près du quai
========================
Уже вечерело. Море почти сливается с небом. Только тонкая оранжевая полоса на горизонте напоминает где заканчивается вода. Яхты тихо покачиваются у причала, от чего из белые корпуса отсвечивают серебром в свете редких фонарей.
Моро стоит у перил, сжимая пальцами холодный металл. Он смотрит на воду, но не видит её, ибо глазами всё ещё тот момент. То самое его нелепое действие в пьяном бреду. Да и сам он понятия не имел, почему его сподвигло это сделать.
Песок мягко подавался под ногами. На фоне тихо бурлящего моря, отражавшего свет бледной луны, виднелся лишь небольшой мостик и замерший на нем силуэт. Брюнет слегка сжал кулаки, чувствуя, как тело отказывается идти вперед. Но, пересилив себя, он все же ступил на деревянный настил.
— Киллиан.
Лоренцо позвал его тихо, чтобы лишний раз не напугать. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким шорохом волн.
Киллиан услышал своё имя и на мгновение зажмурился. Пальцы сильнее сжали перила от чего костяшки побелели. Он просто стоял стоял там, неподвижно, ещё несколько секунд собираясь с мыслями, но внутри была только пустота и лёгкая дрожь.
Наконец, он медленно обернулся. Бельгиец открыл рот, но голос предательски сорвался.
— …ещё раз прости за то что сделал это. Мне очень жаль что так вышло.
Моро выдавил из себя лёгкую усмешку, больше похожую на нервный вздох и наконец поднял глаза. В них читалось всё: стыд, и смущение, и страх, и отчаянная надежда что этот разговор всё исправит.
Лоренцо тихо вздохнул, стирая со лба холодный пот. Он опустил взгляд на темную воду, шумно бившуюся об опоры моста.
—Я же сказал, что не сержусь. Я… мое отношение к тебе не изменится. Только скажи…
Мужчина слегка поморщился, заранее чувствуя горький вкус этого разговора.
—ты сделал это только из-за алкоголя?
Не поворачивая головы, Лоренцо продолжал смотреть на воду, но в его тихом голосе отчетливо слышалась грусть.
Вопрос повис в воздухе и был он довольно тяжёлый… Он смотрел на профиль Лоренцо, на то, как тот упорно не поворачивается в сторону фотографа, как его плечи напряжены.
— нет.. не из-за алкоголя… он просто придал мне смелости.
Моро помолчал, собираясь с мыслями. Слова давались тяжело, но он знал если сейчас не скажет, то явно потом не простит себе.
— Это был я. Тот кто боялся признаться даже себе.
Услышав долгожданный ответ, брюнет заметно расслабился. На его губах даже скользнула мимолетная улыбка, но он почти сразу вновь стал серьезным.
— И… как давно?
Он понимал, навряд ли кто-то мог искренне влюбиться в образ легкомысленного ловеласа, который усердно крутили в новостях. Но ему до сих пор с трудом верилось, что кому-то хватило всего пары недель близкого общения, чтобы проникнуться к нему симпатией. И все же признание Моро заставляло сердце биться чаще, а внутри разливаться непривычное, щемящее тепло.
Тот лишь перевел дыхание. Вопрос Лоренцо застал его врасплох, хотя он должен был ожидать чего-то подобного. Он отвел взгляд в сторону, снова уставившись на темную воду, но на этот раз чтобы собраться с мыслями.
— Трудно сказать точно… — Голос звучал задумчиво, почти удивленно собственным словам. — Может быть… с той самой фотографии на квалификации. Где ты смотрел в сторону и выглядел так, будто решал все проблемы мира? Или когда мы просто гуляли..
Он усмехнулся, но усмешка вышла нервной, почти растерянной, от чего он не думая снова перевёл взгляд на итальянца.
— Ты не похож на того, кого показывают в новостях, Лоренцо. Ты совсем другой. И я заметил это не за две недели… Так что, наверное, давно. Просто я боялся признаться сам себе…? И поэтому напился. И да, это не оправдание. Но это правда. Ты первое, что я чувствую по-настоящему за последние годы.
Слегка покачав головой, кудрявый мужчина развернулся и облокотился спиной о перила. Он мягко смотрел на занервничавшего Моро, который отчаянно пытался подобрать слова, и время от времени понимающе кивал, давая понять, что принимает его чувства.
—Ты мне тоже нравишься.
Лоренцо тепло улыбнулся и накрыл ладонь Киллиана своей, нежно поглаживая ее большим пальцем.
—Я думал, что… тебе нужны только деловые отношения. Но когда ты стал… всё чаще оказываться рядом, я понял, что хочу, чтобы так было всегда.
Он бережно, но крепко сжал его пальцы, словно больше не желал отпускать.
Бельгиец замер. Тёплая ладонь Лоренцо накрыла его руку, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Он смотрел на их переплетённые пальцы, потом снова на лицо Лоренцо от чего в груди разрасталось что-то тёплое, почти болезненное.
— Ты даже не представляешь, как я боялся этого разговора, — тихо сказал он, сжимая пальцы в ответ. — Я думал, что ты скажешь.. мол.. ”Давай забудем". Или хуже.. что я переступил черту, которую нельзя было переступать.
Запнувшись на последних словах фотографа слега сжал пальцы в ответ, переплетая их с Риккарди.
— А ты говоришь, что хочешь, чтобы я был рядом. И я не знаю, что мне делать с этим ощущением. Потому что я привык быть за кадром. А с тобой мне хочется оказаться в центре. И это пугает и радует одновременно.
Киллиан сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров прильнув боком к итальянцу. Он поднял свободную руку и робко коснулся пальцами щеки Лоренцо, проводя по скуле словно пытался удостовериться, настоящий ли он.
— …Я хочу попробовать. Если ты тоже.
Голос Моро дрогнул перейдя на шепот, но он улыбнулся довольно искреннее.
Итальянец почувствовал теплое дыхание шатена, судорожно сглотнул подступивший к горлу ком и едва заметно кивнул. Сердце в груди билось так сильно, что, казалось, этот стук заглушал шум прибоя. Он боялся заговорить или лишний раз пошевелиться, чтобы не разрушить хрупкое волшебство момента. он прижался к Киллиану почти вплотную, улавливая едва заметный, знакомый запах его парфюма. Лоренцо бережно приподнял руку и положил ладонь на затылок шатена.
—Да…
Заглянув на секунду в глаза Моро, итальянец наклонился еще ближе, прислушиваясь к его сбивчивому дыханию. Рука скользнула вверх по его предплечью и уверенно, но бережно легла на талию, притягивая парня ближе к себе.
А затем Лоренцо наконец прикоснулся своими губами к его губам. Это был невероятно мягкий, осторожный поцелуй был обещанием того, что отныне все действительно будет иначе.