прокси

Ты проскальзываешь в кабинет Нёвиллета неслышной тенью, заперев за собой дверь, легко ступаешь по мягкому ковру. 

Верховный судья Фонтейна погружен в свою работу и лишь обнимает тебя одной рукой когда ты забираешься к нему на колени, не отрываясь от документа который держит в другой.

— Дорогая моя, одну минутку, — его глаза бегают по строчкам и ты послушно ждешь, ложась головой ему на плечо. Долг для юдекса на первом месте, и ты совершенно не собираешься этому препятствовать. Отчасти, это тоже причина почему ты его полюбила. 

В конце концов он откладывает документ в сторону, и поворачивает голову к тебе, улыбаясь самыми уголками губ.

— С возвращением, моя дорогая, — длинные пальцы слегка надавливают на твою поясницу, и ты послушно перетекаешь в другое положение, оседлав его бёдра. — Как прошёл твой визит в крепость?

Ты улыбаешься в ответ, подаешься вперёд чтобы потереться носом об его щёку, и Нёвиллет чуть поворачивает голову чтобы вдохнуть запах твоих волос.

— Отлично, монсеньор Нёвиллет, — целуешь его в уголок идеальных губ. — Все ваши сообщения были переданы Ризли без каких-либо… упущений.

Нёвиллет кивает, довольный твоими словами. Его руки скользят вверх по твоему телу, поднимаясь к вороту блузки и ты чуть вздрагиваешь, чувствуя касание ткани его перчаток к твоей коже, когда он расстегивает две верхние пуговицы, обнажая твои ключицы и шею. 

— Он не был груб с тобой, я надеюсь? — глаза цвета океанской глубины внимательно изучают оставленные на тебе следы герцогской ласки. Ты качаешь головой, сладко поёживаясь под этим взглядом от воспоминаний о последней ночи перед подъемом на поверхность.

— Вовсе нет, монсеньор Нёвиллет, — ты ёрзаешь у него на коленях и отпечаток зубов на твоей ягодице тут же даёт о себе знать. — Ну, если только чуть-чуть.

Нёвиллет издаёт задумчивый звук прежде чем поднести руку к твоему рту. Ты подцепляешь зубами матерчатую перчатку, тянешь на себя, стаскивая её с холеной ладони медленным движением, и закусываешь губу сквозь барьер ткани, когда мягкие подушечки пальцев касаются меток, оставленных на твоей шее и плечах.

— Мхмм, — постанываешь, слегка приглушенно, роняешь перчатку изо рта, откидывая голову назад, позволяя ему разглядеть алые засосы и лиловые синяки во всей красе. — Нёви-

— Ты божественно выглядишь, моя дорогая, — Нёвиллет наклоняется к тебе, раздвоенный драконий язык скользит по следам на твоей коже, словно пытаясь почувствовать их на вкус, пока его пальцы гладят твою ключицу.  — Монсеньор герцог не просил мне ничего передать?

Ты с трудом выныриваешь из сладкого, жаркого тумана вожделения, вспоминаешь, что, перед тем как отпустить тебя к лифту,  горячо шептал тебе на ушко Ризли, покусывая, как будто не мог сдержать свои церберовы инстинкты, и твои глаза слегка расширяются.

— М-монсеньор, это… Я думаю это подождёт до дома, — нарушение правил вашей маленькой игры, и Нёвиллет мгновенно останавливается, отстраняясь. Пальцы второй руки, всё ещё в перчатке, обхватывают твой подбородок, глаза цвета океана смотрят на тебя с лёгкой укоризной.

— Моя дорогая, ты же знаешь, что нашу корреспонденцию нужно передавать сразу, какого бы содержания она ни была, — мягко отчитывает он, поглаживает большим пальцем твою нижнюю губу, легко сминая, надавливая, и ты послушно приоткрываешь рот.

— Конечно, монсеньор Нёвиллет, — отзываешься ты несколько невнятно, ощущая языком ткань перчатки. — Вы позволите?

— Приступай, моя дорогая, — кивает юдекс, отпуская твоё лицо. 

Ты на мгновение прикусываешь губу, прежде чем наклониться ближе к Нёвиллетту и резко подаёшься вперёд, буквально впиваясь зубами в узкую полоску плоти между линией челюсти и высоким воротником. 

С губ Нёвиллета срывается вздох-стон, но ты не отпускаешь его, втягивая фарфоровую кожу в рот, прикусываешь сильнее, запечатляя на шее верховного судьи пламенеющую алую метку, ещё более глубокую, чем те, что Ризли оставил на тебе. 

Когда ты наконец отстраняешься, сразу становится понятно, что без дополнительных предметов одежды вроде платка или шарфа скрыть её будет совершенно невозможно. 

Как герцог и хотел. 

— Монсеньор Ризли просил передать, что он поднимется на поверхность через два дня, ему необходимо сопроводить подозреваемого, и он будет рад встретиться с нами на… чашечку чая, — объясняешь ты, глядя в горящие глаза Нёвиллета. 

Лёгкая улыбка снова трогает уголки губ юдекса. 

— Прекрасные новости, моя дорогая. Давно нам не приходилось собираться вместе без какого-либо… более печального повода.

Он берёт твои руки в свои, подносит запястья со следами наручников к губам, запечатляя на подсохших ссадинах нежные поцелуи, прежде чем завести их тебе за спину, прижимая к своему столу и ты выгибаешь спину, подаваясь к Нёвиллету, который вновь склоняется к твоей обнаженной шее и ключицам, зализывая следы от зубов Ризли, целует и даже легко кусает уже чувствительные участки, заставляя тебя сдавленно стонать и вжиматься в его касания ещё сильнее.

С ними твоя шея всегда похожа на поле битвы, покрытая почти никогда не сходящими следами их ласк. Ризли предпочитает использовать зубы, шутит про свои манеры цепного пса, оставляя россыпи фиолетовых и алых укусов на любых мало-мальски мясистых участках твоего тела — на бёдрах, ягодицах, животе, груди, на округлых плечах, и конечно же на шее. Ризли не груб намеренно — но и не осторожен излишне, не стесняется делать хорошо-и-больно, потому что с ним удовольствие всегда стоит этой лёгкой и по-своему сладкой боли.

Нёвиллет, напротив, для дракона пускает зубы в ход редко, и только чтобы покрыть собой укусы, оставленные на твоей шее Ризли. Он мучает тебя по-своему, томительно-сладко, находя все самые чувствительные точки на самых неожиданных участках твоего тела и не прекращая ласкать до тех пор, пока ты не взмолишься о снисхождении, хоть правосудие и почти всегда беспощадно.

Обычно ты остаёшься с ним до тех пор, пока не сойдут синяки и засосы от герцога, пока ты не начнешь пахнуть для их одинаково тонкого обоняния только юдексом — его парфюмом, его телом, его драконьей сутью. Тогда и только тогда, когда на тебе не остаётся ничего, что напоминало бы о Ризли, ты покидаешь дворец Мермония и постель Нёвиллета и отправляешься в крепость Меропид — принести герцогу весточку с поверхности. И всё повторяется по кругу. 

Влюбленные дракон и цербер так редко видятся, и ты — их посланец, их прокси, их возлюбленная, одна на двоих, что они не стесняются демонстрировать в редкие моменты, когда вам всё-таки удаётся собраться всем вместе, и ты бережно хранишь в памяти каждое объятие, каждый вздох и стон, каждое прошепченное в темноту ночи слово, и каждое мгновение, когда видишь их друг с другом. 

А то, что после этих встреч ты некоторое время не можешь нормально сидеть?

Абсолютно того стоит.

Они того стоят.