продолжение

АКТ 2

Столовая лечебницы

– Мне понравилась твоя идея вылить зелье в белье, Джинни, но долго мы так играть не сможем, – полушёпотом произнесла Фэй.

– А мне понравилось, как хорошо ты в этот раз сыграла поехавшую и назвала жирную суку жирной сукой, – ковыряя пальцем холодную кашу, Джинни еле заметно усмехалась.

– Ну, повезло, что сегодня нам насильно не затолкали эту жижу в глотки. В прошлый раз я несколько дней была не в себе… Кажется, – когда Фэй вспоминала эти моменты, её кожа покрывалась мурашками. Зелья, которые им давали, абсолютно точно не помогали, из-за них девушки могли выпадать из реальности на длительный срок и творить невесть знает что.

– Ты что-то совсем перестала говорить в последнее время, – взгляд Джинни с осторожностью двинулся в сторону Анджелины. Её всегда красивая тёмная кожа сейчас выглядела болезненно, щёки были впалыми, а взгляд пустым.

– Они ответят за Фреда и за всех остальных, – вилка Анджелины, бездумно уставившейся в одну точку, противно заскрипела по тарелке, заставляя Джинни и Фэй скривиться.

– Ты говорила, что у тебя есть план или что-то вроде того, да? – Фэй с серьёзным взглядом уставилась на Анджелину, надеясь, что её состояние – это просто игра на публику и она не сходит с ума по-настоящему.

– Есть. Завтра в общую терапию нас должна забрать сестра Кэрроу. Именно она обычно приходит в шесть утра, когда ещё не светает, поэтому, когда она уйдёт, мы выйдем и выберемся через прачечную.

Когда Анджелина говорила, она не смотрела ни на кого, только в несуществующую точку. Её губы еле шевелились, но слова звучали, пусть и тихо, тем не менее, пугающе уверенно. Казалось, что она готова на всё, чтобы сбежать.

– Но… как мы выйдем? – вопрос был резонным, поэтому его одновременно задали и Джинни, и Фэй.

– Я оставила осколок зеркала под матрасом в палате общей терапии, – после этих слов подруги Анджелины оживились, чуть не вышли из образа, – Я вскрою замок. Мы выберемся.

АКТ 3

На пути к выходу

– Ни звука, – шепчет Джинни. – У нас всего пара минут, чтобы добраться до прачечной. Потом вернётся Кэрроу и начнёт бить тревогу.

Дверь без лишнего шума подчинилась её руке, и троица прошмыгнула в холодный коридор. Они были босые, облачённые в тонкие больничные халаты тёмно-бордового, почти кровавого цвета. Видимо, эта деталь была прихотью Тёмного Лорда, потому что все пациенты этой закрытой лечебницы носили одежду именно этого оттенка вместо привычного белого.

Анджелина шла впереди, пряча огромный осколок в рукаве и готовясь в случае чего применить его в качестве средства самообороны. Джинни и Фэй двигались за ней, морщась от неприятного запаха зелий, настоев и других медикаментов, которые сейчас наверняка варились за некоторыми дверями.

– Сюда, – еле слышно указала Анджелина и сразу же открыла нужную дверь прачечной.

Перед ними предстала огромная груда грязных больничных роб пациентов. Вещей было так много, что они заполняли практически всю комнатушку. Смрад металла, мочи и гнили заставил девушек задержать дыхание, но совсем не заставил отступиться. Сейчас они, кажется, поняли, почему тут их одевали в бордовые цвета – так персоналу было проще во время стирки справляться со следами крови, рвоты и других телесных выделений.

– Придётся разгребать это вручную. И быстро, – строго пояснила Анджелина.

– …и не обблеваться, – Фэй дополнила её скрипящим из-за задержанного дыхания голосом.

Нырнуть в кипу липких, влажных поношенных тряпок ничего для них не стоило. Пытка запахом и тошнотой была ничем по сравнению с тем, что творили с ними местные приспешники Тёмного Лорда, называющие себя лекарями. Анджелина с безразличием отбрасывала мокрые брюки и халаты, Фэй напряжённо сводила брови, когда чужая липкая кровь оставалась на её ладонях, а Джинни до боли кусала язык и щёки изнутри, когда на её руку ненароком упал ещё свежий лоскуток чьей-то кожи. Никто из них не издал ни писка.

Вскоре перед ними образовался маленький коридор из грязной одежды, и перед лицами показалась дверная ручка. Они знали: Кэрроу и другие уже их ищут. Пути назад не было.

– Скорее, Джонсон! – тихо запищала Фэй от тревоги, когда из коридоров начал доноситься шум начавшегося переполоха.

Анджелина сжала в руке осколок стекла. Джинни и Фэй застыли, глядя на неё с мольбой. И вдруг… рука её дрогнула. Самый острый уголок, тот, которым Джонсон должна была вскрыть замок, с непомерной силой вонзился в её же предплечье. Анджелина не просто резала – она буквально вдалбливала стекло себе в руку, разрывая кожу и сухожилия, заставляя густую, тёмную кровь бить фонтаном, забрызгивая её лицо, халат и груды грязного белья вокруг.

– Что ты делаешь! – Данбар выкрикнула, но успела закрыть собственный рот рукой, чтобы не дать шуму разнестись за пределы комнаты.

Джинни схватила её за плечо, не позволяя приблизиться к Анджелине, чтобы та не поранила и Фэй.

– Они же нас запрут, Анджелина… Зачем… – слёзы выступили на глазах Уизли, когда она стиснула руками дёргающуюся Данбар, всё ещё боясь, что та попытается помешать и пострадает.

– А что вы ожидали? – Джонсон продолжала изрезать себя, заляпывая и собственное лицо, и одежду, и всё вокруг, что и без того было в чужой крови. – Что я действительно открою дверь простым осколком? Что всё так просто?

Земля начала уходить из-под ног Анджелины. Она упала на колени, потому что начала слабеть от чудовищной кровопотери. Стекло выскользнуло из её раны, но девушка подхватила его и прижала к замку.

– Vitam et sanguinem meum do, utor vi tenebrarum*, – на последних вздохах Джонсон начала шептать что-то вроде заклинания. Длинного, неразборчивого и совершенно незнакомого ни Фэй, ни Джинни. – Sigillum invisibile aperietur, nam pretium eius anima mea est*…

Последние слова Анджелины уже напоминали тихий вой, хрип старика, из которого исходит последняя ниточка души. Она закашлялась, изо рта хлынула алая пена – магия, определённо тёмная, высасывала из неё остатки жизни. Её тело свела судорога, пальцы вцепились в дверной косяк, но глаза уже стекленели, зрачки расширялись, затягиваясь мутной пеленой. Она попыталась сделать ещё один вдох, но грудь лишь сухо вздыбнулась и замерла. Лицо побледнело до серого оттенка, губы посинели, а рука безжизненно упала, оставляя на металле замка кровавый развод. Последнее, что вырвалось из её горла, – булькающий, влажный хрип. Затем тело обмякло и завалилось на бок, а из раны на руке всё ещё сочилась тёплая кровь, смешиваясь с грязью на полу.

Фэй дёрнулась, но Джиневра всё ещё сжимала её в тисках.

– Посмотри, она открыла замок! – завопила Фэй, кивая на полностью треснувшую, окровавленную замочную скважину.

– Стоять на месте! – резкий крик заставил Джинни стиснуть Фэй ещё сильнее. Она боялась отпускать её, не могла осознать происходящее, когда под ногами валялся залитый кровью труп Анджелины.

– Уизли, Данбар, Джонсон! Вы не выберетесь из одиночки в ближайший месяц! – мерзкий низкий голос Кэрроу был слишком близко. Через мгновение её силуэт вырос из-под груды растолканных ими же грязных халатов.

Кажется, медсестра оценила обстановку мгновенно, так как её взгляд сразу зацепился за окровавленный треснувший замок и бездыханное тело своей самой спокойной и податливой пациентки.

– Авада Кедавра! – она не мешкала ни секунду, сразу же выстрелила смертельным проклятьем прямо в сторону Фэй и Джинни.

Всё ещё державшая подругу в тисках Джинни вдруг почувствовала, как тело Фэй становится тяжёлым, как её вес обрушивается на её руки, и с ужасом осознала – она умерла. Зелёная вспышка ударила Фэй прямо в грудь, и на мгновение та замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Её глаза широко распахнулись, в них плеснулась паника, а затем – абсолютная пустота. Рот приоткрылся, но вместо крика вырвался лишь беззвучный вздох. Кожа на лице мгновенно побледнела, покрылась липким потом, и по щеке скатилась одинокая слеза – последнее проявление жизни. Тело Фэй обмякло, ноги подкосились, и она стала заваливаться вперёд, безжизненно свесив голову, с растрёпанными светлыми волосами, прилипшими к вискам. Джинни почувствовала, как её ладони упираются в холодную, уже остывающую плоть Фэй, как под пальцами перестаёт биться пульс. В нос ударил резкий запах горелой ткани – след смертоносного заклинания.

Дрожь ужаса, ненависти и стыда овладела телом, но Уизли сообразила сразу – надо бежать. Она пригнула голову, продолжая стискивать уже переставшую дышать Фэй. Джинни буквально использовала её тело как щит – приподняла его, прикрываясь им от возможного нового заклинания Кэррой, чувствуя, как безжизненная конечность болтается, словно тряпичная. Ей понадобилось пара секунд, чтобы нащупать измазанную кровью Анджелины дверную ручку, надавить и толкнуться наружу.

Тело Фэй выскользнуло из рук, как мокрая тряпичная кукла, и с глухим стуком упало на порог, раскинув руки в стороны. Джинни выбралась за дверь. Она свободна. Но за спиной остались две мёртвые подруги – и в ушах всё ещё звучал их предсмертный хрип.

АКТ 4

Новый цикл

Звук падающего тела Фэй и последнее издыхание Анджелины всё ещё звучат в ушах Джиневры как белый шум в радиоэфире. Она не открывает глаз. Её ноздри втягивают свежий воздух, а босые ноги ощущают, как прохладная колючая трава ласкает их. Уизли так хочется задержаться в этом мгновении на лишнюю секунду. Сейчас она побежит… Всё будет хорошо.

– Мисс Уизли! – чужой голос звучит где-то далеко, как эхо. Джинни изо всех сил пытается игнорировать его, не слушать, не дать себе сосредоточиться на нём.

Но у неё не получается. Потому что ещё через мгновение её лицо обжигает жестокой, агрессивной пощёчиной.

Глаза Джинни распахиваются в ту же секунду. Ей кажется, что она сейчас упадёт, но вместо падения она начинает щуриться от странного, режущего света плафона.

– Уизли! Какого Салазара ты не приняла зелье?! – медсестра, которую Фэй назвала "жирной сукой", стоит прямо над ней.

Тело Джинни вдруг охватывает неестественная судорога. Но она не успевает скрючиться, как женщина грубо хватает её за грязные волосы, наматывая их на ладонь.

– Почему я в кровати?! – в истерике выкрикивает Джинни, пытаясь оттолкнуть медсестру, но та не уступает. Она лишь сжимает пальцами челюсть девчонки, надавливает, заставляя открыть рот, и насильно вливает туда содержимое пузырька.

– Так-то лучше, – женщина брезгливо отталкивает Джинни, позволяя ей вновь упасть на койку, затем отходит на пару шагов. – Отправишься сегодня на "Выжигание Лжи". И молись, чтобы там была доктор Лестрейндж, потому что Тёмный Лорд тоже решил посетить лечебницу сегодня.

За медсестрой захлопывается дверь, а Джинни застывает на кровати. Она пытается закрыть лицо руками, но тело начинает слабеть. Зелье уже разливается по венам, стирая грань между явью и бредом. Пути назад нет.

– Почему ты не вылила его в бельё… – эхо голоса Фэй смазанно, почти неразборчиво звучит в голове. Джинни слышит, как стучит металлическая стяжка на её руке, но сил ответить уже нет.

– Джинни… Это же была твоя идея… Почему ты… – затем в сознании проносятся слова Анджелины, такие же тихие, как в той прачечной, где она разрезала себе руку и прошептала проклятое заклинание.

Что там произошло? Сон? Иллюзия? Просто бред запертой в лечебнице сумасшедшей? Джиневра не успевает понять, не успевает даже подумать... Её глаза закрываются. Никто не увидит её и не услышит о Джинни Уизли – в ближайшую неделю точно. А потом всё начнётся заново.

*Жизнь и кровь отдаю свою, пользуя силу тьмы

*Незримая печать будет открыта ибо плата за это равна душе моей