плюшевый плен
Поправив его шляпу на своей голове, ты опускаешься в кресло и манишь Бутхилла к себе. Закатив шальные глаза, ковбой послушно садится перед тобой, удобно устроившись между твоих голых коленей и откидывая голову назад, чтобы посмотреть на тебя снизу вверх.
— Давай, покажи свою магию, куколка, — рокочет он со своей фирменной ухмылкой. Вместо ответа ты запускаешь пальцы его длинные волосы цвета перца с солью, осторожно тянешь густые пряди, и самодовольное выражение сползает с лица Бутхилла.
— Твою милашку, — бормочет он, прикрывая глаза. — С козырей заходишь, куколка...
— А с тобой по-другому нельзя, ковбой, — отзываешься ты, но намного более ласково, легко проходишься ногтями по коже его головы, и чувствуешь, как стальные пальцы обхватывают твои колени, закидывая их к нему на плечи. Бутхилл подаётся назад ещё сильнее, словно просит чтобы ты притянула его ближе, и ты идешь у него на поводу, тянешь его металлическое тело на себя, устраивая его между своих бёдер. На контрасте с его плечами, прохладными даже сквозь жесткую джинсу куртки, голова у него вполне тёплая, даже горячая, когда он откидывается на твои бёдра.
— Омилеть, — сквозь зубы бормочет Бутхилл, вздох, срывающийся с его губ когда ты массируешь кончиками пальцев его виски, почти похож на стон. — Фокусница ты, куколка…
— Ведьма я, — смеешься ты в ответ, снова переключаясь на мягкие поцарапывания, и кожа под твоими пальцами покрывается мурашками. — Расслабься, ковбой.
Бутхилл издает хриплый смешок.
— Расслабишься тут, пушистик ты милашечный, когда такая конфетка мне так хорошо делает, — длинные стальные пальцы поглаживают твою голень, медленными, почти неосознанными движениями, запуская волну лёгкой дрожи. Холодные, они едва ли согреваются об твою кожу, но ты всё равно млеешь немного от такого контакта, стараясь не зажимать его слишком сильно бёдрами.
В какой-то момент Бутхилл с откровенным стоном прикрывает глаза и трётся горячей щекой об твоё голое бедро, заставляя тебя покрыться мурашками.
— Миловаться мило, какая ты мягкая, куколка, — бормочет он и румянец покрывает твои щёки. — Плюшевая будто, пушистиком буду.
— Прям-таки пушистиком? — пытаешься отшутиться ты, тянешь его за волосы ласково, но предательский жар перетекает с твоих щёк на уши.
Бутхилл фыркает, обдавая удивительно горячим дыханием твою кожу, и неожиданно отстраняется от твоих рук. Ты отпускаешь его, спуская ноги с его плеч, но, прежде чем успеваешь что-то сказать, он поворачивается к тебе лицом, снова оказывась между твоих бёдер.
— Для тебя, куколка? Без вопросов, — отзывается он хриплым голосом, снова трётся щекой о твоё бедро. — Хоть пушистиком, хоть милашечкой, хоть омилевшим Вуббабу. Только…
Он неожиданно замолкает, смотрит на тебя снизу вверх серыми глазами с металлическим отсветом.
— Только что? — ты наклоняешь голову вопросительно.
— Шляпа на тебе мило как хорошо смотрится, куколка, — усмехается он, и ты снова запускаешь пальцы ему в волосы.
— Ковбой, ты не это хотел сказать, — серьёзно говоришь ты.
— Вот и делай тебе комплименты после этого, сахарная, — ты дёргаешь его за волосы и Бутхилл закатывает глаза. — Ладно, ладно, бронко, раз ты настаиваешь…
Он неожиданно хватает тебя под колени, снова забрасывая твои ноги себе на плечи, заставляя тебя резко втянуть воздух. От контраста температур тебя пробивает дрожью и ты широко распахнутыми глазами смотришь на Бутхилла.
— Чт- что ты удумал, железка? — ты снова тянешь его за волосы, но Бутхилл только смотрит на тебя, прежде чем податься вперёд, вжимаясь в твои бёдра.
— Я хочу чтобы ты зажала меня между этими милашечными плюшевыми наушниками, — отзывается он серьёзно, не отрывая от тебя взгляда серых глаз и тут же залихватски щелкает своими металлическими зубами. — Если только не боишься, куколка.
Ты прищуриваешься и без лишних раздумий слегка сжимаешь бёдра, ловя голову Бутхилла между ними, вырывая у ковбоя смех.
— Знаешь же как легко меня взять на слабо, — ворчишь ты, слегка дёргая его за волосы. — Засранец. Нравится?
— Омилеть какой кайф, сахарная, — совершенно искренне отзывается Бутхилл прямо тебе в кожу, с довольным видом поводит головой, трётся щеками и носом о чувствительную внутреннюю сторону твоих бёдер. — Твою милашку, вечность бы так сидел, к пушистикам это милашечное КММ… Сильнее, куколка.
Ты закатываешь глаза, но послушно сжимаешь бёдра ещё сильнее, вздрагивая всем телом когда холодные пальцы Бутхилла скользят вверх от твоих коленей, поигрывая с краем твоих коротких шорт.
— Неужели ларчик так просто открывался, ковбой? — почти что ласково спрашиваешь ты. — Всего-то и нужно было зажать тебя бёдрами и не отпускать — и ты бы остался?
Вместо ответа Бутхилл кусает тебя за бедро — легко, осторожничая, почти что нежно, явно стараясь не причинить тебе боли, и ты, как завороженная, смотришь как сминается под его металлическими зубами твоя мягкая плоть, вздрагивая об болезненно-сладкой дрожи, сбегающей по позвоночнику.
— Вряд ли, сахарная, — говорит он, наконец отпустив твоё бедро, и коротко прижимается губами к оставленному отпечатку, заставляя тебя шумно втянуть воздух. — Но, твою милую милашку, точно остался бы на подольше.
Ты вздыхаешь, расчёсываешь его волосы пальцами, медленно и мягко.
— Буду иметь это в виду, — обещаешь ты и сжимаешь его голову бёдрами ещё сильнее. — А пока сиди, ковбой.
— С милашечным удовольствием, куколка.