прода с иваном

– Он задерживается в министерс… – она не договорила.

Воздух рассекся резким звуком, и по ее ягодице разлилось обжигающее пятно боли – неожиданное, унизительное, животное.

Внутри неё всё вскипело. Джинни подорвалась с места с такой скоростью, что господин Розье пошатнулся. Она двинулась прямо на мужчину, но теперь тот не двигался, с холодом хранил своё жалкое самообладание. Он даже ухмыльнулся, чем ещё больше взбесил хозяйку дома.

– Какого Мордреда ты себе позволяешь? – Джинни вцепилась вспотевшей от эмоций рукой в края его рубашки, слегка потянула на себя и без капли страха взглянула в сияющие голубые глаза. Они напоминали ей стекло.

– О, да брось, миссис Гонт, – Эван фыркнул, и этот звук был оскорбительнее любого смеха. – Какая сладкая… министерская шлюха, – его ладонь медленно опустилась на скулу Джинни, я грубый палец медленно задвигался в мнимой ласке.

– Закрой. Свою. Пасть. Розье. – каждое слово было выстрелом. Мускулы на ее лице болезненно вздрагивали под его прикосновением.

– Успокойся. Все знают какая ты послушная девочка. Что с тобой творит Тёмный Лорд… уму непостижимо... – кажется, он почти подмигнул Джинни. – Он не рассказывает, не подумай. Но все почему-то знают.

– Да как ты… – Джинни подняла руку, но Эван перехватил её, несильно сжав запястье.

– Не бойся, никто не брезгует. Ты ведь чистокровная… хотя, всё ещё Уизли. Навсегда Уизли.

Его слова стали последней каплей. Что-то внутри Джинни вспыхнула и она, рывком потянув свою руку, вырвалась из хватки и вцепилась пальцами в чужую челюсть. Она сжала сильнее чем Эван, со всей злостью и неприязнью, что питала к нему сейчас.

– Тшш… Какая ты дерзкая, – он зашипел, будто не боялся.

– Ты боишься. Не меня, нет. Ты боишься Тома. – Джинни приблизилась, заглядывая в светлые глаза, но разглядеть правду ни в них, ни в мимике не удавалось. Рука сильнее сжала челюсть Эвана, пальцы грубо скользнули по его бледному лицу. – Иначе хватал бы за руку не вполсилы. Не поверю, что ты так слаб…

Эван шумно выдохнул, закатил глаза с видом превосходства. Но промолчал. И вдруг его губы обхватили два ее пальца, затянули их в свою плоть. Она вздрогнула от неожиданности. Влажный, горячий язык пульсировал у нее под подушечками, и ее железная хватка на мгновение ослабла – сдавшись перед этой животной дерзостью.

Секунда, две, пять… Тишину разрывали лишь собственное сердцебиение Джинни. Ее ладонь соскользнула ниже, сдавила его горло. Розье лишь ехидно усмехнулся, чувствуя ее дрожь. Он наклонился к ней, уткнулся лицом в рыжие волосы, его дыхание обожгло ухо.

– Хочешь, я тебя трахну? Не так, как он. Я буду нежен… – прорычал он притворно-ласковым, низким голосом, полным лжи.

– Не будешь, – выдохнула Джинни и, все еще сжимая его шею, рванула к себе, впечатав свои губы в его безвольные в эту секунду уста.

Ее язык грубо вторгся в его рот – влажный и отдающий огненным виски. Она укусила его за нижнюю губу до хруста, до металлического привкуса крови, а потом, словно раскаиваясь, принялась зализывать рану, снова и снова. Ее руки рванули за края его рубашку, ткань с треском разошлась, и пуговицы, звякая, покатились по полу. Бедром нащупав край массивного стола, Джиневра тяжело присела на него, не отпуская его рта. Через секунду её губы уже скользили по его шее, оставляя влажные следы, а ноги, как две цепкие змеи, обвили мужские бедра, притягивая Эвана к себе.

Эван ответил движением, резко вжавшись пахом в ее промежность. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы она ощутила сквозь ткань твердую, грозную плотность его возбуждения. Затем Джинни почувствовала, как холодные пальцы скользнули под подол ее платья, грубо отыскали шелк трусиков и нащупали под ним уже готовую, пылающую влажность.

– Я не разрешала, Розье, – прохрипела она прямо в его губы, но тут же схватила его запятнанную руку и притянула ко рту.

Не отрываясь от его взгляда, Джинни позволила его пальцам проникнуть себе в рот, обволакивая их соленым вкусом своей кожи и его похоти. Она обожгла их языком, а потом, все так же держа в плену своего взгляда, повела его руку вниз. Их сплетенные пальцы вместе нырнули под пропитанный желанием шелк.

Тогда ее ладонь легла поверх его и властно надавила, заставляя глубже войти в нее. Мужчина почти не сопротивлялся – лишь тихо застонал, почувствовав, какая она обжигающе горячая и влажная.

Предательски громкий стон сорвался с губ Джиневры, когда пальцы Эвана резко и уверенно заполнили ее. Стол под ней дёрнулся от внезапного движения.

– Никогда не думал, что жена министра будет так стонать подо мной, – Эван тяжело дышал, уткнувшись лицом в ее декольте, а его пальцы испытывающе задвигались внутри – медленно, дразняще, вычерчивая тайные узоры. – Ты больная, Уизли, если тебе это нравится.

Ноги Джинни судорожно сомкнулись на его запястье. Она кусала губы чуть ли не до крови, с трудом сдерживаясь, чтобы не двигаться навстречу его ласкам с животной яростью.

– Нет, Розье, – выдохнула она, стараясь звучать спокойно, хотя каждое слово давалось с усилием. – Это ты будешь стонать подо мной.

Она схватила его за локоть, заставив высвободиться, и соскользнула со стола. Выпрямившись во весь рост, Джин схватилась за края платья и одним резким движением стянула его с себя.

Джинни подошла к Эвану. Не церемонясь, она быстро расстегнула его ремень, опустила брюки и белье, мельком скользнув взглядом по его возбуждению с самодовольной ухмылкой. А после – толкнула его так, что он растерянно рухнул на стоящий в углу кабинета низкий пуф, обитый черной кожей.

Скинув с себя последние ткани, полностью обнаженная Джинни подошла к нему. Он облизнул губы, словно изголодавшийся зверь. Его взгляд скользнул по ее телу, но лишь на мгновение – она быстро устроилась у него на коленях, и твердый член резко и до отказа заполнил ее. Все ее нутро сжалось вокруг него пульсирующим кольцом. Она замерла, желая прочувствовать каждую клеточку, раствориться в этом моменте. Ее грудь, холодная от мурашек, прижалась к его раскаленному телу.

– Нравится быть послушным? – прошептала Уизли, склоняясь к его лицу так близко, что их губы почти соприкасались. – Не смей кончить, пока я не позволю. Я хочу, чтобы это произошло…

– …одновременно… – хрипло закончил за нее Эван, словно срывая слова с ее губ, и, не выдержав, впился в ее рот грязным, мокрым поцелуем. Бедра Джинни резко рванулись навстречу, и она не сдержала низкого, глубокого стона, прорвавшегося прямо в его поцелуй, хотя так хотела, чтобы это он был тем, кто теряет контроль.