продолжение

— Я... — её голос сорвался на хрип. Она резко, почти отчаянно, перевела взгляд на второго мужчину, высокого и надменного. — Господин Лестрейндж...

Этот самый господин Лестрейндж с холодной учтивостью взял её руку — ту самую, с кольцом, — и коснулся её губами. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, тут же переметнулся на сжавшуюся от ужаса Гермиону.

— Протяни ему руку, — прошипела Джинни ей прямо в ухо, и в этом шипении была не просьба, а почти приказ.

Гермиона, вся дрожа, механически, будто до сих пор вне сознания, подчинилась.

— Рудольфус Лестрейндж, — галантно, как на светском приёме, представился мужчина, его пальцы холодно сомкнулись вокруг её дрожащей ладони.

Волдеморт наблюдал за сценой с безжизненной улыбкой.

— Джиневра, приведи её в порядок. — холодно, не терпя возражений, произнёс Тёмный Лорд Гонт.

И Джинни, не говоря больше ни слова, сжав пальцы на руке подруги так, что кости заныли, резко развернула её и почти силой потащила прочь из зала, вглубь лабиринта нового, невыносимого кошмара.

Они шли по, казалось, бесконечному, тускло освещённому коридору. Каждый собственный шаг пугал Гермиону, она совсем не понимала чего ожидать. Воздух сгущался от её тяжёлого, прерывистого дыхания. Вот-вот — и она сорвётся.

— Что здесь происходит?! — Грейнджер по воле страха перешла на истеричный шёпот, когда они отошли на достаточное, как ей показалось, расстояние. — Какого чёрта этот... ОН... трётся вокруг тебя? Он убил Гарри! Мерлин, Джинни... С ума сойти...

Джинни вдруг резко остановилась перед одной из тёмных дубовых дверей. Её пальцы впились в грязные плечи Гермионы, заставив ту замолкнуть, и она повернула подругу лицом к себе, заглядывая прямо в глаз. А глаза её были полны смятения и ужаса.

— Успокойся. И слушай меня, — голос Уизли был низким и напряжённым, словно натянутая струна. — Всё изменилось, пока ты была в заточении. И всё, что мы можем сделать сейчас — это подстроиться. Знаешь ли ты, чего мне стоило добиться того, чтобы ТЫ вышла на волю?..

Джиневра намеренно, почти жестоко, сделала акцент на слове "ТЫ". Гермиона замерла, её тело всё ещё пульсировало от адреналина и отвращения.

— Они все ценят чистоту крови. А Рудольфус Лестрейндж... среди всех он выбрал тебя. Магглорождённую. Понимаешь, что это значит?

— В-выбрал?.. — голос Гермионы дрогнул, став беззвучным шёпотом. В этом слове заключалась бездна нового, леденящего душу кошмара.

— Послушай меня, Гермиона... Пожалуйста... — взглд Джинни на мгновение смягчился, в нём заблестели слёзы. — Ты бы умерла там. В этой тюрьме. Ты. Бы. Умерла. А стать женой уважаемого в этом... в этом новом мире человека... это лучшее из двух зол.

— Нет, — тут же выдохнула Гермиона, качая головой, отшатываясь. — Не лучшее. Никогда.

— Я бы не дала тебе умереть! — голос Джинни снова стал твёрдым, в нём зазвучала отчаянная решимость. Она почти кричала. Но резко осеклась и перешла на беспомощный шёпот. — Ни за что... И... я клянусь, ты будешь в шелках, с тобой будут обращаться как с принцессой... ты будешь жить.

— Так он обращается с тобой? — выкрикнула Гермиона, и её голос словно скрипел, полный горькой насмешки и боли. — Тёмный Лорд, из-за деятельности которого погиб твой брат! От рук которого погиб твой парень! И ещё миллионы хороших людей! Это ОН обращается с тобой как с принцессой?!

Джинни резко отвернулась, будто получила пощечину. Её плечи напряглись, она не могла больше выносить этого взгляда — взгляда, который видел её предательство, её слабость, её сделку с дьяволом.

— Войди в эту комнату, — её голос стал безжизненным и плоским, пока она открывала дверь. — Прими душ и надень платье, что лежит на кровати. Это не обсуждается.

Джиневра так и не посмотрела на Гермиону. Не могла. Горечь и стыд подступали к горлу, несмотря на все её попытки убедить себя, что она действует правильно. Что это — единственный путь к выживанию в мире, который они проиграли. К достойному выживанию.

— Я буду ждать тебя за дверью.