после стольких лет? всегда.

влюбиться в чтение в детстве - лучшее, что можно сделать для будущего себя. для ребёнка все выглядит иначе: и образы героев ярче, и сюжет впечатляет больше, и романы читаются в один присест. ничто не способно заменить чистый детский восторг от хорошей книги. то, что поражает юное сердце, чаще всего проносится через всю жизнь, поддерживая и ободряя в трудные времена. в любимые истории можно вернуться в любой момент. можно начать с середины или с конца, прочесть одну строчку или тысячу и все равно почувствовать себя дома. и речь не идёт о величии текста или глубинных смыслах, есть только ты и книга, которую любишь. берегите такие истории, а я буду беречь свою.

я перечитывала ‘графа Монте-Кристо’ каждое лето после своего двенадцатого дня рождения. стало привычкой приносить томик на пляж, в сад. дальше нести было некуда, потому что поглощались два тома за пару дней, а иногда и за один. я никогда не любила загорать, так что с честью передала это занятие ‘графу’. обложки моих первых книг выгорели, песок забился в тоненькие щелочки между капталом и корешком, страницы пропитались влагой, сохранили в себе отголоски сочинского воздуха и приобрели оттенок жженого сахара за прошедшие года. ‘граф Монте-Кристо’ А. Дюма стал моей библией, уголком спокойствия, примером и объектом страстной любви. теперь, перечитав книгу в какой-то там раз, я могу с уверенностью сказать: неважно, насколько сильно впечатляли меня следующие за ‘графом’ истории и насколько глубоко я проникнусь будущими; этот роман навсегда останется моей самой любимой книгой. детские привязанности, они самые сильные. они определяют всю последующую жизнь, если только безжалостно не выкорчевать их. я этого делать не буду.

одним февральским вечером 1807 г. юноша спешит в трактир, дабы поделиться со своим приятелем счастливой вестью о помолвке с прекрасной девушкой. он приглашает кабатчика на грядущий праздник и скрывается в ночной тьме. хозяина кабака снедает зависть, перерастающая в ненависть, так что он решает сыграть злую шутку со своим другом: поддерживаемый своими постоянными посетителями, мужчина шепчет на ушко местному комиссару, что наш счастливчик на самом-то деле английский шпион, замысливший воткнуть пару палок в колеса великому Наполеону. в ту же ночь юноша пропадает. ни красавица-невеста, ни родные не знают о судьбе несчастного.

наша следующая локация - замок Фенестрель, где семь лет томится узник, баюкающий свою зачерствевшую душу. Наполеон отрекается от власти, что даёт зелёный свет освобождению политических заключённых. вместе с другими освобождается и наш уже не юноша. но вот так сюрприз: в заточении некий итальянский прелат (по-нашему священник; но можно и аббат) умирает от болезни и передаёт все своё состояние новому другу, в довесок сообщая подробности одного зарытого клада.

несправедливо обвинённый вновь чувствует вкус свободы. что же он делает? правильно, скрывается от властей, ведь мужчина покидает тюрьму аккурат к началу ‘ста дней’ Наполеона. он снова враг, но на этот раз тертому калачу ничто не страшно. он успешно скрывается до тех пор, пока Наполеон не исчезает с горизонта. и вот тут, друзья мои, начинается... нет, все ещё не месть.

узник отправляется к приятелю (единственному, кто возражал против шутки кабанчика (т9 решил, что не знает слово ‘кабатчик’; что ж, оставлю так)). но все не так просто: мужчина полностью меняет свой облик, чтобы не быть узнанным. добрый друг как на духу выкладывает все подробности несчастного розыгрыша, сдобрив их списком имён участников. но, конечно, конечно же, не за просто так. драгоценный перстень - вот цена исповеди.

недолго думая, мужчина начинает свое кровавое путешествие. не стоит и говорить, что невеста обвинённого вышла замуж за хозяина трактира, невероятно разбогатевшего. не буду томить: бывший заключённый женит дочь трактирщика на беглом каторжнике, убивает их домашних животных (…), доводит жену кабатчика до могилы, устраивает поджог, находясь все это время в семье под видом слуги, делает дочь врага своей любовницей и, наконец, закалывает его кинжалом. на фоне разворачивающейся драмы наш преступник смертельно ранит и другого участника своей личной трагедии, третьего же травит. при этом, в лучших традициях древнегреческой трагедии мститель оставляет надписи ‘номер первый, второй, третий’.

и это ещё не конец. получатель заветного перстня (тот самый, что выдал все секреты), охваченный жадностью, похищает своего благодетеля. за каждый приём пищи он требует у бывшего мстителя баснословные суммы и, в конце концов, убивает узника. мужчина скрывается, забрав все деньги. уже перед самой смертью преступник признаётся в содеянном аббату, который, видимо, будучи больше охотником до историй, чем слугой господа, старательно записывает исповедь и посылает ее в конвертике французскому префекту полиции.

и если вы думаете, что я сейчас пересказала вам сюжет ‘графа Монте-Кристо’, вы меня плохо знаете. никаких аннотаций! (хихикаю) это, ламы (да что ж такое! дамы, конечно) и господа, детали крохотного рассказа ‘алмаз и мщение’, вышедшего из-под пера одного клерка, который закопался в полицейские архивы. вот вам краткая (или нет:) история о том, как взять от невероятного сюжета лучшее и превратить в ‘произведение на века’. А. Дюма и его соавтор О. Маке, покопавшись в архивах, обнаружили этот неграненый алмаз и подарили нам ‘графа Монте-Кристо’.

я была бы не я, если бы с порога не встала на защиту произведения. сложно поспорить с тем, что ‘граф’ фигурирует как в сознании у миллионов, так и в литературоведческих статьях, во множестве рецензий и списков, как ‘захватывающий приключенческий роман’. в прошлом веке (и не только) за бедным Дюма не признавали особой литературной ценности. ‘экшен и больше ничего’: вот и все комментарии. Дюма был фэнтези и фанфиками начала двадцатого века: читать его было стыдно, многочисленные тома задвигались в глубины стеллажей. и при этом все читали. некоторые писатели становились на защиту французского классика, но их было ничтожно мало (жму руку Александру Ивановичу Куприну). да и будем честны: отройте вы сейчас русскоязычный интернет, много ли будет там качественных анализов-комментариев к тексту? исследований творчества автора? крохи. я проверила. плюнула и пошла читать на французском под руку с гугл-переводчиком.

что я в общем-то хочу сказать: ‘граф Монте-Кристо’ - это не только про невероятные события. он и про примечательные детали быта и политической жизни того времени, и про многочисленные отсылки к произведениям искусства, и про яркие психологические портреты, и про глубокие аллюзии, и про вечные темы, на которые, собственно рассуждал и Достоевский в своих произведениях. ‘граф Монте-Кристо´ - один из первопроходцев современных сериалов. роман-фельетон, публиковавшийся по частям, постоянно удерживал напряжение читателей. чем не древний миф? мы знаем, что Дюма был тот ещё прохвост. ему палец в рот не клади, дай только что-нибудь выдумать, рассказать и немножко преувеличить. к слову, никто до сих пор точно не знает, правдива ли история из ‘алмаза и мщение’ и читал ли ее Дюма. он вполне мог все это *как бы сказать* кхм вообразить. ‘граф Монте-Кристо’ органично сочетает в себе и правду, и вымысел. события невероятно выразительны, драматичны и, по совместительству, поданы довольно иронично. тут впору вспомнить гомеровский эпос. как говорится, найди десять отличий (от ‘одиссеи’). вот вам и просто приключения.

но это все внешнее. настало время задать главный вопрос: (что мы ед..)

и не говорите мне, что не восхищались в детстве (всегда) графом. став старше, я поняла, конечно, что оно всегда так - с этими байроновскими героями: роковые красавцы, возникающие из ниоткуда и отправляющиеся в никуда. но это справедливо для графа, не для Дантеса, у которого было даже два отца: биологический и духовный, а значит прошлое его известно; юноша для читателя ни разу не загадка. граф же собирает весь романтический набор: и богатый, и красивый, и благородный, и путешествовать любит, и на нескольких языках говорит, и окружён верными людьми. он противопоставлен обществу, сузившемуся в его мире до трёх человек - воплощений определенной силы: Данглара - денег, Фернана - военной мощи, де Вильфора - правосудия.

казалось бы, определились: Дантес - романтический герой, но что, если он, ко всему прочему и мифологический персонаж? знаю, все в литературе я готова свести к древним грекам. but who cares? смотрите: граф совершает невероятные поступки, руководствуясь ‘светлыми желаниями’; по его собственному мнению, он ‘делает мир лучше’. характеристики графа гиперболизированны, он мнит себя исполнителем божественной воли, но не может отречься от человеческого (вспомните сцену, в которой Мерседес просит за сына), а значит, остаётся смертным. сейчас я детально описала древнегреческого героя. кстати говоря, у греков месть не была чем-то предосудительным, наоборот, выступала единственным средством на пути к душевному равновесию.

но я отвлеклась! итак, Дантес смертен, при этом совмещает в себе черты и бога, и человека. что получается? за 39 лет до Ницше Дюма создаёт своего сверхчеловека, личность, настолько всех превосходящую, что одни герои видят в нем господа, другие ангела, третьи властелина мира. в графе все время сталкиваются два начала: светлое (жажда знания, стремление к чистоте и неосознанная потребность в любви) и темное (чувство, взращённое в глубинах замка Иф, месть, отравляющая все его ‘я’).

если копнуть ещё глубже, можно напороться на гигантское количество скрытых аллюзий к образу графа. самое очевидное кроется в именах: Эдмон Данте-с. фамилия героя так и кричит о сходстве с Данте. что делает итальянский поэт? спускается в ад (а наш моряк в темницу замка Иф) вместе с Вергилием (аббатом Фариа), светочем знаний. Данте проходит чистилище (Париж 1838-го для героя Дюма), место, где преступники искупают свои грехи (то же и в ‘графе’), и оказывается в раю (надежда с Гайде). все у Данте (Дюма) терпят страшные муки и получают по заслугам.

о метафорическом сходстве с Христом я уже писала (важно: параллель образная; фигура графа, как капустка, сочетает в себе множество черт и совмещённых воплощений; если кратко: то, что герой в романе предстаёт сверхчеловеком ни в коем разе не мешает ему добавить в свой послужной список и пересечения с образом Иисуса). (Монте)-Христо(с) ведёт земную жизнь, но из-за предательства ‘друга’(-зей) вынужден страдать духовно и физически и, в конце концов, ‘умереть’. 33 года - земной срок Дантеса и Христа. оба умирают, оба перерождаются, дабы ‘судить живых’.

помимо ярких пересечений, ‘графа’ окружают десятки затаившихся: он и чародей из ‘Тысячи и одной ночи’, на что Дюма указывает множество раз прямо в тексте, и древнегреческий бог Протей, человек с тысячью лиц, и Феникс, восстающий из пепла.

граф - сверхчеловек, обладающий высшей силой, это несомненно. но откуда она? порождение он господа или сатаны? вспомним несчастного юношу из рассказа ‘алмаз и мщение’, который убил бывших товарищей, руководимый единственно жаждой мести. кровожадно расправился с каждым врагом. возьми Дюма историю в первозданном виде, она была бы и в половину не так известна как та, что появилась в итоге. Монте-Кристо движет жажда всеобщей справедливости. ни одного действия он не совершает собственными руками, лишь направляет обидчиков, дабы они уничтожили себя и друг друга самостоятельно.

почему граф все-таки носитель божественной мести, чистой и всекарающей, в отличие от человеческой? кажется, что мщение - мысль сама по себе антихристианская. но обратимся к библии:

‘предоставьте месть мне, я воздам. придет время, поскользнутся ноги врага; день их бедствия близок и участь их поспешает’ (второзаконие 32:35; римлянам 12:19; евреям 10:30).

если попытаться собрать все характеристики Монте-Кристо в нечто цельное, получится образ этакого падшего ангела (на мой взгляд), руководимого богом… но и дьяволом тоже.

‘и я так же, как это случается раз в жизни со всяким человеком, был вознесен сатаною на самую высокую гору мира; оттуда он показал мне на мир и, как некогда Христу, сказал: ‘скажи мне, сын человеческий, чего ты просишь, чтобы поклониться мне?’ тогда я впал в долгое раздумье, потому что уже длительное время душу мою снедала страшная мечта. потом я ответил ему: ‘послушай, я всегда слышал о провидении, а между тем я никогда не видел ни его, ни чего-либо похожего на него и стал думать, что его не существует; я хочу стать провидением, потому что не знаю в мире ничего выше, прекраснее и совершеннее, чем награждать и карать’. но сатана склонил голову и вздохнул. ‘ты ошибаешься, – сказал он, – провидение существует, только ты не видишь его, ибо, дитя господне, оно так же невидимо, как и его отец. ты не видел ничего похожего на него, ибо и оно движет тайными пружинами и шествует по темным путям; все, что я могу сделать для тебя, – это обратить тебя в одно из орудий провидения’.

граф сочетает в себе силы и божественные, и дьявольские. герой совершает отмщение, добивается главной цели, и существование перестаёт иметь для него смысл. это бесконечное противоречие, борьба добра со злом, завершаются, оставляя Монте-Кристо его человеческую жизнь, главнейшим спутником которой, по Дюма, является надежда. герои ‘ждут и надеются’ и, в конце концов, некоторые из них обретают счастье, ведь, помните? его ‘можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету’.