Глава 17. «Сбой» (часть 2)

…

Ночной стрекот и барабанная дробь ветвей друг о друга вырвали сознание из тревожного сна. Подстилка кололась, болезненно горячее тело вертелось, пытаясь найти удобную позу, но в мире попросту не существовало угла, под которым бы ему было удобно лежать. Лицо наткнулось на что-то единственно мягкое в этом мире. Клетчатый шарф, что укрывал плечи омеги. Он закрывал Джона от края их постели.

Нежный, нежный, сладкий. Джон уткнулся лицом в спину, она казалась прохладной, спасительно нужной. Он проскулил пронзительно громко от накатившей боли, не осознавая себя, толкнулся головой в лопатки, лишь бы скрыться от неприятного ощущения.

– Мх, Джон, что такое, опять плохо? – охотник проснулся в ту же секунду, зашарил рукой в поисках смоченного холодного полотенца и наконец повернулся к Джону. Тот цеплялся за шарф, грубо тянул душу охотника. Ло без раздумий стянул его и вложил в огненные руки альфы.

– Ты можешь взять, не стесняйся.

Затопленная чёрным радужка влажно блестела благодарностью. Облегчение хоть немного читалось в его лице. Джон цеплялся за шарф, будто от этого зависела его жизнь. Он извивался, пытаясь угнездиться на их лежанке поудобней, сбивая листву по краям тела. Ло наблюдал, заворожённый тем, как его сосед, пусть и в бреду, но такой естественный и правильный сейчас, намного лучше, чем в своих выглаженных белых костюмах.

Ткань плотно закрывала нос, Джон весь с головой ушёл в шашечный узор. Вдохи его тяжёлые, отчаянные, глубокие, будто это последний его шанс и он не может насытиться данной свободой.

Ло с внутренним упоением наблюдал, как его шарф нервно комкали непослушные руки, как Джон хрипит, утыкаясь в него. Жмурится, будто чистый воздух, проникающий сквозь ткань, ядовит.

– Ты так задохнёшься, – он коснулся белых рук, но услышал недовольный рык. Зрачок сузился до острой иглы. Хотят отнять.

– Джон, там же нечем дышать, незачем так близко его держать.

Есть зачем. Это навязчивое неутолимое желание уткнуться в шею, вылизать её, пометить каждую железу, сделать своей. Набатом билось в голове Джона, и если он не прикроет рот, то укусит уже не клетчатую ткань, а руку помощи, что ему протянули.

Ло гладил взмокшие волосы, испуганный и непонимающий взгляд уставился на него, не отрываясь.

– Джон, всё хорошо, я здесь, опусти немного руки. Я не заберу его.

Озверевший зрачок смотрел на него, выискивая ложь, опасность и предательство, но там только забота. Пальцы Ло чуть-чуть приподняли ткань, оставляя небольшое пространство между носом и шарфом.

– Вот так, так легче дышать.

Досадный рык разодрал горло. Он хотел бы задохнуться, он бы хотел, чтобы кроме запаха Ло больше ничего в лёгкие не попадало. Руки охотника взметнулись в капитуляции и страхе.

– Прости. Я не буду мешать.

Он отпрянул и поторопился встать, чтобы не мешать Джону. Пальцы подрагивали от невозможности помочь, от вероятности сделать хуже. Тревога за его состояние усилилась стократ, он бы остался хотя бы поодаль, чтобы проследить, но так может сделать хуже. Особенно в такой ранимый для партнёра момент, которого он очевидно всеми силами избегал.

Джон скулил чуть ли не плача, рычал, зажёвывая ткань. Наедине с собой быть он не захочет никогда. Всего слишком много происходит с ним, одиночество и тишина убьют его быстрее, чем стыд, который накатывал цунами. Джон вцепился в рубашку из последних сил. Лололошка опешил и был вынужден сесть обратно, дабы успокоить трясущегося, как осенний лист, альфу.

– Я буду здесь, не беспокойся. Прости, я не брошу тебя, – в груди разлилось колкое, но приятное чувство. Он здесь нужен.

Джон еле удерживал себя на грани сознания, пытаясь не впадать в беспамятство, не натворить глупостей. Голова его цеплялась за разные мысли, лишь бы продолжать думать, считывала текстуру, запахи, температуру. Самое противное, что Ло не источал привычный запах, он исчез из пространства. До скрипа души хотелось спросить, зачем он это сделал, зачем послушал его, но это было бы слишком лицемерно. Хотелось молить о пощаде, стучать по полу ногами и руками – всё неправильное, не такое.

– Ло, мне плохо. Очень. Так не должно быть, – сказал учёный с большими паузами.

– Верно, но мы переживём это вместе, и всё наладится.

Стыдоба, но его тело будто съедали термиты, кололи от отсутствия прикосновения. Длинный шарф растянулся по всему туловищу и тяжёлой тканью упал между ног, прикрывая возбуждение. Джон сжал колени – запах Ло в самом интимном месте был запретен, что он делал с его реликвией семьи, просто ужасно. Он просто отвратителен, как можно так...

Тяжёлая рука легла на быстро поднимающуюся и опускающуюся грудь. Джон зажмурился от того, как кожа содрогнулась в спазме.

– Спокойно, всё в порядке, ты молодец, у тебя всё получается правильно. Ты можешь делать что угодно.

Ло не чувствовал, насколько сейчас в их домике пахнет горькой цедрой, насколько от Джона пропитался страхом, отчаянием и желанием. Лололошка рукой снял снова закрутившийся вокруг бедра Джона хвост, пытавшийся хоть как-то скрыть своего хозяина.

– Если ты не можешь избавиться от привычки, лучше меня обхвати, не оставляй синяки на своём теле.

Мохнатая кисточка, подрагивая, обмотала торс Ло. Под одеждой чувствовалась кипящая жизнь и стойкость. Джон снова уткнулся в шарф с головой, запах винограда – спелого, сочного, хочется оборвать каждый плод с грозди, прокусить тонкую кожицу, чтобы сок стёк по горлу.

– Хорошо, дыши. – Лололошка гладил хвост, старался не мешать Джону, не трогать в такой интимный момент. Быть наблюдателем настолько долго, насколько сможет.

Любое его прикосновение оседало облегчением, и отчего так обидно, что оно было не там, где нужно. Тихое хрипение и приглушённый тканью голос безостановочно шептал с надломом, произнося каждый слог. Это немного пугало, охотник снова отнял руки Джона от лица, чтобы убедиться, что ему не стало ещё хуже. Юркий язычок благоговейно облизал грубые фаланги пальцев. На удивление крепкой хваткой Джон вцепился в руку, слизывая горький крем, притираясь клыками к железе на запястье. Наконец-то Ло не прикрытый ничем, наконец-то его присутствие чуть-чуть ощутимо.

«Мой.»

Громкий удивлённый вздох омеги заставил глаза сконцентрироваться на его лице. Красное, полностью сбитое с толку, на нём не было ни капли возмущения или протеста. Джон прижался губами, чувствуя пульс, бешено бьющийся по венам. Он раскрыл рот для засоса, первой метки, права на кого-то, но клыки не специально царапнули нежное место.

Вкус крови неприятным воспоминанием осел на языке. Словно и не осознав, что пошло не так, Джон отшатнулся, зажимая рот так, будто совершил преступление. В глазах пятнами прошлого проступило лежащее на полу тело.

– Мне не больно, – Лололошка приблизился шёпотом, касаясь запертого рта. Целуя костяшку за костяшкой, приникая к огненному лбу своими губами.

Его пальцы потянулись к растрёпанным локонам, прикрывающим уши. Лёгкое массажное трение за ними разнежило альфу, он сам подставил голову в его руки, лишь бы ещё одно чувствительное место, выделяющее феромон, проминалось под его касаниями. Ло был везде, но его прикосновения были невесомыми, будто их и не было вовсе, и всё это – разыгравшееся воображение. Джону было бы мало, даже если бы он сделал нажим более ощутимыми и напористыми, живот стягивало раскалённой цепью от одной мысли, что можно попросить о большем. Нетерпеливая дрожь перекатывалась от мышцы к мышце, дёргаясь от малейшего внимания к ней. Ло оглаживал сжатые бёдра, просовывал руку, чтобы убрать шарф. Слышалось тихое мурчание, что тут же гасло во вздохе. Он мягко раздвинул колени, открывая то, что прятал Джон. Возбуждение.

– Я не буду трогать руками, не волнуйся, просто немного... помогу.

Пристраиваясь между бёдер, он слегка надавил, вырывая у Джона первый его открытый стон. Лололошка поднял запястья, голые, не покрытые перчатками, и, как когда-то, приник к коже возлюбленного. От слишком горячего касания губ тот подорвался, почти поднимаясь с кровати.

– Всё хорошо, позволь мне... – охотник надавил, опуская обратно, в ворох принесённой им мягкой листвы и трав. – Джон, ты можешь издавать звуки, никто не услышит.

Поцелуи вернулись к коже, обожжённой экспериментами. Каждая фаланга, каждая тонкая линия сгиба были одарены вниманием.

– Мха, Ло, не... мхх...

Омега остановился у запястья, где феромон жирноватым следом оставался на коже.

– Мне отступить? – повторяя действие Джона, он вёл языком, срывая с губ дрожащее мычание. Росло желание продолжить, дать ему ещё больше, настолько много, чтобы наконец сломать его стены. Втягивая кожу, он смотрел, как его альфа скулит от невозможности отказать ласковым касаниям. Ло вылизывал ладони, мучил руки до несдержанного полурыка альфы.

Ткань штанов пропиталась влагой, она без сопротивления распахнулась, когда завязки дёрнули вниз. Предательский скулящий звук и тихое неумелое мурчание дрожью обожгли горло Джона. Освобождённый член наконец без препятствий встал, сочась влагой.

– Молодец. Не скрывай, всё в порядке... – Лололошка наклонился к расходящейся в вибрации груди и опасно близко поцеловал шею. Собственное мурчание старался придержать, чтобы слышать, как это делает его партнёр. Будто охотился на пугливого зверя, старался не шуметь, осторожно делать каждый шаг.

– Прекрати… глупости говорить… – Джон неумело пытался скрыть это кашлем, но не выходило. Оно настойчиво и сбивчато продолжало заполнять комнату.

Лололошка поёрзал, не способный усидеть на месте от предвкушения, сам уже чувствовал, как собственные штаны пропитались смазкой. Невыносимо смотреть на того, кто перед ним, и ничего не делать, оставить его таким. Хвост беспокойно хлопнул за спиной и протиснулся между ними.

– Что... ты задумал?..

– Я помогу немного.

Тугие кольца обхватили член, притягивая едва образовавшийся узел. Приятное давление выключило сознание, выбросило из реальности. Протяжный довольный стон вырвался из распахнутого рта. Удовольствие толкало и жгло. Влага на глазах застилала мутной пеленой. И без того слабое присутствие Ло стало ещё более смутным.

– Ло! Ло! Мгг! – руки метнулись, силясь схватить его одежду.

– Я здесь.

Медленно, медленно витки стали двигаться вверх-вниз, заставляя спину учёного выгнуться дугой. Глаза широко распахнуты, но Джон, казалось, ничего не видел, ничего не слышал от оглушающей мысли в голове.

«Приятно, ещё, ещё, ещё, нужно ещё!»

Ло наклонился, почти ложась сверху. Джон, не помня себя, уткнулся в его изгиб плеча, пытаясь найти хоть что-то, но чувствовал лишь горькие травы. Его сущность сокрушалась внутри, что омега не пахнет ни возбуждением, ни одобрением. Как бы он ни притирался и ни звал, феромоны молчали.

– Ло, пожалуйста, хоть немного, выпусти чуть-чуть. Пожалуйста, мне нужно... мхх...

– Тебе будет хуже, прости меня, – потерся он щекой о его огненное лицо.

– Нет, не будет, мне уже плохо.

– Ты ещё более вредный, чем обычно... может, ты хочешь, чтобы я помог не только хвостом?

– Да, сделай уже хоть что-нибудь, прошу, молю тебя.

Лололошка сглотнул тяжёлый ком слюны и собственных феромонов. Дёсны чесались, хотелось хоть раз покусать его где-нибудь, обозначить, что он уже занят, что он его. Что он нуждается в нём и что это он достоин чести помочь ему, быть рядом. Губы сжались плотной линией – пока нельзя.

– Хорошо, надеюсь, ты простишь мне это потом, – Ло распустил хвост, чтобы освободить член мужчины.

– Нет-нет, верни, оставь! – с плаксивостью в голосе заметался Джон, прикрыв лицо ладонями, пытаясь скрыться от ласкового взгляда. Повинуясь капризам своего бредящего альфы, Ло снова вернул тугие объятья хвоста.

С волнительной дрожью он коснулся завязок своих уже полностью пропитанных смазкой штанов, отстегнул ремешок в отверстии для хвоста. Ткань скатилась с кожи, обнажая вязь старых шрамов на бёдрах. Он перелез повыше, пристраиваясь сверху над животом учёного. Тягучая смазка капнула на красный от возбуждения живот и разбилась как камень о водную гладь. Волна своим горячим гребнем опалила сознание, Джон не мог оторваться от этого вида, руки отнялись от рта, прилипая к Ло.

«Правильно, так будет правильно. С Ло точно будет приятно. Нет, не будет. Нет. Нельзя, слишком активная фаза гона. Нельзя ни в коем случае не...»

Мягкие складочки притирались к головке члена, размазывая влагу. Мычание с рокочущим мурчанием вибрировало в комнате. Джон вцепился в бёдра, то ли оттолкнуть, то ли притянуть хотел, царапал их, не в силах вытерпеть.

– Джон, всё нормально, я могу.

– Нет... нельзя, мха, нельзя внутрь...

Лололошка кивнул, но всё равно прижал член собой к животу и продолжил двигать бёдрами, растирая смазку по его длине. Искорки сыпались из глаз, Джон будто смотрел на звёздное небо, а в центре – солнце, которое выжигало в нём здравость и рассудок. Громкий стон вырвался из груди, слюна скатилась из уголка губ, но долгожданная разрядка всё никак не наступала. Омега старательно пыхтел, наклонялся, целовал щёки, подбородок.

– Мххх,.. Ло, хах,.. я не могу... хнн...

Подобие паники проснулось на его лице, он пытался ускорить темп, думая, что дело в этом. Джон сжал его напряжённые бёдра, останавливая его старания.

– Что я делаю не так? Скажи, я сделаю, хоть слово, я правда... – Пальцы Джона проскользнули между телами, оглаживая влажные складки. – ...хочу помочь, ммм...

Ло приподнялся, охая, торопясь насадиться. Шипел, когда Джон не вводил пальцы глубже, а лишь кружил снаружи, собирая смазку и потирая основание его члена. Он словно забылся в этом, не торопясь предпринимать что-то ещё. Взгляд жадно подмечал любые изменения в лице: то, как поджаты губы, то, как Ло сглатывает и жмурится.

– Что мне сделать? Что я должен сделать, чтобы тебе стало легче? Зачем ты продолжаешь меня... мне же просто нужно...

– Останься... останься со мной до конца. – Джон отвёл взгляд, он не мог сказать вслух, не мог произнести прямо своё постыдное желание.

Влажная рука потянулась ниже, по направлению к своему беспокойному хвосту. Смазка горячо лизнула бёдра альфы. Её хлюпающий липкий звук заставил Ло дышать через раз, осознавая, что сейчас делает Джон. Подготавливал себя.

– Ты хочешь, чтобы вошёл я?

Он поджал губы и стыдливо кивнул. Измученный возбуждением, он выглядел взмокшим и нуждающимся во внимании. Трогательная слабость коснулась его вечно напряжённого образа.

Ло постарался вывернуться так, чтобы их узел из рук, тел и хвостов не сломался, руша это хоть немного укоренившееся доверительное состояние альфы. Пальцы исчезали внутри, скользили с помощью смазки, торопливо раздвигались, растягивали своего хозяина.

– Если ты уверен.

– Да...

– Я не буду полностью. Наверняка неприятно будет.

– Ло, просто... помолчи немного. Ах, мне нужно время. – Болезненно красный, он торопился и пыхтел, его мурчание словно стремилось успокоить его самого. Ло стянул с себя верх и подложил его под раздвинутые бёдра.

– Не торопись так. – Ло коснулся губами напряжённого запястья рабочей руки. – Я не уйду.

Джон задохнулся с ответом, но под натиском чернеющих зрачков замедлил обороты, сводя ноги от тянущей неги. Молчаливой настойчивостью Лололошка раздвинул колени вновь, слыша рычание, перебивающее усыпляющее мурлыканье.

– Я просто сделаю всё, чтобы ты расслабился. Не злись так, продолжай.

Внутренняя сторона бедра покрылась мурашками от тягучего прикосновения губ. Ло вобрал кожу, оставляя маленький синячок, а затем ещё и ещё. Там никто не увидит, так что можно немного себе позволить шалость. Затем живот – влажные дорожки от языка холодили кожу, дёргая напряжённые мышцы. Лололошка мучительно медленно выцеловывал всю доступную ему кожу. Гладил плечи, бока, тёрся головой о грудь, свободной рукой поглаживал замерший на постели хвост. Он метнул взгляд на Джона, и – о, Высшие –

«Он сейчас заснёт.»

Размеренные ласки разнежили и почти усыпили его, напряжённая кисть обмякла, просто оставаясь на месте. Только член по-прежнему болезненно твёрдо стоял, с головки капала скопившаяся смазка омеги, отчего Ло смутился ещё больше.

«Есть шанс уложить его, не натворив глупостей.»

Хвост, окольцевавший член, снова медленно начал своё движение. Руки гладили талию, удерживали вздрагивающие бёдра на месте.

– ...Ло... помочь... ты сказал, поможешь... мхх, ты... – он будто начал просыпаться, когда понял, что затеял охотник. Еле дыша, смотрел на него, пытаясь получить своё.

– ...Только давай ляжем по-другому, наверное, уже устал вот так. – Их перекрученные между собой конечности выглядели запутанно и неопрятно, всё это нужно убрать.

Джон кивнул как кукла, медленно убрал руки и повернулся на бок, взирая с ожиданием на своего помощника. Лололошка прильнул к горячей спине, благо мазь в носу не пропускала феромон, или он бы сошёл с ума. Джон нетерпеливо прижался бёдрами к вставшему члену Ло. Охотник несдержанно закусил его плечо, опасно близко к блестящей от пота железе. Учёный замер, ожидая, где же в следующий раз его коснутся, будет ли это шея, будет ли что-то большее.

– Я аккуратно, бей, если больно, – для Ло было в новинку делать подобное с альфой. Он оттянул ягодицу, пристраиваясь и надавливая.

– Угх, мррр... – протяжное громкое мурчание разошлось в груди.

Ладонь перехватила живот, чтобы партнёр внезапно не дёрнулся и не свалился с их ложа вниз. Ло остановился на середине, боясь заходить дальше. Нега плавно расползлась по каждой клеточке, Джон выгнулся, почти встречаясь телом с Ло.

– Ближе, ещё...

Ло протянул руку, сжимая её на члене.

– Достаточно, ты почти спишь.

Ло толкался медленно, не спеша, чтобы не выдернуть Джона из его расслабленной полудрёмы. Нежные касания позвонков, а позже и несдержанный первый поцелуй в холку сделали то, чего так не хватало. Напряжение. Узел наконец-то разбух, и большое количество спермы выходило и выходило, пачкая старательно сжимающий его кулак. Джон не подался вперёд, а насадился плотней на член полностью, придавливая Ло к стене и наконец-то издавая самый облегчённый звук в мире.

– Нггх, мррр, хах, Ло, ха, хн, прошу...

О чём он просил, не ясно – Ло сам потерялся в чувствах, позорно кончив внутрь едва войдя полностью. Омежья натура ликовала, что альфа получил удовольствие с его помощью, резвилась внутри и уютно сворачивалась клубком. Теснота, давление и Джон, льнувший так отчаянно, лишили его самообладания, что он так старательно хранил. Лололошка лизнул шею, целовал её так, будто наконец-то выполнил свой долг и может расслабиться. Один за одним яркие засосы расцветали на холке. На языке осел вкуснейший апельсин, самый сочный из тех, что существовали. Он почти распахнул рот, чтобы примериться для метки, но замер. Джон расслабился и обмяк. Он уже спал, беззащитный и доверчивый. Ло уткнулся в его волосы.

«Не так... Ты сам должен мне разрешить. Спи. Всему своё время.»

Ло крепко обнял его и отпустил наконец отстрадавший своё член. Мирное сопение убаюкало и его. Сон застал их вместе в крепких объятьях.

…

Пробуждение для учёного было не менее тяжёлым, чем в другие дни. Чужие руки обвивали тело и не разжимались, но шоком стало другое – Ло всё ещё был внутри. Джон со всем стыдом и смущением попытался слезть, но омега, норовивший поспать ещё, немедленно прижал его бёдра обратно. С громким всхлипом тянущее, переполняющее чувство задвигалось в теле. Ло распахнул глаза, услышав этот звук.

– О, Высшие, прости, я не хотел! Не болит?

Он мучительно медленно достал свой член. Непривычная пустота образовалась в животе, но хуже всего было то, что сперма стекала по его ногам. Колени разъезжались, и он был между паникой и испугом. О чём он вчера просил Ло? Почему он не сбежал?

– Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? – омега обеспокоенно укрыл его обнажённое тело своей рубахой.

Джон только открывал и закрывал рот. Голос пропал. Горло будто верёвкой стянули. Лололошка встал и незамедлительно принёс воды. Стакан осушился залпом, потом ещё один и ещё.

– Помыться хочу... липко...

– Тут есть вода, но её не столько много, чтобы омыться... прости. Я правда... я… нужно было быть...

– Ещё варианты есть?

– Тут река, близко.

– Показывай, но спускать меня будешь сам.

Лололошка смешливо улыбнулся, собрал некоторые вещи для купания и положил их у входа.

– Давай сначала позавтракаем.

После такой бурной ночи было странно сидеть с кружкой травяного чая и смотреть, как Лололошка радостно, размахивая хвостом, готовил завтрак. Его рубашка пропитана их общими феромонами, и всё ощущалось странно. Жар приливал к щекам из-за всплывающих воспоминаний, и не ясно было, куда себя деть после того, как окончательно разрушил свой образ.

Ло подошёл сзади, поцеловал в макушку, счастливый от того, что у него получилось помочь, и что теперь всё в порядке. У Джона пробежали мурашки от того, как этот жест уже стал привычным и приятным за этот короткий период гона. На шее горели следы ночных поцелуев – немой вопрос, оставленный для Джона. Как теперь расценивать их отношения?

Сила в руках ушла, и чашка полетела вниз, благо Лолошка успел её подхватить и вернуть в руки любимого.

– Не беспокойся ты так, всё хорошо, вчера же ты так отчаянно скулил...

– Замолчи, нет, не говори ни слова! Не вспоминай! – только что принесённая булка заткнула рот охотника, а Джон пылал от нестерпимого смущения. – Пошли к реке уже!

Перед выходом Ло наконец-то стёр тем малым количеством воды, что оставалось в хижине, горько пахнущий крем. Грудь приятно расправилась, вдыхая воздух. Он весь насквозь пропах Джоном – это ли не лучшая награда за терпение?

…

Всю дорогу учёного несли на руках. В сказках обычно бывает наоборот: сильный рыцарь-альфа спасает свою хрупкую омегу и несёт её на руках, чтобы она не подвернула лодыжку в тернистом лесу.

Мысленный вздох поменял в голове принцессу и рыцаря местами, создавая комичную картину. Ну что поделать, если у неправильного альфы теперь неправильный омега?

Ло опустил его на траву у самой кромки воды. Джон залюбовался видом и мечтательно разглядывал прозрачные волны, не торопясь погружаться в холодную воду. Охотник присел у его коленей. Взгляд альфы так и не коснулся его лица.

– Джо-он... – его макушка потёрлась о ноги.

– Что?

– Может... – он зажевал слова. – ...мне тебя вылизать?

Свист оглушил уши. Джон натурально потерял реальность от этого предложения.

– Ну, я просто подумал: я испачкал, мне и исправлять. А если нет, я могу помыть тебя, ты же наверняка ещё слаб, и я...

– Ло... нет...

Если бы у Лололошки были щенячьи уши, они бы поникли. Мужчина так и не понял, чем вызван такой жест, предложение было отвратительным. Джон опустил ноги в воду – будь она ещё немного холоднее, точно бы свела мышцы судорогой.

– Ты не пойдёшь мыться? – посмотрел он на Ло, наблюдавшего с берега за его купанием.

– Я хочу, чтобы на мне подольше остался феромон.

– ...Ты потный и грязный.

– Неправда.

– Иди мыться.

– Я не пойду.

– Ло, быстро иди, смой с себя всё! – Джон стремительно подходил к берегу.

– Нет, я не хочу, я только сейчас начал чувствовать запахи! – Охотник запоздало подорвался с места, но его лодыжку успел обхватить чужой хвост. С плеском он упал в воду прямо у ног альфы.

– ...Что, правда настолько плохо пахну?

– ...Не то чтобы, НО ВСЁ РАВНО ПОМОЙСЯ!

«бонус»

Приходить на работу было самым страшным испытанием из всех.

– Джон, вижу, вы славно с Ло провели время, – с улыбкой его встретила учёная, выглядывая из-за своего стола.

– Райя, молчи! – Джон поправил очки, пытаясь скрыть смущение.

– Засос торчит.

– Не говори об этом. Я же твои не пересчитываю, – он взглянул на высокую водолазку, из-за которой проступало алое пятнышко.

– У меня тоже был отпуск, поганец.

Атмосфера в лаборатории стояла очень спокойная и направленная на усердную работу. Ровоам по неизвестным причинам несколько дней отсиживался дома.

* шутка в том, что при создании резины используется каучук и сера (сера горит синим пламенем). Только утром Ровоам устроил маленький пожар благодаря ей.