плата

джемма говорит: я убью этого говнюка.
джемма кричит: дайте мне святую воду, устрою ему лучший душ в его жизни. 

кэл думает, что ирландия посчитает это даром. впитает в себя кровь, вгрызется в одежду, утянет куда-то туда, в почву, к землеройкам, червям и бактериям, которые будут разъедать кожу, проклевывать глазные яблоки и высасывать всю жидкость из тела, пока то окончательно не станет звеном в пищевой цепочке. в какой-то книжке, брошенной норманом, писали о перерождении. в ирландии перерождаются только страхи — они обретают кости, кровь и волю. 

а такие, как этот мальчишка, вовеки остаются под землей. разлагаются. это ведь работа кэла, верно? умерщвлять так, чтобы не оживало. 

джемма кричит, а киаран блайт смотрит так, что ему даже рот не нужно открывать. у него во взгляде все читается. выгравировано в поджатых губах. 

я этого не хотел, — плещется на дне пуговиц-зрачков, в которых (если подойти, если вздернуть чужое лицо, если приблизиться так, что можно подставить собственную шею на отсечение, если-если-если) отражение кэла устало улыбается, — вы ведь знаете. понимаете. чувствуете. разрешаете. 

— я знаю, — говорит кэл и треплет его по волосам, как нашкодившего ребенка, которому разрешают оступиться один единственный раз. — знаю. и разрешаю. 

джемма вцепляется в куртку кэла, тащит его назад как бульдозер, кричит и кричит, повторяет его имя — кэйлуа! — и едва ли не захлебывается собственными словами. потому что дело кэла — умерщвлять так, чтобы ничто уже не оживало. но с мальчишкой не получается. блайт сидит на снегу, облепленный тенями, как своими лучшими друзьями. едва держится, того и гляди — отойдешь, а он рухнет лицом в белое покрывало, расцарапав кожу да крови (джемма скажет, да что с того, на нем все заживает, как на твари). 

мальчишку не хочется возвращать в лоно ирландии, преподносить как дар, втискивать в пищевую цепочку. 

ему хочется показать гавайи.

киаран блайт, думает кэл, все еще держа руку на вихрастой макушке, он ведь совсем не для этих мест. он сливается со снегом, тонет в темноте, растворяется на фоне безликих и однотипных домишек в кэрсиноре. он бледный, как лед, какая-нибудь снежная королева обязательно бы прибрала его к своим ручкам, только у них тут тварь пострашнее, уж она-то церемониться не будет — преподнесет как плату ирландии костьми и кровью, как делала это с другими. 

киаран блайт, думает кэл, опуская взгляд, наблюдая, как против своей воли мальчишка жмется к ладони, как стягиваются его губы в одну тонкую нить, потому что думает о том, что он снова для всех лишь чудовище из сказок, красивая картинка, которая обязательно сожрет их всех в полнолуние. но киаран блайт сейчас больше похож на раненного зверенка, загнанного в ловушку судьбы. а кэл тогда кто? охотник или защитник? 

— кэл, — рявкает джемма, — отойди от него, мать твою. он же…

не человек? монстр? вампир? убийца? к нему ведь даже норман проникся, вон как взглядом мечет из стороны в сторону, хватает воздух ртом, пытаясь придумать оправдание, защитное заклинание в духе «киаран здесь не причем…», только все, конечно же, знают, что это киаран блайт вытягивает из кэла все, что может, пускай и осторожно. киаран блайт по умолчанию всегда под подозрением для всех в любой ситуации. он для них клещ на теле кэла, которого можно легко вытащить, заранее дам ему задохнуться, а кэл как дворовая псина будто и не замечает, дает насытиться. 

только киаран сам не отвалится. по взгляду ведь понятно. по поступкам, словам и действиям. не только к кэлу, но ко всем. как бы он не отрицал, он тоже привязался. хотя, может быть, под дулом пистолета почувствуешь все что угодно, даже внезапно возникшую любовь. 

но киарана блайта не хочется отдавать этой долбаной ирландии. не хочется его тут оставлять, когда — если — все это закончится. он ведь тут сдохнет, честное слово. жить как прежде вряд ли получится, а без махелоны рядом либо окочурится, либо точно кого-то прикончит, и вот тогда кэл вернется уже не защитником, а охотником. 

— кэл! — и голос джеммы в голове тудум-тудум-тудум. 

— мы найдем другой способ, — говорит кэл. 

и создание — киаран блайт, леннан-ши, не монстр, не убийца, просто кость на доске судьбы, выпавшая неправильной комбинацией — вздрагивает от этих слов. поднимает голову, отчего ладонь кэла съезжает, касается чужого лба, прилипших к коже кудрей, которые кэл аккуратно убирает пальцами, чтобы видеть взгляд. понимаете. чувствуете. разрешаете. кэл мысленно добавляет: осознаю и разделяю твою ношу. 

джемма кричит, всплескивает руками, снег вальсирует и падает на них. снег пытается вернуть себе киарана блайта, укрывая его и не тая на коже. 

кэл думает, что никакую ебаную плату он этой проклятой земле отдавать не будет. 

кэл думает, что под гавайским солнцем киаран блайт хоть немного разрумянится, потеплеет и оживет. 

пока он просто существует. в частности, благодаря кэлу.