pt.14

           Хонджун ломал голову над их свиданием долго. Он сидел на полу спальни, кроме идей музыки, в его голове теперь калейдоскопом пролетали места для свиданий, самые странные идеи, Сан просто сидел рядом, подсказывая или отвергая варианты.

- Прежде чем вести его на серфинг, узнай, умеет ли он плавать. Может, просто прогуляетесь? Хонджун! Какие лыжи?

           Хонджун моргнул, поднимая голову на Сана. В своих идеях он чуть не забрался на Эверест, чтобы поймать феникса и уехать в Тибет оттуда. Его мозг предлагал самые странные варианты, но он никогда не думал о самом простом.

- Просто... Прогуляемся? Куда мы?

- Смотреть на закат. Узнавать друг друга.

           Предложение казалось ошеломительным. И в тоже время очевидным, будто все остальное – ложь и фарс, на которые в обычные дни Хонджун и не способен. Иногда лучшее свидание это не «украсть луну с неба», а чаепитие на двоих и тихая попытка разложить себя на атомы. Потому что в этом была сама суть всего, что он делал. Суть того, чем они были. Случайность, стечение обстоятельств, способное закрутиться в воронку, ведущую их к самому небу. Но в тоже время простая, бьющая в лоб истина.

               Хонджун смотрел на Сана с немым вопросом "я точно не ошибусь?", хотя все в нём говорило, что неправильного решения быть не может. И даже самое неловкое, глупое свидание будет лучшим.. Просто потому что они вместе. И вместо ресторанов, вместо экстремальных аттракционов и активности Хонджун впервые понял, что его рука Сонхва в его руке - американские горки для собственного сердца.

- Нужно убрать квартиру. Постелить новое постельное белье, купить новый освежитель?

           Его мозг, бесконечно создающий что-то новое, сейчас работал на одну только цель, на имя, заставляющее все внутри вспыхивать огнями. Сонхва. Как вообще обращаться с омегами, которые выглядят как искусство погибать?

           Сан смеется, его сильные руки сжимают щеки, заставляя Хонджуна недовольно фыркнуть. Это не насмешка над чувствами друга, лишь безнадежная попытка его успокоить.

- Хонджун. Сегодня обойдемся без капитального ремонта. Квартира убрана, даже твоя комната. Я поеду в торговый центр, как раз хотел погулять.

- У меня есть идея получше. Давай я познакомлю тебя с Уеном, ты покажешь ему город. В конце концов, я ворую у него близкого друга, нужно же что-то предложить в ответ.

           Лицо Сана сменило сразу несколько эмоций: тотальный ужас, торг и безнадежное принятие. И Хонджун рассмеялся, прикрывая рукой рот. Чхве наслышан о гиперактивном омеге, слышал его хохот, когда он записывал сообщения Хонджуну. И заочно хотел заткнуть ему рот кляпом.

- За что, Ким Хонджун? - он вытер невидимые слезы, глаза наполнились ужасом и отрицанием.

- Ты его полюбишь, - Хонджун продолжает улыбаться, сжимает плечо друга.

           Сан - солнце в обличии человека, одна его улыбка способна мир спасти, не иначе, но он все еще один. По глупой иронии ему сложно найти кого-то, кто заставит щелкнуть какой-то невидимый рубильник. Дурацкая химия, правящая между порой совершенно незнакомыми людьми. И как в этом бесконечном ритме вообще найти чужую руку, способную провести к спокойствию?

         Чхве не знает. Да и у Хонджуна ответов не найдется, он сейчас как ребенок, впервые нырнувший в океан. Все кажется таким холодным и диким, перехватывает дыхание от одного только взгляда. Хонджун знает о любви так много, что разрывается сердце от осознания, насколько она хрупкая, а потому ходит по тонкому льду.

           Сан не имеет представления о любви. Запутанная, сложная, как лабиринт, сигналом тревоги кричит "никогда". Сан убеждает себя - на страшно, просто некогда, просто забота о Киме тоже важна, тот может забыть, что человек, а не вечный двигатель. Все бытовое встает на первый план случайно, но так основательно, что Сан в этом растворяется. Это привычно. Это понятно.

- Они приедут на пляж чуть позже. Мы немного погуляем с вами, а потом магически исчезнем.

           Хонджун приводит себя в порядок третий раз за последние полчаса. Он подмигивает зеркалу, поправляет ворот рубашки. В движениях чуть больше нервов, чем всегда, но в его взгляде что-то меняется.

           Теплота. Стоит ему представит, как Сонхва улыбнется, как позволит ему быть рядом - сердце успокаивалось. Вопреки всему, что пишут в книгах, Ким находил рядом с омегой покой. И одна лишь мысль о нем расставляла все на свои места. Его понимают на каком-то абсурдном клеточном уровне, его держат за руку, даже когда страшно. Когда прошлое хватает за горло, заставляя вспомнить, как быстротечен мир между ними.

           Однако невыносимо трудно сидеть дома, а потому Хонджун все же покидает домашнюю крепость. Они с Саном приехали за несколько минут до встречи, Хонджун старался идти ровно, спокойно, но тут же остановился, услышав сдержанный смех Сана. Медленно, почти убийственно развернулся, глядя на друга:

- Сан?...

- Боже... Не виляй так бедрами, думаю, Сонхва и так без ума от тебя, а вот ближайшие столбы не оценят.

- Это... Туфли виноваты. И песок!

           Чхве рассмеялся в открытую, нелепые попытки Хонджуна оправдаться были лишними, Сан привык к чужой походке и хаотичному характеру. Смех у него вызвало лишь очевидное желание Кима быть чуть более притягательным. Он, должно быть, не догадывается, что главное впечатление производит сам факт существования.

           И вот он – эффект паралича. Стоило Хонджуну увидеть Сонхва, как оборвался любой смех и способность реагировать на мир в целом. Ким победил жгучее желание спрятаться за Саном, исчезнуть где-то в океане. Сонхва... Он был красив, как звёздное небо. Темные волосы уложены, открывая аккуратные уши, рубашка не скрывает ровной, изящной шеи. Весь его вид говорит о важности их встречи, о том, что это больше, чем просто прогулка.

           Это свидание. Сви-да-ни-е. Оказывается, так сложно принять это, ведь все до сих пор кажется шуткой и сном. Сама их встреча, тот ритм, известный лишь им двоим.

           Эта абсурдная химия и притяжение, когда находишь другого даже с закрытыми глазами.

- Привет, - Хонджун подходит ближе, позволяет себе обнять Сонхва, не замечая ничего вокруг, - ты выглядишь лучше, чем вчера.

           Уен рядом фыркает, бьет себя по лбу, привлекая внимание. Он думает, насколько же Хонджун безнадежен в этом иррациональном неумении флиртова.

- Хонджун. Диджей. Романтик. Гений коммуникации. Ужасный комплимент!

           В его глазах осуждение мирового масштаба держится минуту, а затем Чон обнимает, крепко, раздражающе интенсивно. Тянется, чтобы поцеловать, Ким едва уворачивается. Его взгляд молит о пощаде и свободе.  

- Совсем со своей любовной драмой забыли про меня! - его руки уверенно оплетали Хонджуна, - а я, между прочим, все устроил. К тебе приехал, Ким!

           Сонхва не ревнует, он только смеется ещё громче, поддерживая Уена. Голос медовый, слегка язвительный:

- Как ты мог, Ким Хонджун! Своего друга и променять на какого-то там омегу!

- Заговор? Против меня? Непростительно, - Хонджун щелкает Уена по носу, выбираясь из цепких рук, - именно поэтому отдаю тебя Сану. Ты не ценишь моего внимания.

           Ким умело вплетает Сана в их странную идиллию. Меняет всех местами, как фигуры на шахматной доске, вставая ближе к Сонхва. Его рука неосознанно находит место на пояснице омеги, прижимая чуть ближе. Тот пахнет знакомо, уже по-родному, если признаться самому себе в первую очередь. Хонджун на сто замков закрывает в себе желание просто прижаться ближе, вдохнуть этот запах. Сейчас он позволяет себе лишь отключиться от возмущений вокруг и любоваться – до потери пульса и связи с внешним миром.

           Это было похоже на мечту, ставшую реальностью. Ту самую мечту, о которой не признаешься, бежишь на скорости, потому что порой отрезвляюще болит. Болит простое осознание – а любить ведь приятно. Приятно, когда на тебя смотрят, будто не существует солнца, будто вы в своей реальности. Глупое переплетение рук, смех над ухом и песок под ступнями.

           Уен о чем-то шутит и Хонджун смеется рефлекторно, взглядом провожает лучики морщин возле глаз Сонхва. Как же он красив. Когда тянется к нему, сжимает ладонь на пешеходном. Когда позирует на фоне солнечного света, заслоняя все собой, а Хонджун даже не может нажать на кнопку, потому что фото никогда не передаст блеска чужих глаз. И это самообман, бесполезная попытка остаться в секунде. И пусть время течет медом, он не отпустит.

           Не отпускает, когда Уен прощается, уводя Сана неизвестно куда. Не отпускает, когда Сонхва оказывается в его объятиях случайно, как паззл, нашедший свою пару. Пытливые глаза смотрят, выискивают любую секунду дискомфорта. Глупый. Глупый и безнадежно пропавший.

- Хонджун, ты хоть чаще моргай, я переживаю.

           Хонджун качает головой, будто просыпается. Он улыбается широко и довольно, смеясь над самим собой:

- Прости, мне кажется, я до сих пор обманываю сам себя. Но вот он ты. И я не могу отвернуться.

           Почти детское признание. Но такое честное – глаза горят привязанностью, ее ничем не подделать, не обмануть. Хонджун сейчас – правда в самом лучшем ее проявлении. Пылающая, дышащая.

- Я никуда не денусь. Даже если позволишь себе расслабиться.

- Я сойду из-за тебя с ума, Сонхва, и разобьюсь, как песочный замок.

           И Хонджун целует его, отпуская собственные мысли и страхи. Медленно, давая право передумать, пока руки ложатся на талию. Пробует на вкус хвою и теплоту дыхания, ворует дыхание и право принадлежать другому. И Пак отвечает с нетерпением, немного возмущенный чужой робостью.

- Стоило подождать.

- Спасибо, я выбирал вкусный бальзам.

           Шутит, но глаза вновь скользят на чужие губы. Хищно, пытаясь сдержаться сейчас. Ему не хочется срываться посреди первого осознанного свидания, все кажется сейчас таким хрупким, только-только проявляющимся сквозь туман размышлений.

- Я…хотел сегодня поехать к нам в гости, показать тебе свою комнату. Вот и все свидание, знаешь, как у подростков. Прогулки по пляжу, скромные владения и…Может, полнолуние...Черт...

           Хонджун путается в словах, не может сосредоточиться, ведь разрывается между желанием и скромностью, что продолжает наивно пищать где-то в сознании. Он ведь все разрушить может? Может ли?

           Но Сонхва будто чувствует другого лучше, чем сам Хонджун. Он ловит его взгляд, расплывается в белозубой улыбке и шепчет притворно-устало:

- Знаешь, ноги так ноют уже. Отдохнуть бы.

           Победа. Хонджун берет за руку, заставляя себя оторваться, и ведет. В сторону дома, потому что теперь не сможет передумать, теперь не сможет бояться.