Просто о сложном: Геополитические последствия ослабления южного фланга НАТО (3) #nobrainer #worldmap #toldyouso

Просто о сложном: Геополитические последствия ослабления южного фланга НАТО (3) #nobrainer #worldmap #toldyouso

Gonzaga


(Продолжение)

Турция при Эрдогане превратилась во вполне самодостаточную региональную державу благодаря усилению своего политического влияния в регионе, значительному экономическому росту и наращиванию военной мощи. Турция сегодня чувствует себя достаточно уверенно и может вполне обойтись без гарантий своей безопасности со стороны НАТО.


В отличие от ситуации времен холодной войны, российская военная угроза не воспринимается Турцией как определяющий фактор военного планирования. Даже в период резкого ухудшения российско-турецких отношений из-за сбитого российского военного самолета, обе страны, при всей политической риторике, прекрасно понимали немыслимость сценария военной эскалации.


Даже по вопросу гражданской войны в Сирии, несмотря на во многом разные и даже взаимоисключающие интересы, в том числе по послевоенному устройству в Сирии, Турции и России удалось найти области сотрудничества, а разногласия отложить на потом.


Если говорить в географическом аспекте, то кардинально изменился геополитический ландшафт и на Черном море, и в восточном Средиземноморье.


С присоединением Крыма и Севастополя, Россия решила двуединую военно-политическую задачу: выдвижение своей военной инфраструктуры ближе к восточному и южному флангу НАТО, а также гарантированное сохранение базы Черноморского флота в Севастополе. С решением этой задачи Россия получила возможность обеспечить подавляющее военное превосходство на Черном море и уверенно выдвинуться в восточный район Средиземного моря.


Присоединение Крыма и Севастополя дало импульс серьезному обновлению Черноморского флота, модернизации его базы в Севастополе и созданию в Крыму новой военной инфраструктуры. Такое военное усиление России отрезвляюще подействовало на черноморские страны, такие как Грузия, Румыния и Болгария, которые теперь стараются лишний раз не провоцировать Россию своими действиями (это, отчасти, связано и с внутриполитическими процессами в этих странах).


Украина, скорее всего, еще долго будет оставаться враждебным России государством, но о вступлении в НАТО речи уже не идет. Сама же по себе Украина и в весьма далекой перспективе не сможет представлять военно-стратегическую угрозу для России. Даже если ею будут предприниматься попытки создания региональных военно-политических структур, например, в рамках ГУАМ.


Есть, правда, один вопрос, который требует отдельного внимания. Турция начала строительство канала, который будет дублировать Босфор, и планирует завершить его строительство к 2023. Декларируемая цель – повысить безопасность навигации по Босфору, который действительно перегружен, особенно при прохождении нефтяных танкеров и газовозов. Единственно, что пока не совсем понятно: к каким последствиям это может привести с точки зрения действия Конвенции Монтрё о свободе судоходства в проливах, которая также налагает ограничения на проход военных кораблей третьих стран...


В восточном Средиземноморье ситуация также серьезно поменялась, прежде всего, в результате сирийского кризиса и активного участия России в его урегулировании. В 2013 году Россией было принято решение о возобновлении своего военного присутствия в Средиземном море путем создания действующей на постоянной основе Средиземноморской эскадры в составе 10 кораблей. Было принято также решение провести значительную модернизацию российской базы в Тартусе (Сирия), проведя дноуглубительные работы, строительство новых плавучих пирсов, другой инфраструктуры, а также усилить защиту объекта (противовоздушная оборона и пр.).


Возможности штатного вооружения Средиземноморской эскадры, а также кораблей других российских флотов и Каспийской флотилии, были не раз продемонстрированы в ходе сирийского конфликта ракетными ударами по наземным целям. Не менее эффективными были удары, нанесенные по объектам террористов с использованием российской стратегической и фронтовой авиации. Размещенные в Сирии комплексы противоракетной и противовоздушной обороны обеспечивают защиту военных и гражданских объектов, а при необходимости могут обеспечить введение над Сирией бесполетной зоны.


Военное присутствие России в восточном Средиземноморье позволяет ей не только оказывать необходимое военно-политическое давление на урегулирование сирийского кризиса, но и заставляет считаться с ней региональные державы, причем не всегда дружественные. Защищая собственные зоны влияния, Россия одновременно создает потенциальную угрозу интересам других стран, что заставляет их лишний раз подумать, прежде чем совершать враждебные действия в отношении России.


Среди таких интересов: нефтегазовые месторождения у берегов Турции и Египта, поставки СПГ газовозами из Персидского залива на европейский рынок, проект газопровода из Катара, военная активность в регионе (отслеживание средствами радиоэлектронной разведки), проход военных кораблей третьих стран по Суэцкому каналу и пр.


Военное присутствие в зоне собственных интересов - это не бряцанье оружием, а фактор международной политики. Как сказал недавно Джеймс Мэттис, министр обороны США: «We are grateful for the sacrifices our people are making to strengthen the military, so our diplomats can always negotiate from a position of strength.»