продолжение
— Нет, мисс Уизли, вы не поняли, — тон его голоса не изменился. — Я не собираюсь ничего вам колоть. Ведь вы не больны, не так ли? Посттравматический синдром — это не невменяемость.
Её взгляд застыл. Зрачки расширились, а во рту мгновенно пересохло. Впервые с того момента, как она попала сначала в Мунго, а потом и сюда, кто-то вслух произнёс, что Джинни не сумасшедшая. И почему-то от этого ей стало ещё страшнее.
— Кто вы? — голос дрогнул, зубы заскрипели.
— Господь — Пастырь твой; ты ни в чём не будешь нуждаться... — начал вдруг он. Глубокий голос не вселял ужаса — совсем наоборот. Но сами слова... — Он покоит тебя на злачных пажитях и водит тебя к водам тихим, подкрепляет душу твою, направляет тебя на стези правды ради имени Своего. Если ты пойдёшь и долиною смертной тени, не убоишься зла, потому что Я с тобой; Мой жезл и Мой посох — они успокаивают тебя.
— Вы... Б-бог? — произнося это, Джинни не до конца понимала, что имеет в виду. Концепции единого Творца как таковой не существовало в магическом мире, но она была в мире магглов, и этот человек, судя по всему, знал о ней как никто другой.
— Запоминай, Джиневра. Я приготовил пред тобою трапезу в виду врагов твоих; умастил елеем голову твою; чаша твоя преисполнена. Так благость и милость Моя да сопровождают тебя во все дни жизни твоей, и ты пребудешь в доме Моём многие дни.
Он прочитал ей те же самые строки, что звучали во сне, — это Джинни поняла сразу. Но теперь слова звучали не как мольба и не как просьба к кому-то свыше. Они звучали как наставление, произнесённое от первого лица. Так, как если бы Бог сам обращался к человеку.
— Ты... — взгляд Джинни, обычно дрожащий, неспособный удержаться на чём-либо, вдруг замер на его лице. На глазах. На тёмной, почти чёрной радужке, едва различимой на фоне зрачка. — Но как?
— Всё, чего Я хочу, — это справедливости. Такие, как Я, не умирают. Я уже сказал тебе, кто Я.
— Тебя здесь нет... ТЕБЯ НЕТ ЗДЕСЬ!
Тело Джинни задёргалось. Она тряслась так, словно пыталась сорвать сковывающие её кожаные ремни. Но мужчина не реагировал. Он выглядел всё таким же спокойным, будто знал: никто не услышит. Никто не войдёт. Никто ему не помешает. И он улыбался.
— Тебя здесь нет, Том...