пожелтевший кафель

В 10:00 Анастасия Бахмисова надела пальто и вышла из дома. Ещё с детства ей говорили, что на рынок нужно ходить с утра, иначе на прилавках ничего стоящего не останется. Но так уж вышло, что раньше 9:00 она попросту не смогла собраться силами и встать. Это ещё ей повезло, что горячую воду не отключили и она смогла быстро сходить в душ и нанести минимум косметики. Очень неприятно, когда и без того проспал, так и нет никакой возможности хотя бы как-то привести себя в порядок после сна, попить чай, один раз почитать газету, два раза посмотреться в зеркало.

Всю дорогу на рынок она думала о вчерашнем вечере. Точнее о телефильме. Анастасия была в квартире одна, в гостиной горел торшер и, после того, как глаза начали болеть от долгого заполнения бумаг, она решила уже наконец отвлечься и посмотреть телевизор. Из за работы и прочих бытовых хлопот это приходиться делать очень редко, но приучает себя раз в неделю смотреть общую сводку новостей за неделю по первой передаче. Очень исключительный ведущий, фразы всегда короткие, но емкие, приятный низкий тембр, нравится его слушать. Даже такой редкий и молодой зритель как Анастасия Сергеевна смогла уловить, что Советское телевидение стало совсем другим. Да, программ стало больше, но так ли они хороши? Ведущие больше не надевают строгие костюмы, речь стала более вольная, а содержание не всегда по делу. Например, «Поле чудес». Влад Листьев вполне обаятельный ведущий, но гости программы иногда ведут себя совершенно непристойно. Перебивают друг друга, ведущего, какое неуважение к зрителю! Стало больше музыкальных программ, это Анастасии больше по душе. Радио, конечно, тоже приятно слушать, но внешний вид Жанны Агузаровой…необычно. Коллеги на кафедре несколько раз обсуждали ее, но на слух было сложно понять о чем идет речь, пока сама не ознакомилась с объектом. Она красиво двигается на сцене, изящно держит микрофон, работает с кинокамерой. Вот мелочи, но из этого составляется какой-то особый образ, какая-то своя магия. Раньше Анастасия уже ее слышала, ей даже дарили пластинку со сборником песен, но телевидение очень сильно добавило объёма в этот образ. Кроме передач стало заметно больше художественных фильмов. В том числе зарубежных.

После программы новостей Анастасия принялась готовить ужин. Честно признаться, в тот вечер было особо тоскливо и одиноко. Находится в давящей тишине четырех стен казалось просто невозможно, то и дело лезли тревожные мысли о прошлом и будущем. Вот она берет нож, чтобы нарезать овощи, но тут же садиться за стол, кладет руки на столешницу и несколько минут смотрит в окно на вечерний город. Пусть завтра и выходной, но нельзя же попросту тратить время. Нужно поужинать, чем-то занять себя еще. Готовка как ничто другое подходит в данной ситуации. И вообще, нечего грустить. Она не так воспитана. Уныние грех, а отчаяние…

Человечество не должно просто так тратить ресурсы природы. Анастасия не позволяет себе попросту лить воду из крана, оставлять включенным свет в комнатах, если в нем нет необходимости. Поэтому вечерами в квартире всегда темно. В этот раз она решила себя обмануть, как бы ненарочно забыть выключить телевизор. Да, первые минуты было немного неприятно и хотелось пойти и все-таки его выключить. Если бы сейчас вернулись родители и увидели, что телеприемник работает вхолостую, им бы это не очень понравилось. Анастасия никак не может привыкнуть, что теперь живет одна. Это её квартира и правила она устанавливает сама. Ничего страшно в мире не произойдет, если кто-то забудет выключить где-то свет.

Из-за того, что она находится на кухне, а из гостиной, пусть и с выключенным светом, доносятся звуки из динамиков телевизора, она поймала себя на мысли, что чувствует себя не так одиноко, что это отвлекает от наплывшей меланхолии. Чувствуешь, что ты не один. Как будто бы…

Продуктов было немного. Картошка, морковь, лук. Немного хлеба и банка закруток от родителей. Нужно завтра сходить на рынок, сварить суп. Да, нужно. Время тянулось, приготовление обычного рагу из овощей занимало куда больше времени. В основном, из-за медлительности Анастасии. Время от времени нож в руках замирал на несколько минут. Она отвлекалась на свои мысли до такого состояния, что весь мир останавливается. Очень странное чувство, вроде какие-то простые мысли о жизни, обычные воспоминания из детства, какие бывают у всех, но почему каждая мысль имела темный окрас. Все сводилось к непреодолеваемой грусти и тоске.

Когда Анастасия Бахмисова вернулась в гостиную, было уже около полуночи. Телевизор все еще работал, телеканал не остановил трансляцию и даже показывал какой-то фильм. Машинально она села в кресло, решив узнать, что же показывают в такой час. Зарубежное кино. Начало было пропущено, поэтому понять, что происходит удавалось не сразу.

Парень ехал в электричке и читал книгу, через несколько мгновений на страницы упало пару капель крови. Плотка не оказалось и пришлось заткнуть нос курткой. Так он дошел до уборной, где пытался прочистить нос очень слабым потоком воды из крана. Кровь никак не останавливалась, в вагоне уже собралась очередь в туалет. Парень начал паниковать, что задерживает людей, но и выйти он не может. Уже стучат в дверь. Сердце бьется сильнее. Пассажиры снова недовольно стучат в дверь и ругаются. Пересох рот, кровь не останавливается, парень смотрит на себя в зеркало, глаза тоже налились кровью. Обморок. Следующий кадр, как ему оказывают первую помощь на ближайшей станции в каком-то маленьком городке. Он постепенно приходит в себя, врач смотрит на него, но ничего не говорит. За окном уже темно. Оказалось, у него что-то не так с сосудами и они начали лопаться. Повезло, что не дошло до инсульта. Врачи пытались дозвониться родственникам по телефону, который диктовал парень, но каждый раз попадали в мясную лавку на другом конце страны. Так молодой человек пробыл в больнице еще несколько дней. Каждую ночь ему снился сон, как он встает с кровати в этой палате, идет по длинному больничному коридору в сторону столовой, по пути слыша странные звуки и скрежет в ушах. Рядом со столовой телефон, по которому он пытался куда-то позвонить. Во сне его ладони были исписаны телефонными номерами, но руки так потели, что он не мог разобрать ни одного. Тыкал наугад, но трубка постоянно выскальзывала из рук. Потом он зашел в столовую, долго показывали пустой зал без мебели, только в конце на раздатке горела подсветка двух стеклянных прилавков. Один был пустой, в другом голова коровы без глаз. От испуга он выскакивает обратно в коридор и слышит, как звонит телефон. Берет трубку, сначала молчание, потом странная музыка и кто-то уставшим голосом сбивчиво произносит рекламный текст про аренду площадей под торговые и складские нужды. Сам текст состоит из восклицаний и всяких заводных реплик, но голос читающего звучит как будто кто-то просит о помощи из труднодоступных мест по радио и зачем-то использует для этого особый шифр в виде рекламного текста.

Его выписали, когда получили результаты анализов крови и рентген головы. Все в норме. Такое бывает от стресса, умственного перенапряжения и обезвоживания, объяснил доктор. Он забрал свои вещи, их даже отстирали от крови. Поблагодарив, он отправился в ближайшее кафе. Пока ждал обед, увидел новость по телевизору, как в этом городе неизвестный проник на ферму, убил нескольких работников и одну корову.

Он заказывал к обеду кофе, но официант принес молоко. После больницы ему было все равно что есть, тем более, в этом городе он не собирается задерживаться. Деньги на билет есть, просто поедет с этой же станции дальше. На вокзале при покупке билетов его задержали полицейские. Им показалось подозрительным его куртка, он была вся в крови. В ходе допроса он пытался объяснить, что это его кровь и вообще еще утром она была чистая. Но так просто отпускать его не хотели. На стол положили конверт с фотографиями, где неизвестный, довольно похожий на подозреваемого совершает убийства на ферме. Это невозможно. Есть железное алиби, он был в больнице. Парень требует показать ему записи полностью. Его отвозят в участок и сажают за монитор. Включают эту же запись, пока все то же, что и на фотографиях. Жесткое видео, второй раз смотреть также неприятно, но нужно доказать свою правоту. И вот начались кадры, которых не было на фотографиях. Человек на видео отпиливает голову корове, потом в какой-то момент прерывается, потому что орудие убийства выскакивает из рук, смотрит на свои ладони, подходит к камере наблюдения, несколько секунд смотрит тупым взглядом и поднимает ладони кверху. Они все исписаны в телефонных номерах. На этом фильм заканчивается.

Вообще-то Анастасия Сергеевна не большой любитель такого жанра. В недавнем студенчестве читала Лавкрафта и Хичкока, но особо в душу жанр не запал. А тут и вовсе, невнятная концовка, непонятные действия. Но фильм она начала смотреть не с начала и неизвестно что упущено. Тем не менее, влияние оказало довольно сильное. С другой стороны, это пугающие чувство позволило ей отвлечься от тех грустных мыслей.

Утром, она, как и собиралась, отправилась на рынок. Идти было около двадцати минут, но по ощущениям прошел целый час. Анастасия чувствовала себя несколько помятой, будто и не спала вовсе. Но это мелочи, такое часто бывает, особенно, во время сессии у студентов. Как и оказалось, к десяти часам утра выбор был довольно скудный. Она взяла остатки свеклы и немного моркови. Перекинулись дежурными фразами с продавцами из овощного, после отправилась в молочный отдел. Да, к тому моменту и без того маленький выбор сошел на нет. На мясной отдел она и не надеялась, но все же зашла. С виду, как и ожидалось, было пусто. Она уже собиралась развернуться и уйти, как из каморки, обделанной белым кафелем ее кто-то позвал. Неужели еще что-то осталось! Странно, что продавца было невидно, наверное, он разделывает последнюю тушу или убирает мусор с прилавка. Анастасия сделала несколько неуверенных шагов, как мужчина снова сказал «Уважаемая, проходите сюда, осталось совсем немного говядины! Оставил специально для Вас!». В павильоне никого больше не было, по пустым прилавкам прокатилось эхо мужчины. Анастасия, все таки, хрупкая девушка, от такой обстановки совсем немного было не по себе. Но все же здравый смысл взял вверх. Ну что за ерунда, что может случиться в десять утра на рынке?! Она уверенно прошла в ту коморку из белого кафеля.

За прилавком на стене весела потрепанная растяжка «Честь и слава передовикам социалистического производства!», тихо играло радио, в рукомойнике у прохода в подсобное помещение лежали короткие волосы, как будто кто-то брился, нехарактерно пахло апельсинами и чем-то сладким. Позвавший Анастасию человек оказалось ничем не был занят. Он сидел за столом для бытовых нужд, придерживая руками голову. Внешне похож на Литовца.

- Девушка, у Вас пальто в чем-то измазано, - с грустью и безразличием неожиданно сказал Литовец.

- Простите?

- Мы уже не работаем, приходите завтра.

- Но вы же только что..?

- Я устал, - сквозь зубы произнес продавец и продолжил смотреть в стену перед собой.

- Простите за настойчивость, но Вы точно говорили что-то о говядине. Мне совсем немного, грамм 200.. Вот же лежит на витрине, будьте добры.

- Вы думаете, что это так просто?

- Не знаю... отрезать кусок мяса? Я думаю, что не очень сложно. А почему вы спрашиваете? – Анастасия подумала, что, возможно, он работает первый день, но откуда такая грубость и хамство…

- Вы бы хоть позвонили заранее, - Литовец взял испачканный в чем то нож, взглянул исподлобья на Анастасию и прошел в подсобку.

Его не было около пяти минут. «Черт с этим мясом, подумала уже Анастасия Сергеевна, дома еще были остатки крупы, сварю ее со свеклой и морковью», она уже развернулась, чтобы уйти, но мужчина вернулся с упакованным в бумагу куском мяса. Она быстро расплатилась и ушла.

Все покупки были аккуратно сложены в авоську. На протяжении всего пути от мясного отдела до выхода, она думала об этой неясной встрече. Почему никого не было в павильоне? Бери что хочешь! Да, мне говорили, что в поздний час ассортимент, мягко сказать, небольшой, но не настолько же.

Когда Анастасия Бахмисова вышла с рынка, ее тут же сбило такси. Водитель выскочил из автомобиля, чтобы помочь пострадавшему человеку. Она лежала на дороге, свернувшись калачиком, но скорее её охватывал шок, чем боль. Оказалось, что на первый взгляд все с ней в порядке, всего пару царапин, но водитель настоял на обследовании в больнице. Он аккуратно усадил Анастасию на заднее сидение, она не сопротивлялась, быстро собрал продукты из авоськи с асфальта и закинул их в машину.

Когда они приехали в больницу, таксист любезно отвел ее ко врачу. Приняли не сразу. Было очень много народу, протолкнуться непросто. Пришлось долго ждать в регистратуре.

- Да что же это такое! Произошло ДТП, человека сбили! Окажите помощь немедленно. – разъярился таксист во весь голос.

- Так дождались бы сотрудников ГАИ и скорой помощи, чего вы сюда то ее приволокли? – выкрикнул кто-то из толпы.

- Действительно, я чувствую себя неплохо. Я пойду, спасибо. И вообще! Это я виновата, нужно было смотреть по сторонам, вы здесь не причем. – Анастасия уговаривала шофера.

- Здравствуйте, где пострадавший? Самостоятельно передвигаться можете? – подошел мужчина в обычной одежде, но сверху был накинут медицинский халат.

Анастасию провели через толпу куда-то в обратном направлении, в другое крыло поликлиники, поворот направо, коричневый коридор с множеством кабинетов, все почему-то закрыты. Доктор объяснялся, что сейчас очень много народу, свободных помещений не хватает. Потом по лестнице вниз, подвал, снова длинный коридор, но уже явно по бокам были какие-то технические помещения, вдоль всего коридора на полу лежали трубы и вообще выглядело все очень небрежно. На середине пути Анастасия обратила внимание на темное помещение справа, ей показалось, что там стояло какое-то большое животное. Может и правда сотрясение. Такое количество дверей, лестниц и коридоров сводило с ума, уже попросту мерещится всякое. Наконец дошли почти до конца, как ей казалось. Конечно спереди была еще дверь и поворот направо, но что дальше, слава богу, ей знать не придется. Помещение оказалось обычной комнатой фельдшера. Просто слегка заброшенной. Где-то в углу стояли сломанные медицинские манекены, металлические бобины с пленкой, костюмы ОЗК и прочее атрибуты для курсов по обучению гражданской обороне. У них в институте были точно такие же.

Осмотр не занял много времени. Таксист любезно ждал за дверью, прока некий врач осматривал в подвале тело Анастасии.

- В целом как себя чувствуете, головная боль, тошнота, ушибы?

- Немного кружится голова, но я не уверена, что это связано с аварией, с утра легкая слабость. Можно я уже пойду?

- Где вы работаете? Я выпишу вам больничный.

- Преподаватель в ВУЗе. Знаете, я не уверена, что он мне нужен, сейчас начинается сессия, очень много работы.

- Что вы преподаёте?

- В основном диалектический материализм, кафедра философии.

- Отвратительно. Вот зачем нам, студентам медикам знать об этой чепухе?

- Прекратите, как Вам не стыдно? Вы хотите поговорить об учебном плане? Человек должен развиваться многогранно, он все еще должен знать основы партийной идеологии. Хотите поспорить? Пошлите, хотя бы, к главврачу. – предложила Анастасия.

- Он не может сейчас говорить. Пьяный. – в шутку сказал фельдшер

- Что..? – спросила Анастасия с остекленевшими глазами.

- Простите, я не хотел вас задеть или как-то обидеть, но вот все же скажите, какой толк в изучении всех этих идеологий? На экзаменах по этим предметам я никогда ничего не учил. Главное – говорить уверено, хоть и полную околесицу.

- У меня бы вы не сдали, - обиженно сказала Анастасия Сергеевна. – Я не хочу обсуждать это с Вами. И вообще здесь находиться. До свидания.

- Подождите, нужно заполнить документы о вашем визите. Одну минуту, заберу печать из регистратуры.

Фельдшер вышел из кабинета. Вспоминая пройденный путь до этой коморки, Анастасия сразу поняла, что ждать его далеко не одну минуту. «Что за день, почему все через одно место, вот не задался и все тут, нужно было раньше вставать, или тогда уж дома просидеть весь день, если поздно проснулась. Хочется уже просто пойти домой. Я устала».

Анастасия была где-то в своих мыслях, как дверь немного приоткрылась, она кинула измученный взгляд в сторону двери, таксист странным образом просунул голову в дверной проем. Как бы не стал проходить полностью, а так, поинтересоваться как обстоят дела. Обычно так делают неуверенные посетители, которым только спросить. Стоп. Это не таксист, лицо больше похоже на того литовца с рынка. Но из-за плохого зрения не выходит понять кто это. Голова неизвестного молча застыла в проеме. На Анастасию накатывает волна страха. Она успела произнести лишь «Доктор вышел», когда из глаз стоявшего в дверях потекла кровь.

Анастасия очнулась в другом, более современном и обустроенном кабинете. Уже другой фельдшер сказал ей, что после аварии у нее слегка нестабильно состояние, ничего страшного. «Мы дали вам стимуляторы, посидите, скоро станет лучше». К вечеру силы полностью восстановились. Как оказалось, ее сразу доставили в этот кабинет, все эти коридоры, подвалы были просто искажением, проще говоря сном. Так организм реагирует лишь на шок, физических травм нет.

Её ждала еще одна неудача. Возвращаясь домой уже глубоким вечером, оказалось, что в подъезде не работает лифт. Пришлось подниматься на 8-й этаж пешком по лестнице. Плохо, что не на всех этажах есть свет. Куда смотрят коммунальщики… Молодежь постоянно стала рисовать какие-то каракули на стенах, ну и мода. Мы ведь тоже были в их возрасте относительно недавно, нам и в голову не приходило портить общее имущество. С этими мыслями она шла по подъезду, отчетливо слыша каждый свой шаг.

Ключ ловко прыгнул в замочную скважину. Анастасия открыла дверь в квартиру и не поверила своим глазам. В прихожей горел свет. Неужели забыла выключить… разве со мной такое бывало? Да и зачем это мне было включать свет утром? Она сняла пальто. Прошла в гостиную, там играла пластинка Жанны Агузаровой, композиция «В городе моем». Анастасия Сергеевна тупо уставилась на проигрыватель. В голове сразу начали проноситься мысли, что она точно не могла забыть выключить свет и музыку. И даже если бы забыла, пластинка бы давно закончилась. Значит, ее кто-то поставил недавно. На кухне зазвонил телефон, она в спешке перешла туда из гостиной, не включая свет. Пластинка так и осталась играть. «Алло?», ответа нет. Она уже автоматически потянулась к кнопке сброса, как рука нащупала что-то непонятное. На столе лежала голова коровы.