумане опасений. Сонхва не один, у него за спиной целая жизнь, даже если ничего не выйдет. И зачем же думать хоть о чем-то?

           Гравий под колесами шуршит, когда машина тормозит возле красивого здания с потертым кирпичом. Сонхва выходит и делает глубокий вдох – запах пыли, сигаретного дома и летнего вечера заполняет нос. Дверь открывается бесшумно, ему даже звонить не пришлось.

- Сонхва?

           Рыжие волосы торчат, словно их трепали без конца в нетерпении, очки съехали на нос, делая облик парня слишком торопливым, как ураган посреди чистого неба. Он смотрит изучающе, но мягко. С легким узнаванием, будто они не виделись год.

- Привет.

- А ты вживую такой красивый.

           Хонджун хотел бы помнить, что такое думать, но фильтры ломаются, а неловкий комплемент вырывается сам собой. Он даже не стесняется, просто говорит, соблюдая физическую дистанцию. Но эмоционально он уже тонет, добровольно. А ведь он никогда не боялся воды.

           Сонхва смеется. Искренне, с одобрением, его щеки сами собой алеют, смущенные комплиментом. Он никогда не считал себя по-настоящему красивым, но тон Хонджуна на секунду дает искорку надежды. Ведь никто прежде не звучал так честно.

- Зайдем внутрь? Температура падает, - Хонджун открывает дверь, пропуская Сонхва во мрак коридоров.

           Их встречают лестницы, прохлада помещений и молчание. Оно укрывает одеялом, но не давит, давая парням возможность привыкнуть и набраться смелости. И эти минуты вместе бегут, как секунды, Хонджун открывает еще одну дверь, впуская Сонхва в свой хрупкий мир. Теперь его очередь.

- Добро пожаловать, - голос спокойный, звучит с вопросом.

           Сонхва разворачивается, вставая лицом к лицу, он видит чужое сомнение, тревогу в полумраке комнаты. Этот страх давно знаком – открыть частичку себя тому, кого никогда прежде не знал.

- У тебя всегда такой хаос?

           Беспорядок был почти незаметным для того, кто оставаться не хотел, но Сонхва смотрел внимательно. Он видел листы бумаги, собранные в беспокойную стопку, словно прятали следы преступления; толстовку, аккуратно накинутую на спинку кресла, но рукава вывернуты наизнанку, кто-то явно раздевался быстро, не думая; замечает тряпку, небрежно накинутую на батарею.

- Это еще порядок, Сонхва, - Хонджун смеется, легко, выдыхая все напряжение.

- О? Хорошо, я хочу посмотреть, как тогда выглядит беспорядок.

- В следующий раз приезжай без предупреждения.

           В следующий раз? Сонхва не хочет думать о завтра, о послезавтра и следующем разе, для него есть только сейчас.

           Удобный диван, который прогибается под их телами, чай на столике из одного пакетика на двоих, потому что крепкий не пьет никто. И запах, неуловимый посторонними, но бьющий Сонхва в самое сознание – так пахнет мир перед дождем, этот сладковатый запах приближающейся грозы и прохлады. Хонджун пах свежестью, лесом. Сонхва прежде не думал, что кто-то может ощущаться вот так. Все, к чему он привык и что знал, постепенно вызывало вопросы.

           Но он почему-то не был против.