pt.14.2
хэй эйприл- Переживаешь?
Сонхва спокоен, он держит мягко, ненавязчиво, Хонджуну только это и нужно – фундаментальное понимание, что тебя не бросят. Что-то кто-то понимает все непроизнесенные мысли и не боится. Говорить, озвучивать и искать искренность там, где ее – бескрайний океан. Только войти и нужно.
- Немного. Это скорее привычка, чем страх.
И это видно в том, как Хонджун выпрямляется, смахивает с лица челку, что норовит прикрыть глаза. Все его жесты, осанка говорят о том, что он впервые полноправно на своем месте. Как тот, кто впереди. Как тот, за кем следует человек, что всей реальности дороже. И вдруг реальность уже не такая пугающая, скорее где-то в грудной клетке стучит правильностью.
- Все хорошо, я тоже волнуюсь.
От этого почему-то легче. Ведь о том, что неважно переживать не будут, ведь когда тебе всё равно руки не такие цепкие, а глаза скользят по стенам, но не опускаются ниже, до дрожащих губ. А значит Сонхва здесь не просто так, да и сейчас уже не время думать, что что-то между ними "случайно" или "зря".
В ритме танца, что известен лишь им, они возвращаются в квартиру Хонджуна. Здесь правит неожиданная чистота и прохладный морской ветерок наполняет помещение, игриво колыхая занавески. Тишина рушится тихим смехом, разговорами о глупость, а крепость становится отныне уютным домом, ведь Хонджун больше не прячется.
- Добро пожаловать, Сонхва.
В голосе не было неловкости, только мягкость, поглощающая всё, даже звуки бешено бьющегося сердца. Он дома, на своей территории, где нет места побегу, неизвестности. И одна только мысль, что Пак в его руках, принадлежит ему и этому месту, сводила с ума. Это был хаос желаний и ощущений, честных, но вместе с тем совершенно безнадежных. Может ли он поцеловать его ещё раз? А обнять? Так крепко, что почувствует рёбра? Хонджун плавно выдыхает, расслабляясь. Ни один из этих вопросов сейчас не кажется по-настоящему важным.
Важно только то, как Сонхва присаживается на мягкий диван, изящно, словно пушинка приземлилась. Как он закидывает ногу на ногу, будто уже здесь хозяин. Черт. Хонджун перестал чувствовать себя личностью, альфой. Единственное, что ему сейчас хотелось - сесть на пол подле Сонхва и смотреть на него, как на свою звезду. Единственную звезду, наполняющую комнату своим светом. Разум подвёл, как и любая попытка сопротивляться.
- Хонджун? У меня что-то на лице?
- Да, нехватка моих поцелуев, - выдаёт скорее рефлекторно.
Он сам не совсем понимает, как и почему это вылетает из его рта, смотрит шокировано, хочется спихнуть собственную импульсивность на что угодно, кроме одного просто - желания. Словно это ещё одна дверь в честность, из тех, что Хонджун открывает день за днём. И теперь он просто наблюдает, как всё катится с обрывистой горы на колёсах его воспаленного мозга.
- Ну, - тянет Сонхва, сдерживая смех, - я думаю, это вполне поправимо.
Хонджун мысленно благодарит Сонхва за его понимание. За принятие той тихой катастрофы, что происходит в голове Кима каждый раз, стоит ему посмотреть на Сонхва. И нейронные связи разрушаются, перестраиваясь вокруг одной только улыбки. Он делает шаг, он для него важнее предыдущих, но даётся от чего-то легче. Уверенно обнимает ладонями чужое лицо, кожа под пальцами мягкая, почти шёлковая, Хонджуну кажется, что он гладит тонкие лепестки тюльпана, а смущается Сонхва также цветочно. И тогда Хонджун целует.
Бережно, тревожно. Его сердце, кажется, прямо сейчас выскочит из груди, но он не отступает, касается чужих губ. Без лишней спешки, наслаждаясь вкусом. Его рука перемещается за затылок, а сам он немного наклоняется. И в поцелуе чувствуется столько эмоций, что кружится голова: долгое ожидание, иррациональный голод. Громкая, почти оглушающая потребность в близости. Сонхва послушно следует за этим чувством, отвечает на поцелуй. Тихим стоном, руками, что находят своё место на плечах.
- Хонджун, - голос звучит отрывисто, - мне нравится. Ты вкусно целуешься.
Ким смеется, прижимая Сонхва ближе к себе.
- Таких комплиментов мне ещё не делали.
Он обнимает его за плечи, оставляя лёгкий поцелуй на макушке. Перебирает воздушные локоны, и движения настолько привычные, умелые, словно Хонджун был создан, чтобы вот так касаться Сонхва. Ему казалось, что время замирает, что ничего больше не имело смысла.
- Ты останешься на ночь? - Хонджун аккуратно взял его за подбородок, поднимая на взгляд, - чтобы проснуться вместе. Снова.
И, возможно, окончательно. Его глаза кричат об этом, жесты, маленькие и заметные лишь тому, кто смотрит. Хонджун не давит, но его внезапная уверенность умело расставляет новые границы. Остаться. Просто стань частью этого мира.
- Ты приготовишь мне гнездышко, где мы сможем хорошо выспаться? - и тон такой, что разбивается сердце.
- Самое лучшее и тёплое, воробушек, где ты сможешь отдохнуть, прежде чем мы полетим... Веселиться, да?
Вот так просто. Просто отдыхать в Царствии подушек, просто веселиться. Настоящий отдых, который так ждал Сонхва, и в тоже время - самая крутая горка.
- Да, - Сонхва улыбается, чуть бодая Хонджуна.
Он счастлив. Самым глупым из всех возможных образов. В собственном мире, где они устроились на подушках, включив какую-то глупую, дораму. Сонхва устроился на чужой груди, а пальцы Кима заняли место на изгибе шеи, рефлекторно проминая мышцы. Длинные ноги Пака переплетены с чужими, а грудь плавно вздымается от дыхания.
- Кажется, я только что нашёл любимое времяпрепровождение. В твоих руках, просто смотря что-то по телевизору.
Так естественно. Сонхва просто озвучивает это, будто сообщает, что за окном темнеет, а руки Хонджуна чуть дрожат, когда он прижимает его чуть ближе. Так тихо, что слышно только между ними. И все равно, что будет завтра, через неделю или к следующему Рождеству. Лишь этот миг, объятия в монотонном звуке телевизора, кажутся реальностью, что раньше могла только сниться.
- Вот как может быть, оказывается, - Хонджун хмыкает, обращаясь скорее к самому себе, - быть уверенным в том, что тот, кто рядом – не исчезнет.
И для того, кому вкус потери давно известен, это лучшее из осознаний. Быть желанным, нужным и иметь возможность держать в своих руках кого-то, способного исцелить всю темноту вокруг.