аритмия pt.5

Хёнджин задумчиво натирал бокалы и расставлял их на поднос, готовя бар к вечеру. Особой программы сегодня не было, но несколько завсегдатаев уже обозначили свое намерение присутствовать, забронировав вип-комнату и внеся залог за приятный и сговорчивый эскорт. 

Кряхтение из люльки отвлекло Хёнджина, и он наклонился над коляской, доставая сонного Сухо. Малыш потер глаз кулачком и уронил голову на плечо Хёнджина, продолжая недовольно урчать. 

— Мама скоро придет, Тыковка, — ласково сказал Хёнджин и начал покачиваться из стороны в сторону, пока малыш вновь не задремал. 

Оставив стаканы, Хёнджин решил не рисковать и не укладывать Сухо обратно в люльку, продолжая ходить с ним по пустому залу. 

Хёнджину нравились эти моменты. С Сухо на плече жизнь ощущалась совсем иначе — обычной, полной надежд и радости. Даже в таком темном месте, как “Аритмия”, все изменилось с появлением ребенка. Каждому нравилось держать его на руках и мечтать о его будущем, будто о своем мечтать уже не приходилось. 

Свои мечты Хёнджин похоронил сразу после того, как был позорно отчислен из медицинского. Тогда он был слишком молод и глуп, чтобы думать о последствиях, когда начинал встречать с профессором фармакологии. Господин Чхве быстро вывернул ситуацию против студента четвертого курса хирургического факультета, чтобы сохранить ментальное здоровье жены и репутацию, когда об их отношениях узнали. Ученый совет встал на защиту профессора, не став даже слушать Хёнджина, а дальше были угрозы судом, море слез и жестокое заявление родителей о том, что он им больше не сын. 

Тогда, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Хёнджин откликнулся на вакансию бармена в новом баре “Аритмия”. Собеседование проводил Чан, и сразу дал понять, что в его задачи будет входить не только смешивание виски с колой, но и молчание. 

Хёнджин почти сразу понял, что настоящим хозяином “Аритмии” был сам чиновник Но. Он появлялся здесь скрытно, решал вопросы и удалялся, оставляя неплохие чаевые не столько за вкусные напитки, сколько за непоколебимое радиомолчание. 

В один ничем не примечательный день Чан позвонил и сказал, что ждет его в подсобке у черного входа. В полумраке тусклых ламп Хёнджин не сразу заметил испарину на его лбу и растекающееся темное пятно на белой футболке. 

Только после того, как Хёнджин достал пулю, имея под рукой только барменские щипцы для гарниша и бутылку водки, и наложил швы швейной иголкой, Чан объявил о повышении оклада и увеличении количества задач. 

Теперь к приему товара, складских учетов и смешиванию коктейлей добавилась еще и почетная миссия незаконно проводить операции, чтобы не дать людям господина Но умереть. После такого Чан и Хёнджин не могли не подружиться. А вот с появлением Минхо в их компании проблем только прибавилось. 

И даже сейчас, когда Минхо ураганом влетел в “Аритмию”, он сразу же заполнил пространство шумом. Дверь громко хлопнула, кроссовки шаркнули по чистому полу, спортивная сумка с грохотом полетела к барной стойке, и Хёнджин раздраженно зашипел, прикрывая голову Сухо, чтобы спрятать от лишнего шума. 

— Потише!

Минхо сжал губы и поднял ладони, сдаваясь. 

— Прости, — шепнул он и виновато улыбнулся. 

Хёнджин закатил глаза и отвернулся. На Минхо нельзя было долго злиться, но выдавать себя в этой слабости Хёнджин не собирался. 

Он все же положил Сухо обратно в коляску и прошел мимо Минхо с самым надменным видом из арсенала. 

Взгляд Минхо ощущался на затылке, и Хёнджин пытался не обращать на него внимания, чтобы не давать ему поводов надеяться на что-то большее. 

— Можно воды? — вполголоса попросил Минхо, усаживаясь на высокий стул и наклоняясь, чтобы уменьшить расстояние между ними. — Тренировка была интенсивная. Мышцы забились. 

Минхо попытался привлечь к себе внимание, разминая напряженные мышцы через ткань спортивной кофты, но это снова не возымело никакого эффекта на Хёнджина. Он просто молча кинул в пивной стакан лед, залил водой и поставил перед Минхо. 

Звук жадных глотков был почти неприличным, и Хёнджин все же поднял взгляд на Минхо. Из уголков его губ текли капли, и в этом тоже была вся его небрежность и инфантильность, ведь он даже не подумал стереть их, позволяя стечь по углу подбородка к шее. 

— Зачем пришел? — наконец-то спросил Хёнджин, когда просто так выдерживать на себе чужой взгляд в тишине стало невыносимо. 

Моргнув несколько раз, Минхо, который до этого был совершенно доволен своим времяпрепровождением, опустил плечи и стер идиотскую улыбку с лица. Внутри у Хёнджина кольнуло, будто он прошел мимо бездомного кота, поджавшего уши от несправедливости жизни. 

Конечно, Минхо не понимал для чего Хёнджин делал это из раза в раз, считая, что привязываться к нему — самое лучшее и правильное решение. Вот только для Хёнджина, который и без этого был по уши в грязи темной стороны политики и сеульского гнилья, не было ничего опаснее чувств к неуравновешенному парню с огромным снарядом в голове. 

Он раздражался каждому синяку Минхо, ненавидел за рассеченные брови и ножевые, и хотел, чтобы все осталось, как есть, без любви и больной привязанности. 

— Просто решил зайти, — пожал он плечами. — Нельзя? 

Хёнджин снова закатил глаза. 

— Нельзя, — холодно сказал он, возвращаясь к протиранию стаканов. — У тебя есть дом. Ходи туда после тренировок и не мешай работать. 

— Господин Но сказал, что я могу приходить сюда в любое время. 

— Господин Но не знает, сколько от тебя проблем. Пока ты ломаешь кости людям его конкурентов, ему совершенно без разницы на все остальное. А мне ты только мешаешь. 

— Я просто сижу, — обиженно ответил Минхо. 

— И пялишься на меня так, будто я обезьяна в зоопарке. 

— Ты ведь знаешь, что…

— Не начинай. 

Минхо застыл с открытым ртом, и Хёнджин изо всех сил пытался не смотреть на него. Он опустил голову и тихо, чтобы не разбудить Сухо, сказал: 

— Не будь таким назойливым. Это раздражает. Желательно, чтобы ты вообще появлялся здесь только с Чаном. 

— Ты здесь ничего не решаешь, — огрызнулся Минхо, переходя в оборону, чтобы сохранить остатки гордости. 

— Как и ты. 

Хёнджин уловил быстрое движение Минхо, когда он сжал кулак и дернулся, снова поддавшись незрелому порыву. Но Хёнджин не успел испугаться, хотя бы не по этому поводу. 

Дверь в “Аритмию” широко распахнулась, и растерянная Юна оказалась рядом с Минхо. Не обратив внимания на его сжатый кулак, она схватила его запястье и судорожно вдохнула. В ее глазах застыл страх, размытый пеленой из слез. 

— Юна? — позвал Хёнджин из-за барной стойки. — Что случилось? 

— Тот мужчина… — дрожа, начала она, — приват на прошлых выходных… 

— Которого Чан выволок отсюда? — уточнил Хёнджин. 

Юна кивнула, и слезы все же сорвались с ресниц. Ее пальцы на запястье Минхо ослабли, и он прижал ее к себе, пока она сотрясалась от тихих всхлипов. 

— Он проследил за мной, узнал, где я живу и сказал, что… что… 

Она сильнее вжалась в плечо Минхо и сдавленно всхлипнула. 

Хёнджин вышел из-за стойки и оттянул ее от растерянного Минхо. Он взял красивое лицо в ладони и убрал налипшие черные пряди. 

— Он сделал тебе больно? 

— Нет, — она отчаянно мотнула головой. — Но сказал, что если я не буду с ним, он сделает это насильно. Говорил про свои связи, и что пока он предлагает за меня цену, нужно соглашаться, иначе потом он не взял меня бесплатно. Он следил за мной от здания соцзащиты, и теперь его машина стоит рядом. 

Юна снова всхлипнула и спряталась в объятьях Хёнджина. Он медленно провел ладонью по ее волосам, упустив из вида Минхо. 

— Где Сухо? — наконец-то спросила Юна, отталкивая Хёнджина, начиная в панике оглядывать зал, пока не увидела коляску. 

Она взяла сына и прижала к груди, останавливая рыдания и покачиваясь вместе с ним. Хёнджин не мог знать ее чувств, но понимал, что даже сейчас она переживает не за себя.

— И какая у него тачка? — вдруг спросил Минхо. 

— Черный мерседес, — машинально ответила Юна, но тут же подняла испуганные глаза. — Лино, даже не думай! 

— А что? — с улыбкой спросил он и дернул язычок молнии к подбородку. — Этому мудаку можно тебя пугать, а мне его нельзя? Кажется, этому гондону не помешает обоссаться от страха. 

— Джинни, скажи ему! 

— Минхо, не валяй дурака, — хладнокровно сказал Хёнджин, хотя в груди все кипело. — Ты не сделаешь ему ничего средь бела дня. 

— Думаешь? У нас тут достаточно тихо. И камеры только наши. Подотрешь, если копы попросят. 

— Не будь таким идиотом! — все же вскипел Хёнджин, надвигаясь на Минхо. 

В его глазах блестели решительность и вызов, которые никогда не сулили ничего хорошего, и Хёнджин ненавидел этот его взгляд.

— Да и ладно, — фыркнул Минхо, отчаянно улыбнулся, сделал шаг спиной вперед и толкнул дверь. — Тебе ведь насрать на меня, так что расслабься. 

Хёнджин сжал челюсти и раздраженно развернулся, встречаясь с напуганной Юной. Она еще сильнее раскачивала Сухо на руках, стараясь успокоиться. 

— Останови его! 

— Я не буду его нянькой, — выпалил Хёнджин и вернулся за стойку. — Если он выбьет дурь из этого мужика, то он отстанет от тебя. А если нет — то пусть получит по своей наглой роже. Одни плюсы.

— Он ведь наломает дров…

— Отлично. Скоро он сможет построить из них дом и свалить из “Аритмии” нахуй. 

Хёнджин взял в руки стакан для виски, но он тут же хрустнул в его хватке, рассыпаясь на осколки. Юна ахнула, начиная плакать, и Хёнджин выбрал действовать. 

Он схватил несколько бумажных салфеток, чтобы высушить кровь из мелких порезов, и плечом толкнул дверь в служебные помещения. 

Три удара в дверь охраны было достаточно, чтобы зайти туда без приглашения. Гаон и Джихо уже прилипли к одному из экранов от камер видеонаблюдения, комментируя и делая ставки, обратив внимание на Хёнджина только тогда, она он протиснулся между ними. 

— Мелкий опять с цепи сорвался, — усмехнулся Гаон. — Этого мужика Крис на прошлой неделе вышвырнул? 

Хёнджин не ответил и не дышал, глядя на то, как Минхо уже пятым ударом стирает лицо молодого мужчины в дорогом пальто. 

Сердце сжало в холодной, костлявой руке страха. Минхо не умел останавливаться, и тогда останавливались сердца тех, кому было не плевать на него. 

— Звоните Крису, — бросил Хёнджин и поспешил обратно, надеясь оттащить Минхо от очередной его жертвы, пока не стало слишком поздно. 

Он промчался мимо Юны, но резко затормозил у дверей, схватившись за грудь от увиденно. 

— Твою мать! 

Красивое лицо Минхо было залито алым, и пульсирующий кровью фонтан из рассеченной правой брови делал картину хуже с каждым мгновением. 

— Он больше не подойдет, — сказал Минхо Юне таким тоном, будто не истекал кровью. — Я все ему объяснил. 

Юна сжала ладонью рот, чтобы не испугать криком Сухо, а Хёнджин намеренно больно схватил Минхо на плечо и толкнул его в сторону служебного коридора. 

Хёнджину хотелось разбить ему лицо, убить его, разорвать на части, чтобы только этого не сделал кто-то другой. Он хотел еще раз толкнуть Минхо, но почувствовал опасность в его напряженной спине. 

— Со мной все в порядке. 

— Заткнись и иди в “швейную”! 

Кровь капала с подбородка на пол, и Хёнджин был полон решимости вручить придурку тряпку после того, как наложит на рану самые болезненные швы.