пролог в сюжет.
𝕺 𝕲 🪆Мир треснул не от грома, а от тишины. Слишком долго люди переставали верить в чудовищ, пока сами не стали пустыми. Слова, что раньше пугали детей, умерли. Песни, что когда-то шептали ветра, застряли в ртутном небе.
И тогда что-то вспомнило о нас.
Земля выгнулась под давлением чужих снов. Из складок пространства потекли истории, те, не рассказанные до конца, забытые наполовину, сожжённые у костров. Небо раскололось, как кожа на барабане, и через него хлынули образы; крылатые, водяные, костяные, дымчатые.
С каждым человеком соединилась тень. Существо, рождённое из его страха, любви, мести, родовой памяти. Не бог, и не демон. Просто эхо, которому больше некуда было идти.
Теперь границы фольклора были не между странами, а между сердцами. И каждый, кто когда-то мечтал, стал порталом.
￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣
Сначала это выглядело красиво. Люди просыпались и видели в себе существ, которых невозможно было вспомнить наяву. Они следовали за ними один-в-один, говорили ими сквозь зеркала, грели ладони на дыхании того, чего, как считали, не существует. А потом стало ясно, если миф ожил, значит, место для него кто-то должен уступить.
Нации перестали существовать как географические понятия.
Фольклорные сущности начали "притягивать" территории к своим мирам.
Сахара стала зеркальным морем, где танцую джинны, над Норвегией открылись холодные сияния, степи превратились в царства ветра, населенные телами забытых существ. Границы определялись не линиями, а снами, которые там видели.
Каждый человек обрел свою фольклорную сущность. Но у некоторых связь пошла глубже. Они стали сливаться, делить разум, память, чувства. Иногда человек исчезал полностью, и существо занимало его место, но с остатками его голоса. Тогда появлялись особи, что являлись большим, чем теперешние гибриды — их смели назвать "эхом” тех измерений, что следили. Таких вылавливали, словно подопытных кроликов, с интересом изучая этих существ.
Религия рассыпалась. Люди перестали молиться, теперь они могли видеть, кому раньше молились. Государства рухнули, уступив место доминионам легенд, зонам влияния конкретных духов или народных архетипов. Наука выжила, но стала совсем другой, словно перевернутой. Изучали давно позабытое.
￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣￣
Когда сопряжение грёз переписало сам воздух, мир начал звучать. Каждая улица имела свою тональность, каждый человек имел свой аккорд. Но с приходом эхо этот хор стал нестерпим. Люди слышали слишком много, шум чужих мыслей, шепот ветров, крик теней. Из этого безумия родилось новое братство.
Песенные Охотники — люди, отказавшиеся от своих духов. В момент, когда их эхо тянуло руку, они ответили песней, и она стала орудием Они считают, что фольклор — это вирус, что “эхо” крадут человеческую индивидуальность. В их песнях нет красоты, только намерение очистить.
“Если чудовище говорит через тебя — заглуши его.
Если оно поёт твоим сердцем — заставь сердце молчать.”
Но хоть и они могли глушить свои сущности на время, избавиться от них полностью они не могли. Они вырывались раз в месяц с новой волной, заставляя их обладателей страдать и терпеть волны агрессии. Теперь Охотники всей душой старались найти способ заглушить их вой навсегда, дабы вернуть свою вселенную и власть на круги своя.