please, hyung

— Не зажимайся так, малыш. Позволь своему телу чувствовать всё, что я с ним делаю.

Хриплый шёпот обволакивает со всех сторон. Рики тянет воздух носом и рвано выдыхает, как только чувствует прикосновение льда к своему животу. Японец дёргается и запрокидывает голову. Кровь стучит в висках. Перед глазами уже маячат белые круги оттого, как сильно Рики жмурится. Он был бы рад открыть глаза, но заботливый старший надел ему повязку, как только спина Нишимуры коснулась простыни. Потом он даже не понял, как запястья оказались в плену сначала чужих ладоней, а потом уже и наручников. С каждым движением японца металл лязгал об витиеватую спинку кровати и впивался в нежную кожу запястий. Рики номинально вырывался, больше из-за того, что хотелось зарыться пальцами в чужие волосы и притянуть к себе для глубокого поцелуя. Но пока же он вынужден лежать и, как сказал хён, брать всё, что ему дают.

— Хороший мальчик.

Смех осел напряжением в паху, и Рики ёрзает на кровати. Он тычется носом в сгиб локтя и мычит. Старший зажимает в губах кубик льда и медленно водит им вдоль линии рельефного пресса. Горячее дыхание контрастировало со льдом. Тонкое тело Нишимуры тут же покрывается мурашками. Парень снова слышит чужой смешок и хнычет.

— Хён...

— Что такое, малыш?

— Перестань мучить меня.

Молчание. Матрас прогибается где-то рядом с талией, и Рики чувствует дыхание коснувшееся его шеи. Там же был оставлен мимолётный поцелуй, отдаляющий холодом от некогда зажатого в губах льда.

— А я разве мучаю?

Рики дёргает руки и стонет от болезненного ощущения в запястьях.

— Да, чёрт возьми!

Он не видит, но точно знает, что чужие губы расплылись в довольной улыбке. Он чувствует эту ухмылку кожей, она отпечаталась на обратной стороне его век на всю жизнь.

— Погоди ещё немного, малыш. Всё будет.

Жар чужого тела исчезает. Нишимура нетерпеливо откидывает голову на подушку и выдыхает. Он сводит колени и пытается игнорировать, как возбуждение неприятно натянуло его джинсы. Почему хён оставил его в одежде? Он лишь задрал тонкую полупрозрачную майку, оголил живот и теперь томно играется с рельефом, словно ребёнок в крестики-нолики.

Ощущение чужих ладоней на крепких бёдрах заставляет вздрогнуть и вынырнуть из мыслей. Руки мягко развели колени, и Рики чувствует, как хён умостился между его ног, так словно это место было его законным (так и было). Пальцы мягко водят по бёдрам вверх-вниз, изредка сжимая и впиваясь ногтями в плоть под тонким денимом. Рики постанывает и нетерпеливо ёрзает. Он вскидывал таз вверх, недвусмысленно намекая хёну, что ожидает разрядки.

— Что такое, крошка? Что ты хочешь сказать?

— Чёрт, хён, я тебя сейчас точно лягну. Сними с меня джинсы, умоляю или я сейчас умру.

Старший смеётся и тянется к чужой ширинке, медленно расстёгивая сначала пуговицу, а потом и молнию. Басистый протяжный стон наполнил комнату — приятная услада для ушей хёна. Рики рад предоставить коллекцию своих стонов, лишь бы старший был доволен.

Рики облегчённо стонет, когда с него наконец стягивают джинсы вместе с бельём. Во рту пересыхает: японец сглатывает и тяжело дышит, словно странник в пустыне.

— Твою мать! — он не сдерживается, когда чувствует прикосновение прохладной от смазки — и когда только хён успел смазку достать? — ладони к собственному члену. Его подбрасывает на кровати, как от разряда тока, и он громко стонет. Хён берёт намеренно медленный темп, желая растянуть удовольствие от собственного превосходства и чувства контроля над партнёром. Он почти лениво ведёт ладонью по чужому возбуждению, обводит головку большим пальцем, посылая волны по всему телу. Рики ощущает кожей на себе чужой пронзительный взгляд и откидывает голову назад, открывая вид на длинную шею. Он даёт молчаливое разрешение на укусы и поцелуи, потому что знает, как хёну это нравится. И тот не заставляет себя ждать.

Старший подтягивается и буквально вгрызается в бледную шею Нишимуры, до садистского удовольствия зажимая кожу в зубах и слушая чужие вскрики. Рики ведёт плечами, словно хочет перекрыть доступ к шее, но это обыкновенная реакция тела. Старший одной ладонью продолжает водить по стоящему члену японца, а второй рукой берёт того за подбородок и поворачивает к себе для поцелуя. Младший мычит в губы, врываясь в чужой рот языком и в отместку кусая до крови нижнюю губу хёна. Тот ругается и болезненно шипит, а Рики не упускает возможности самодовольно хмыкнуть.

— Будешь знать, хён.

Тот фыркает.

— Не в твоём положении сейчас вредничать, малыш. — он чуть сжимает член японца, вырывая из груди того стон. — Будь послушным мальчиком.

— А ты перестань медлить…

— Что же ты хочешь? — Рики почти рычит от злости на ехидство со стороны старшего и собственную беспомощность — он даже пнуть его не может.

— Кончить уже.

Старший наклоняется и целует его в тазовую косточку, обдавая низ живота горячим дыханием.

— Как пожелаешь, малыш.

Рики не успевает осознать, как головку члена обхватывают мягкие губы, а кончик языка обводит головку. Он упирается пятками в кровать и красиво гнёт спину. Протяжный стон отскакивает от стен комнаты, отдаётся волной напряжения в паху старшего, но он продолжает насаживаться ртом на член японца, заглатывая его полностью. Коснувшись носом лобка, хён тяжело дышит носом какое-то время и напрягает горло, доводя Нишимуру до исступления. Младший беспокойно мечется под хёном и переходит на скулёж. Старший воспринимает это как хороший знак и начинает водить головой вверх-вниз, набирая ровный темп. Изредка он задерживается на кончике члена, выцеловывая и вместе с тем давая горлу отдых, чтобы потом снова насадиться до основания. Повязка на глазах Рики намокает от слёз и неприятно прилипает к лицу, волосы на затылке сбиваются в гнездо, а запястья уже саднят от постоянного трения. Напряжение стягивает мышцы в узел внизу живота. Бёдра беспорядочно толкаются в тесноту чужого рта, следуя за собственным оргазмом, и вскоре, Рики кончает с криком.

— Хён, чёрт! Хён!

Приятная истома волной проходится по телу. Ноги ослабевают и бёдра устало касаются матраса. Хён послушно глотает всё, оглаживая кожу с выступившей тонкой плёнкой пота. Он медленно выпускает изо рта мокрый член, заставляя Рики коротко вскрикивать от чрезмерной стимуляции.

— Умница.

«Шёпот не предвещает ничего хорошего», думается японцу, а когда он слышит звук расстёгивающейся пряжки ремня, уже в этом точно убеждается. Вечер на сегодня не закончен.