Пожарный

Пожарный

Джо Хилл

Женщина опустилась рядом и мягко обхватила его пылающими руками.
18
Алли присела у насыпи, крепко обняв Ника. Она прижала лицо брата к своей груди, а сама уткнулась ему в плечо; они сложились, как две половинки грецкого ореха.
Пламя, бывшее когда-то женщиной, поднялось от черного и дымящегося трупа Джейкоба Грейсона. Сара оставила свою жертву и шла к детям. Каблуки оставляли пузырящиеся следы, под которыми таял асфальт.

Не дойдя до Ника и Алли футов десять, женщина очень грациозно опустилась, скрестив ноги, на дорогу. Алли, подняв голову, присмотрелась, потом тронула плечо Ника: можно смотреть.
Золотые волосы женщины струились и потрескивали. Покрытие под ней плавилось, растекаясь озером гудрона.
Ник шевельнул руками: «Мама?»
Женщина кивнула и показала: «Была когда-то». Руки двигались завитками пламени: «Большая часть меня прошлой сгорела».

«Я скучал по тебе», – показал Ник, а Алли добавила пальцевой азбукой: «И я. Очень».
Сара снова кивнула. Ее макушка была похожа на чашу огня. Все, что она сжигала, чтобы оставаться с ними – воздух и миллионы спор, – она сжигала быстро и остывала, таяла. С порывами ветра она колыхалась, как отражение в неспокойной воде.
«Я во всем виноват», – показал руками Ник.
«Нельзя винить спичку за пожар, – ответила пламенная Сара. – Винить нужно человека, который чиркнул спичкой. А ты был просто спичкой».

«Ты была бы с нами, если бы я не учил тебя бросать огонь».
Сара показала руками: «Я все еще с вами». И добавила: «Я всегда с вами. Любовь не сгорает. Она длится и длится».
Дети снова плакали. И Сара, похоже, плакала. Огненные слезы капали с ее лица на дорогу.
Дети говорили с ней руками, она кивала и отвечала, но Харпер отвернулась и не видела конца разговора. То, что они говорили друг другу, должно было остаться между ними.

Харпер с трудом поднялась на ноги и огляделась. От черного высохшего трупа Джейкоба поднимался грязный черный дым. Харпер подошла к корме машины и сунула руки за свернутый шланг. Достав пожарное одеяло, она накинула его на голову и плечи Джейкоба, потом пошла прочь, отмахиваясь от дыма. Пахло горящей помойкой.
Харпер наткнулась на Рене, которая придержала ее, взяв за плечо. Рене спустилась, чтобы присоединиться ко всем.
– Вы видели кота? – напряженно спросила ошеломленная Рене.

– Он… он не выжил, Рене, – ответила Харпер. – Его… выбросило во время катастрофы. Очень жаль.
– А… – Рене моргнула. – А как…
– Джон? Он жив. Но ранен. Мне нужна помощь, чтобы вытащить его из машины.
– Да. Конечно. – Рене оглянулась на Алли, Ника и горящую женщину. – А это… это что?
– Она приехала с Джоном, – объяснила Харпер.
– А она… – начала Рене, сглотнула, облизала губы и попробовала заново: – А она… – Слова опять застряли в горле.
– Пламя старой любви, – сказала Харпер.
19

Рене подсунула ломик под отставший угол лобового стекла и выдавила его. Оно рухнуло на дорогу одним куском – звенящее одеяло из голубого армированного стекла, испещренное трещинами. Харпер и Рене втиснулись в кабину и оказались под Джоном, повисшим на ремне безопасности. Капля крови попала Харпер в правый глаз, и она какое-то время смотрела на мир словно через красное витражное стекло.

Вдвоем они попытались спустить Джона так, чтобы не ушибить, но когда его правая нога ткнулась в асфальт, глаза Джона распахнулась и из груди вырвался тонкий вскрик. Они оттащили его от разбитой машины. Рене пошла искать что-нибудь ему под голову и принесла «Подручную маму», которая отлично пригодилась в качестве подушки.
– Ох, – простонал Джон. – Моя нога… Что, совсем плохо? Я не вижу.

Харпер провела руками по его бедру, ощутив перелом через толстую резину пожарных штанов. Не похоже, чтобы кость прорвала кожу, и уж точно не повредила крупную артерию. В противном случае он не спрашивал бы про ногу. От потери крови он был бы без сознания или мертв.

– Можно кое-что поправить. Нужно поставить кость на место и наложить шину, и без анестезии будет больно. – Харпер пощупала грудь Джона. Он ахнул, зажмурился и вжался затылком в портплед. – Меня больше беспокоят ребра. Они снова сломаны. Я отойду, поищу что-нибудь для вашей ноги. – Она спиной почувствовала жар и поняла, кто стоит за ней. – Вот вам компания, а я отправлюсь на поиски.
Харпер поцеловала его в щеку, поднялась и отошла в сторону.

Сара сверкала над ним. Она опустилась на одно колено и заглянула ему в лицо; Харпер показалось, что она улыбается. Сказать точно было трудно: от лица остались только языки пламени. Когда Сара явилась в первый раз, она была саваном из белого огня с ослепительной сердцевиной. А теперь основным цветом стал темно-красный, и сама она стала ростом с ребенка, с Ника.

– Ох, Сара. Только посмотри на себя, – сказал Джон. – Держись. Мы соберем дров. Мы тебе поможем. – Он поднял руки, чтобы повторить на языке жестов.
Она покачала головой. Теперь Харпер была уверена, что Сара улыбается. Огненная женщина задрала подбородок – ветер развевал остатки ее волос – и посмотрела прямо в лицо Харпер; таким сонным взглядом сама Харпер глядела на пляшущий огонь. И потом Харпер показалось, что Сара подмигнула ей.

И погасла она разом. Огненная женщина исчезла с шипением углей. Тысяча зеленых искр взметнулась к небу. Харпер подняла ладонь, прикрывая глаза, и искры жалили ее – очень ласково, – падая на обнаженные руки, на лоб, шею и щеки. Харпер вздрогнула, но легкое покалывание уже прошло. Она вытерла щеки – на ладони остался жирный пепел.

Харпер потерла указательный и большой пальцы, глядя, как ветерок уносит бледную пыль; ей вспомнились слова, которые обычно произносят на похоронах, – про пепел к пеплу и что-то про надежду на воскресение.
20
Джон смотрел испуганными глазами, лицо покрылось потом и сажей. Он лежал без штанов. Правое бедро почернело и распухло – стало вдвое толще левого. Пухлые ладошки Рене обхватили ногу ниже перелома, Харпер вцепилась в бедро повыше.
– Готовы? – спросила Харпер.
Джон испуганно кивнул.

– Давайте уже покончим с этой средневековой медицинской процедурой.
Алли стояла в тридцати футах от них, но когда Пожарный заорал, она повернулась спиной и зажала руками уши. Кость издала дикий хруст, когда две половины встали на место; как будто кто-то провел кирпичом по школьной доске.
21

Именно Алли сообразила, как сделать волокушу, накрыв сложенными одеялами сегмент пожарной лестницы. Пожарного привязали, наложив на голени и таз резиновые жгуты. Еще один пошел на лоб. Только в этих местах жгуты не давили на сломанные кости.
Джон был уже без сознания, но дергался, шумно выдыхая и пытаясь потрясти головой. Харпер он показался очень старым, щеки и виски ввалились, лоб покрывали морщины. От его беспокойного безумного вида у нее щемило сердце.

Рене отлучилась и вернулась с картой дорог Новой Англии, которую нашла в бардачке «Фрейтлайнера» Джейкоба. Харпер изучила карту, положив на колени, потом объявила, что до Макиаса двести миль.
– Если сможем проходить по двадцать миль в день, – сказала она, – доберемся чуть больше чем за неделю.
Харпер ждала, что ее спросят, не шутит ли она.

Но Алли нагнулась, взялась за конец самодельной волокуши и выпрямилась. Голова Джона поднялась до уровня ее поясницы, лицо Алли превратилось в угрюмую стоическую маску.
– Тогда лучше идти, – сказала Алли. – Если двинемся сейчас, то сможем пройти десять миль до темноты. Не вижу причин терять день. А вы?
Она оглядела спутников, словно ожидая возражений. Возражений не было.
– Десять дней на ногах… – задумалась Рене, глядя на раздутый живот Харпер. – Когда у вас срок?
Харпер натянуто улыбнулась.

– Времени вагон. – Она уже сбилась со счета, но была уверена, что осталось не больше двух недель.
Рене взяла пакет с продуктами из обломков машины; Харпер подняла «Подручную маму» с дороги. Они выбрались по склону на шоссе I-95, и только тут Харпер заметила, что Ник тащит пожарный топор. Очень разумный ребенок.
Там, где шоссе не было разбито, дорогу покрывал слой пепла. До самого горизонта было не за что глазом зацепиться – только холмы цвета золы и обуглившиеся остовы сосен.

За пару часов до захода солнца они добрались до места, где шоссе обрушилось в бывший ручей. Пепел засыпал воду и превратил ее в слизь цвета магнезии. По ручью плыл, погрузившись по фары, «Меркурий» 79-го года – словно гигантский робот-крокодил патрулировал токсичный канал.
Алли опустила волокушу на краю дороги.
– Пройдусь вверх по течению, может, там можно перебраться.

– Мне не нравится, что ты идешь одна, – сказала Харпер. – Неизвестно, кто там может оказаться. Алли, я не хочу терять еще одного любимого человека.
Алли не готова была услышать, что Харпер любит ее. Она взглянула с выражением такого удивления, радости и смущения, что казалась не семнадцатилетней, а двенадцатилетней девчонкой.
– Я вернусь, – сказала Алли. – Обещаю. И потом… – Она взяла топор из рук Ника. – Не только моя мама умела бросать такие штуки.

Она двинулась по крутому откосу дороги, взмахами лезвия расчищая путь через траву высотой по пояс.
Алли вернулась к началу сумерек – небо окрашивалось в нездоровый желтый цвет. На вопрос Харпер – нашлось ли что-нибудь – Алли только устало покачала головой, не сказав ни слова.
Заночевали на берегу потока, под остатками рухнувшего моста. Ночью Пожарный начал бредить.

– Дым по трубе, дым по трубе, дым улетел, дай мне водички, пока не сгорел! Дым по трубе, дым по трубе, дым улетай! Если горю, то писай давай!
– Ш-ш-ш… – успокаивала его Харпер, обняв за талию и прижимаясь к нему, чтобы согреть. После душного жаркого дня вечерний воздух был так холоден и едок, будто они очутились на горном хребте. Лицо Пожарного покрылось ледяным нездоровым потом, но он все равно тянул воротник рубашки, словно его поджаривали. – Ш-ш-ш. Постарайтесь уснуть.

Веки Джона дрогнули, и он посмотрел на Харпер безумным взглядом.
– Джейкоб все еще преследует нас?
– Нет. Его больше нет.
– Мне показалось, что я слышу его машину. Что он нас догоняет.
– Нет, любимый.
Он похлопал ее по руке, кивнул, успокоенный, и снова заснул.
22

Почти все следующее утро они потратили на то, чтобы вернуться назад по своим следам к развязке; дорога вела мимо выжженных развалин «Пиццы-Хат». Пожарный проспал почти весь день. А когда просыпался, хлопал глазами удивленно и непонимающе.

Он почти не говорил – сначала, – и порой приходилось переспрашивать его по нескольку раз, прежде чем он понимал вопрос. Впрочем, отвечал он впопад и разумно. Да, воды он попил бы. Да, нога болит, но ничего, терпеть можно. Грудь не очень болит, но давит. Он несколько раз просил Алли ослабить ремень на его груди. Сначала она отвечала, что никакого ремня на груди нет, а когда он попросил в третий раз, Алли сказала: «Конечно, нет проблем», – и он поблагодарил и больше к этому не возвращался.

Только один раз Пожарный действительно заставил всех поволноваться. Он начал шевелить руками, обращаясь к Нику. Ответ Ника был понятен: он отрицательно покачал головой. А потом прибавил шагу и догнал Харпер, чтобы не встречаться взглядом с Пожарным.
«Что он сказал?» – спросила Харпер.
«Сказал, что за нами точно едет грузовик. С большим плугом. Я сказал, что его нет, но он сказал, что
слышит
. Сказал, что грузовик едет, и если догонит, чтобы мы его бросили».

«Он болен. Не беспокойся. Он все путает».
«Я знаю, – показал Ник. – А вы уже очень хорошо освоили язык жестов».
Харпер хотела ответить: «Может, я сына научу», – но вспомнила, что если все пойдет по плану, она навсегда потеряет сына. Отдаст его кому-то здоровому. Харпер сунула руки глубоко в карманы толстовки, прекратив разговоры.

На обед они остановились в невероятной березовой рощице, приютившейся на островке между полосами автострады. На холмах по обе стороны дороги торчали почерневшие деревья, но каплеобразный островок остался невредим – зона зеленой, папоротниковой прохлады.

Они пили воду из бутылок и хрустели крендельками. Вскоре начался непонятный легкий сухой град, он стучал по листьям, по папоротнику и по их плечам. Харпер увидела, что по тыльной стороне ладони ползет божья коровка; по запястью – другая. Она запустила пальцы в волосы, и полдюжины насекомых посыпались в траву.

Подняв голову, Харпер увидела сотни божьих коровок – они ползли по стволам деревьев или, распахнув панцирь, летели по ветру. Не сотни – тысячи. Насекомые поднимались в восходящих потоках на сотни футов неторопливым смерчем. Руки Рене были облеплены божьими коровками, словно она надела перчатки по локоть. Рене смахнула насекомых, и они застучали по листьям папоротника. Джон был покрыт ими, как одеялом, пока Алли не обтряхнула их веткой.

Заночевали они в развалинах придорожного коттеджа. Западная стена сгорела и рухнула, похоронив гостиную и кухню под обугленными досками и обгорелой дранкой. Но восточное крыло таинственным образом осталось целым: белый сайдинг, черные ставни, задвинутые жалюзи на окнах. Путники расположились в бывшей гостевой спальне, где обнаружилась аккуратно заправленная королевская кровать. Высохший букетик цветов калины лежал на подушке. Последний гость оставил послание на стене: «Семья Краутер ночевала здесь по пути к Марте Куинн». И дата – прошлая осень.

К заходу солнца Джона начало лихорадить; он расслабился, только когда Харпер прижалась к нему под одеялом. Он полыхал жаром, и драконья чешуя была здесь ни при чем. Сухая горячка напугала Харпер. Она осторожно приложила ухо к его груди, чтобы прослушать легкие, и услышала хлюпанье, словно кто-то вытаскивает сапог из грязи. Значит, пневмония. Снова воспаление легких, и хуже, чем прежде.

Ник растянулся у другого бока Джона. Он нашел на тумбочке «Полевой определитель птиц» Петерсона и теперь листал страницы и изучал картинки, подсвечивая себе пальцем.
«О чем ты думаешь?» – спросила его Харпер.
«Интересно, сколько из них вымерло», – ответил Ник.
С утра Пожарный был покрыт липким потом.
– Он горит, – сказала Рене, приложив тыльную сторону ладони к его щеке.
– Смешно будет изжариться до смерти, – пробормотал Джон, и все подскочили. Больше в тот день он не произнес ни слова.
23

Они брели через густой, горчичного цвета туман, развесивший на деревьях грязные полосы. Они шли на север, и солнце казалось всего лишь рыжим диском, прожигающим ржавую дыру в завесе. В испарениях видно было всего на несколько шагов. Харпер заметила что-то – ей показалось, что это громадный мотоцикл, прислоненный к остаткам изгороди из колючей проволоки. Но мотоцикл обернулся мертвой коровой; трещины в черной шкуре открывали спелое гнилое мясо; в пустых глазницах жужжали мухи. Рене пробежала мимо, закашлявшись, и закрыла ладонью рот, чтобы не стошнило.

В первый – и в последний – раз за этот день Харпер слышала кашель. Даже Пожарный дышал ровно и размеренно. Хотя глаза и ноздри Харпер горели, она словно дышала свежим альпийским воздухом – клубящийся дым не беспокоил ее.

Ей пришло в голову, что они вдыхают яд, что они попали в среду, примерно так же подходящую для человека, как атмосфера Венеры. Но эта среда их не убила, и Харпер начала размышлять. Это, конечно, шуточки драконьей чешуи. Харпер уже знала, что чешуя превращает яды в дыме в кислород. Но тут возникла еще одна мысль, и Харпер попросила Алли остановиться.
Алли встала, запыхавшаяся и чумазая. Харпер опустилась на колени у волокуши, расстегнула рубаху Джона и приложила ухо к его груди.

Она услышала тот же сухой песчаный скрежет, который ей очень не нравился. Но хотя лучше и не стало, не стало и хуже. Джон улыбался, а во сне выглядел почти прежним – спокойным и ехидным. Дым вокруг них действовал как кислородная палатка. Он не вылечит пневмонию – это сделают только антибиотики, – но поможет выиграть время.

Впрочем, после полудня они вышли из тумана и теперь двигались под чистым, безоблачным и омерзительно голубым небом; солнце нещадно бликовало от каждого куска металла и каждого осколка закопченного стекла. К тому времени, как они окончательно сошли с дороги, Джону стало хуже, чем когда-либо. Вернулась горячка, пот струился по щекам и по серым, впалым вискам. Язык, облизывающий губы, распух и стал бесцветным. Джон говорил с людьми, которых не было рядом.

– Инки правильно боготворили солнце, отец, – говорил Пожарный отцу Стори. – Бог – это огонь. Возгорание – вот истинное благословение. Дерево, нефть, уголь, человек, цивилизация, душа. Они все когда-нибудь сгорят. И тепло от их горения может стать спасением для других. Высшая ценность Библии, или Конституции, или любого произведения литературы на самом деле в том, что они превосходно горят и могут на время сдержать холод.

Они устроились в самолетном ангаре рядом с небольшой частной взлетно-посадочной полосой. В ангаре, голубоватом металлическом сооружении с полукруглой крышей, не было самолетов, зато в конторе стоял черный кожаный диван. Харпер решила привязать к нему Пожарного, чтобы он не свалился ночью.
Пока она фиксировала Джона, он уставился безумными глазами на ее лицо.
– Грузовик. Вечером я видел грузовик. Бросьте меня. Я вас задерживаю, а плуг приближается.

– Ни за что, – сказала Харпер и отвела мокрые от пота черные волосы у него со лба. – Я без вас никуда не поеду. Ты и я, крошка.
– Ты и я, крошка, – повторил он и коротко улыбнулся. – Что скажешь?

Когда он забылся беспокойным сном, они собрались у открытых дверей ангара. Алли раздолбала молотком книжную полку, а Ник развел костер из щепок и летных инструкций. Он поджег все одним мановением горящей руки. Рене добыла в буфете бутылки воды «дасани» и макароны. Харпер держала кастрюлю над пламенем, ожидая, пока закипит вода. Рука Харпер была прямо в огне, языки пламени лизали костяшки пальцев. Если научишься управлять драконьей чешуей, прихватки больше не нужны.

– Если он умрет, – сказала Алли, – я сваливаю. Мне по барабану остров Марты Куинн. Я даже музыку восьмидесятых не люблю.
Огонь потрескивал и щелкал.
– Тут вы должны пообещать мне, что он не умрет, – сказала Алли.
Харпер молчала минут десять, а потом сказала только:
– Макароны готовы.
24
Поздним утром на следующий день маленький отряд пилигримов прошел, устало шаркая, поворот и остановился.

Первое, что заставило их замереть, это буйство красок. Пейзаж слева от дороги был вполне привычным: сгоревшие деревья, обуглившиеся ветви и развалины. Но справа – серо-зеленый сосновый бор. Усыпанные слоем пепла деревья все же были здоровы и невредимы, а трава под ними росла пышная и сочная. За стволами деревьев они увидели блеск черной воды.

На зеленой стороне дороги возвышался рекламный щит. Изначально там был логотип страховой компании «GEICO». Изящный геккончик намекал, что пятнадцать минут могут сэкономить доллар-другой. Под этим полезным предложением черной краской из баллончика было написано:
СВОБОДНАЯ ЗОНА НОВОГО МЭНА
ЗАРАЖЕННЫЕ, НАДЕНЬТЕ ПЕРЧАТКИ И ПЛАЩИ
ДЕРЖИТЕСЬ ДОРОГИ НА СЕВЕР
В МАКИАС, К ОСТРОВУ МАРТЫ КУИНН
ЗАРАЖЕННЫЕ, НОСИТЕ ОРАНЖЕВУЮ
ОДЕЖДУ НЕ СНИМАЯ!


У щита был припаркован видавший виды пикап. В кузове стояли картонки из-под молока, набитые ярко-оранжевыми рабочими перчатками. Рядом в стопку были уложены оранжевые дождевики. Ник, забравшись в кузов, порылся в вещах и поднял, развернув, один дождевик, чтобы всем было видно.
На спину дождевика был черной краской нанесен символ биологической опасности.
– И что теперь? – спросила Рене.
– Похоже, мы приоденемся, – ответила Харпер. – Будьте зайкой, подберите мне плащ. Не хочется карабкаться туда.

Через десять минут они пошли дальше – все в оранжевых плащах и оранжевых перчатках, помечавших их, как больных. Надеть дождевик на Пожарного они даже не пытались – просто накрыли плащом его грудь.

Пруд, который они заметили сквозь деревья, оказался гадким водоемом. На камнях у воды догнивали многочисленные дохлые крысы, а мелководье пряталось под плавучими шапками пепла; только черная вода в центре пруда была свободна. На берегу стояли несколько целехоньких пустых коттеджей – построенных еще до введения новых правил строительства. К входным дверям были приколочены объявления, тоже с символами биологической опасности.
– Погодите, – сказала Харпер и оставила их на дороге.

Взобравшись по ступенькам первого коттеджа, она прочитала объявление.


«ЭТОТ ДОМ ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ ВРЕМЕННОЙ НОЧЕВКИ ЗАРАЖЕННЫХ
DRACO INCENDIA TRYCHOPHYTON
(ОНА ЖЕ ДРАКОНЬЯ ЧЕШУЯ). ЕСЛИ ВЫ ЗДОРОВЫ, НЕ ВХОДИТЕ.
НЕ ПЕЙТЕ ВОДУ, НЕ ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ТУАЛЕТОМ. В ХОЛОДИЛЬНИКЕ ЕСТЬ БУТЫЛКИ С ВОДОЙ И КОНСЕРВЫ. НЕ БЕРИТЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВАМ НАДО. НИКАКОГО НЕЗАКОННОГО ПОСЕЛЕНИЯ. ПОСЕТИТЕЛИ ДОЛЖНЫ УЙТИ В ТЕЧЕНИЕ 12 ЧАСОВ. ДОМ ОХРАНЯЕТСЯ МЕСТНЫМИ СИЛАМИ ПРАВОПОРЯДКА.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь