принцесса и гончий пёс

Закрытие бара занимает у вас немного больше обычного, но к счастью (или к сожалению) некому увидеть, как ты водишь Галлахера за галстук, как за короткий поводок, намотав полосу красной ткани на кулак. Он послушно следует за тобой, то и дело прижимаясь, чтобы поцеловать щекотно в шею, прикусить, совсем легко, чувствительную кожу.

В первые несколько раз очень сложно сдержаться и не разложить его на случайном столе, пульсация в раздразненном клиторе абсолютно сумасшедшая, но ты заставляешь себя сохранять трезвую голову.

— Госпожа… — рокочет Галлахер тебе в ушко в очередной раз, когда ваша работа уже закончена, прижимаясь и потираясь об твоё бедро, заставляя почувствовать его твёрдый член сквозь брюки. — Позвольте отнести вас домой на руках… пожалуйста…

Он так просит, словно умоляет дать ему кончить, так же отчаянно и горячно, словно это всё о чём он может думать. Мысль бьёт тебе в голову раскаленной головокружительной волной, и ты наклоняешь голову с лёгким стоном, позволяя Галлахеру осыпать свою чувствительную шею ещё большим количеством щекотных поцелуев и нежных укусов.

— Ммм… А не уронишь, гончий пёс? — сквозь стон спрашиваешь ты, закусывая губу когда зубы Галлахера находят особенно чувствительную точку на твоей шее, тянешь его за галстук, прижимая ближе.

— Никогда, госпожа, — шепчет он со всей искренностью, обдавая горячим дыханием твою чуть влажную от его ласк кожу, разгоняя волну мурашек вниз по твоей спине. 

— Хорошо, — едва это слово слетает с твоих губ, Галлахер подхватывает тебя на руки, легко, словно ты ничего не весишь, и тебе приходится отпустить его галстук чтобы обнять его за шею, что ты и делаешь, не в силах сдержать негромкий вскрик. — Ах! Настолько не терпится, гончий пёс?

Его глаза смотрят на тебя с непередаваемым обожанием. 

— Безумно, госпожа, — признаётся он, голос его падает на пол-октавы, и твой живот сладко поджимается от этого тембра. — Всё чего я хочу — ублажить вас…

В ответ на эти слова ты зажмуриваешься на мгновение и тянешься вперёд, прижимаясь к его шее поцелуем-укусом. 

— Твою мать, Галл, не говори такие вещи таким тоном, иначе я кончу, и тебе даже не придётся меня трогать, — ворчишь ты ему в шею, и Галлахер рокочет в ответ в том самом тембре от которого по тебе проходит горячая пульсация.

— Простите, моя госпожа.

Он несёт тебя домой быстрым, широким шагом, но придерживает так, что ты почти не чувствуешь как быстро он двигается. Твои глаза не отрываются от его лица, от почти что малиновых губ и пятен румянца на скулах и каждый раз, когда вы сталкиваетесь глазами, тебя затапливает новой горячей волной желания.

Галлахер не останавливает до самой спальни, пересекая ваш небольшой дом с той же скоростью, с которой шёл по улицам и осторожно опускает тебя на край кровати. Прежде чем ты успеваешь что-либо сказать, он уже на коленях между твоих ног, расстегивая и снимая твои туфли осторожными движениями, заставляя твоё дыхание сбиться, когда горячие мозолистые пальцы обхватывают твою стопу, легко массируя, прежде чем он переключается на другую ногу.

Ты запускаешь пальцы в его мягкие каштановые волосы, легко массируешь несколько секунд и достаточно резко тянешь, заставляя Галлахера со сдавленным горячным стоном поднять к тебе голову. Несколько мгновений ты просто смотришь на него, в его поблёскивающие лихорадочным возбуждением глаза, на заметный бугорок в брюках, после чего наклоняешься ближе.

— Скажи мне, Галл, — мягко мурлычешь ты. — Что тебе хочется больше всего сейчас? 

Он одаривает тебя полным обожания взглядом, кладёт подбородок тебе на колено, будто и вправду большой, преданный пёс.

— Я хочу чтобы ты села мне на лицо, — хрипло рокочет он в ответ, не сводя с тебя глаз. — Хочу ублажать тебя языком, пока не перестану его чувствовать, принцесса.

Его слова запускают волну дрожи и жара вниз по позвоночнику и ты сглатываешь, прежде чем потянуть его за волосы снова.

— Что нужно сказать, гончий пёс? — и он прерывисто вздыхает прежде чем ответить.

— Пожалуйста, сядьте мне на лицо, моя госпожа, — срывается с обветренных губ с придыханием и ты наклоняешься, прижимаясь к ним нежным, глубоким поцелуем, переплетаясь с Галлахером языками, прежде чем отпустить его волосы, вместо этого нежно обхватив руками его лицо.

— Устраивайся поудобнее, мой родной, — мурлычешь ты ему в губы и Галлахера не надо просить дважды. Он буквально заползает на кровать и ты забираешься на неё с ногами, снимаешь нижнее бельё, наблюдая, как он принимает удобное положение, прежде чем ты встаёшь во весь рост. 

Матрас прогибается под тобой когда ты проходишься по кровати, переступаешь через мощный торс Галлахера и становишься ногами по обе стороны от его головы, глядя на него сверху вниз. Тебя встречает горящий взгляд.

— Я готов, моя госпожа, — хрипло рокочет Галлахер, и ты киваешь в ответ, чувствуя как внутри всё сладко поджимается. — Прошу вас-

Ты не даёшь ему закончить, плавно опускаясь на колени, и его дыхание резко учащается. 

— Если будет не хватать воздуха — два хлопка по бедру и я тут же поднимусь, — инструктируешь ты, чувствуя, как твоё сердце начинает бешено колотиться в груди. — Или сбрасывай меня так грубо, как придётся, если я слишком увлекусь. Я не для того тебя вытаскивала, чтобы придушить своими собственными бёдрами.

— Лучшая смерть, госпожа, — немедленно отзывается Галлахер, и ты легонько хлопаешь его по лицу. 

— Дурень. Ты мне живой нужен, — ласково-недовольно ругаешь его ты и закусываешь губу на мгновение. — Готов?

— Как никогда, моя госпожа, — без толики сомнения отвечает он и ты, чуть качнувшись вперёд, опускаешься ему на лицо, накрыв его своей короткой юбкой.

Галлахер горячо выдыхает прямо на твой чувствительный клитор и ты невольно выгибаешься в спине, чувствуя как горячая волна удовольствия проходится по телу, отдаваясь сладкой пульсацией внизу твоего живота.

— Аххх! 

Большие руки Галлахера ложатся на твои бёдра, притягивая ближе, буквально насаживая тебя на его лицо, и тебе некуда деться от его реверентных ласок. Горячий язык плоско проходится по мокрым от возбуждения складкам, вылизывает тебя медленными, тщательными движениями, не упуская ни одного чувствительного миллиметра, и ты вцепляешься ему в волосы, то ли пытаясь прижать ближе, то ли наоборот оттолкнуть.

— Г-галл… Галл!... — выстанываешь, когда он переключается на клитор, лижет его, вбирает в рот, перекатывая, посасывает и сжимает зубами с оторожностью, от которой у тебя поджимаются пальцы на ногах. 

Всхлип срывается с твоих губ когда Галлахер с вульгарным чмоком выпускает твой клитор изо рта, переключаясь снова на твоё истекающее влагой лоно, слизывает скользкие следы твоего возбуждения, переходит на бёдра, щекотно царапает, целует и кусает, так, что ты дрожишь всем телом, и когда он снова запускает язык в твои складки, проникая в тебя, подаёшься к нему, насаживаясь на его язык.

— Галл!

Ты чувствуешь его стон всем своим разгоряченным телом, руки на твоих бёдрах вздрагивают, а потом вжимают тебя ещё ближе, и ты, теряя контроль, начинаешь толкаться в его лицо, в его горячие, готовые ублажать тебя вечно губы, на его умелый язык, и горячие волны удовольствия проходятся по тебе, заставляя твой живот поджиматься. Ты снова тянешь Галлахера за волосы, прижимая его к своей промежности, свободной рукой мнёшь и терзаешь свою грудь, чувствуя приближающийся край, за которым только пропасть чистого удовольствия.

— Галл!... Аххх!... Да!... Галл… Галл! 

Ты вскрикиваешь, в очередной раз изгибаясь в его руках, словно пытаешься избежать ласк, но руки Галлахера не отпускают тебя и ты падаешь, падаешь на него, падаешь в волну обжигающего экстаза, от которого закатываются глаза и всё тело сводит сладкой судорогой.

Он продолжает вылизывать тебя пока ты кончаешь ему на лицо, до тех пор пока каждое движение его языка не вырывает у тебя хнычущий стон.

— Ах! Ахх! Галл… Галл, хватит… Нгхх…

Только тогда он останавливается, легко целует тебя бедро, щекоча разгоряченную кожу, и осторожно подталкивает назад, заставляя сесть на его тяжело вздымающуюся грудь, открывая его лицо, и ты не можешь оторвать от него взгляд — щёки Галлахера горят лихорадочным румянцем, губы малиновые, опухшие от бесконечных поцелуев, и всё лицо — и подбородок и щёки и губы и нос — всё в твоих соках. Он облизывается, прикрывая глаза, и ты сглатываешь, чувствуя, как жар затопляет твоё лицо ещё сильнее.

— Как ты? — спрашиваешь ты, наклоняясь к нему, и Галлахер улыбается в ответ, подается к тебе чтобы зарыться носом в твою щёку, оставляя на тебе следы твоего же возбуждения.

— Отлично, моя госпожа, — рокочет он довольно и ты гладишь его по горящему лицу. — Повторим?

Ты, не удержавшись, смеешься в ответ и ласково щёлкаешь его по носу.

— Отдышись сначала, Галл, — ты качаешь головой. — Ненасытный пёс.

Он ловит губами твои пальцы.

— Есть такое, — соглашается легко, чуть невнятно, прикусывая твои пальцы. — Только твой гончий пёс, принцесса.