полетели
В последнее жаркое лето они ныряют вместе.
Лето пахнет раскалённым песком и свежим арбузом, оседает морской солью на их коже, накрывает их прохладной волной, смывая хотя бы ненадолго вязкие мысли о будущем.
Они несутся в море, хохочут, хватаются за руки и друг друга, слизывают с щёк соленые брызги, сбиваясь на неловкие, вскользь, почти-поцелуи, пока прибоем не выносит их — счастливых — на берег последних совместных летних дней.
Разговор, который никто из них не хочет заводить, первым заводит Сугавара. Не разговор — набор вопросов в небо, в бесконечную морскую гладь, мелким ракушкам, облепившим ноги, шустро пробегающему по берегу крабу. Только не им.
Скоро выпуск? Что дальше? Что, с нами?
В ответ молчат все трое. Как будто у них впервые за три года появились друг от друга секреты, как будто каждое сказанное слово может…
Асахи поджимает губы знакомым жестом — расстроен — и отворачивается. Даичи хмыкает, какая, мол, разница. Сугавара шутит не в тему, смешливо сощурившись.
В черноте зрачков плещет растерянность.
Неотвеченные вопросы с того дня смутной тенью висят над их головами, напоминают о себе случайно оброненными репликами родителей, укоризненно смотрят строчками анкеты о планах на будущее, укутывают каждую улыбку едва заметным облачком тоски.
...К выпускному их накрывает с новой силой.
Танака хлопает Даичи по плечу, мол, не переживай, ответственность на нас теперь.
Нишиноя как будто напоказ храбрится, носится по школьным коридорам вдвое энергичнее с этим своим «Асахи-саан!» и «У меня такие планы, вы только год подождите!».
У Сугавары переписка с некомовским Яку длиной в километр — они неплохо поладили ещё в тренировочном лагере, а общее на двоих непонимание надвигающейся «взрослой» жизни сдружило окончательно. В их переписке много личного, того, чем с человеком рядом поделиться сложно, куда проще отправить сообщение.
«такая тоска», — пишет Яку, наглядно иллюстрируя тоску скорбными эмодзи, — «хоть в россию едь».
«Но он же остаётся в Токио?», — отправляет Сугавара в ответ.
От Мориске прилетает ответное «наверное» и Суга какое-то время всматривается в буквы на экране смартфона: было бы все гораздо проще, если бы он был уверен, что они не разбегутся в разные стороны сразу после выпуска? Вряд ли.
Выпускной показательно-торжественный, уже-не-ученики стройными рядами отливают вороньём школьной формы надетой в последний раз. Учителя сияют напускной радостью, Иттецу прячет глаза, директор и тот выглядит так, будто вот-вот бросится утирать париком наступающие на глаза слёзы.
От этой мысли Сугавара хихикает — его смешок всполохом искренности пробегает по залу, поджигает взгляды — Асахи и Даичи смотрят прямо перед собой но шлют сигналы отчаянно, кривят уголки ртов в усмешке.
Суга записывает это в свой список «последнего»: в последний раз посмеялись над париком директора.
В последний раз за спинами жалобно всхлипнула дверь спортзала, которую сто лет как смазать бы.
Последний раз когда они клубком валятся на укромный клочок школьной крыши, щурятся от резкого весеннего солнца, в разбредающихся (уже бывших) одноклассников, у которых сегодня последний шанс отвоевать у школьной любви пуговицу на память.
Сугавара расплывается в улыбке, крадётся пальцами по распахнутым пиджакам, тянет на себя с обеих сторон. Асахи и Даичи выглядят как два встрепанных воронёнка и он смеётся увереннее и увереннее подтягивает их ближе, утыкается щеками в оба плеча, оставляет на них темные пятна наконец-то прорвавшихся слезинок.
- Будем на связи?
Даичи выдыхает шумно, как он обычно делает когда пытается сбежать от ответственности.
Асахи ворчит смущенно что-то своё про — да что ты, Суга, мы ж не собираемся, да куда мы, да мы же.
Оба почти одновременно в ответ жмутся щеками к его вискам и лохматят светлые пряди макушки.
Последний день, записывает мысленно Сугавара, когда воронята ещё не понимают, что стали воронами — и крылья их так окрепли, что могут унести на самый край света.
— Обещаете?
Суга цепляет их за пуговицы пиджаков и притягивает к себе, в сощуренных глазах совершенно не пытаясь прикрываться какими-то там омутами пляшут игривые черти.
Губами запечатывает на их губах по очереди: я вот обещаю, а вы?