pirsing

— Просто веди себя тихо, и никто не узнает, — прошептал Амон в самое ухо. Леонард все равно попытался поймать его, но более худой мужчина юрко соскользнул в узкий проход между рядами.

Фильм все еще шел, супружеская пара на экране громко ссорилась, а зрительский зал не заполнен даже на четверть. Последние ряды заняты другими парочками, и кто-то уже целовался; должно быть, именно для ласк в общественных местах люди и брали билеты на скучные фильмы в последнем ряду. В это время Амон расстегнул ширинку и спустил джинсы с Леонарда максимально возможно в их положении. Митчелл зашипел, снова попытавшись оттолкнуть ворону, но Амон отмахнулся. Как обычно, если ему что-то приходило в голову, он собирался исполнить свою безумную затею.

Смазки не было, но это и хорошо. Леонард сошел бы с ума от стыда, если бы по кинозалу разлетелся хлюпающий звук растираемой жидкости. Амон, впрочем, справился и без нее: прихватив губами головку и тут же отпустив, он стал тереть пальцами уздечку и надрачивать ствол, попеременно меняя руки, пока на головке не выступила смазка. От экстремальной обстановки, страха, стыда и бесконечно соблазнительных движений в животе уверенно скручивалось возбуждение. Леонард старательно сдерживал тяжёлое дыхание, чтобы не выдать их двоих, но от тщетных попыток кровь только быстрее приливала вниз. Амон тихонько неразборчиво проворковал, заметив, как член партнёра твердел с каждым движением, как выделялось все больше смазки. Он шире развел ноги Леонарда, устроился поудобнее, увеличил скорость, размазывая по стволу скудную липкую жидкость.

Было что-то хитрое, опасное в его взгляде, который он бросил на Леонарда в темноте кинозала. Заранее довольная усмешка пробежала по губам, и другой мужчина почувствовал ее собственной кожей.

Зрители шевелились, вздыхали, ерзали — сеанс продолжался, и Леонард дергался от каждого шороха. Член стоял так, что засунуть его в рот неугомонной вороны было самым желанным решением, но стыд и порядочность не позволяли Леонарду заняться сексом прямо в кинотеатре; однако их отсутствие не мешало Амону пытаться трахнуть себя в рот прямо во время сеанса. Леонард запустил руку в темные кудри, мягко надавливая на голову мужчину, массируя мозолистыми подушечками кожу головы и со скрытым удовольствием наблюдая, как Амон расслабляется и тихонько воркует. Вообще Леонард сам мог бы подрочить возбужденному партнеру, чтобы отбить у него желание на сегодня приставать с минетом в зале, но прежде чем он успел поднять Амона с колен, тот оттолкнул его руку и взял его член в рот.

Леонард едва не задохнулся от скорости переключения, а в следующую секунду поспешно зажал себе рот рукой. Амон играл языком с уздечкой, облизывал головку... и прохладный, тяжелый металлический шарик пирсинга возбуждающе давил на чувствительный член.

Кто-то все же услышал его сдавленный всхлип и обернулся. Леонард старался принять максимально расслабленную позу, притвориться, что на задних рядах не происходило никакого пошлого действия... но Амон глубже взял в рот, скользя языком вдоль выступающих вен, надавливая шариком на ствол и проглатывая неудержимую дрожь партнёра. Леонард снова попытался отстранить от себя ворону, но хватка уже слабела. Удовольствие разливалось по венам как горячий шоколад, возбуждение стекало к паху, пружиной закручивалась внизу живота. Амон обвивал член языком, облизывал, смачивая слюной, всасывал жидкость обратно в рот, мешая слюну со смазкой. Леонард концентрировался на дыхании и звуках, боясь обронить хоть один стон — он был уверен, что каждый вздох будет громким, перекроет шум фильма и привлечет всеобщее внимание.

Амон снова надавил языком со злополучным пирсингом на уздечку, пальцами сжал яички, поглаживая мокрую от слюны и смазки кожу. Он ненадолго отстранился, часто глотая воздух, а затем снова припал к члену, возобновив ласки. Леонард зажимал себе рот рукой, а свободной наматывал на пальцы черные кудри и легонько тянул. Он знал, как ворона реагировала на подобные ласки, и наблюдал, как Амон хмурит брови и раздвигает ноги шире.

— Это нечестно, — мужчина оторвался от минета и даже немного обиженно обвинил Леонарда. При этом сам ластился к его руке и тяжело дышал.

На это заявление Митчелл не ответил. Рука соскользнула с волос на щеку, поглаживая нежное лицо, большой палец провел по мокрым губам. Амон тут же поймал палец в рот и принялся сосать, прижав к фаланге кончик языка. Леонард прерывисто вздохнул, чувствуя, как близка развязка. Он мягко надавил на язык, а затем двумя пальцами раскрыл чужой рот шире и направил внутрь член. Амон хмыкнул с набитым ртом, но послушно продолжил.

Член уже был крупным, тяжелым и мокрым, Леонард собирался кончить, но ворона сильнее насаживалась горлом. Ещё несколько определенных пошлых звуков вырвалось из его глотки, пока он отчаянно пытался довести партнёра до оргазма. Но Амон уставал, он невольно замедлялся и тихонько хныкал. Кроме того, его собственная эрекция мешала ему спокойно сидеть, мужчина ерзал в ногах у Леонарда, отчаянно цепляясь за его колени и бедра.

— Отпусти, — прошептал Митчелл, пытаясь оттолкнуть ворону, но Амон в очередной раз увернулся от его руки.

— Сам отпусти, — бросил он и снова с силой надавил шариком от пирсинга на уздечку, медленно поднимаясь по набухшей головке к уретре.

Это оказалось слишком для измотанного возбуждением и стыдом Леонарда. Его тело крупно дрожало, стоны глохли в горле, слюна неконтролируемо стекала в зажимающую рот ладонь. Очередная попытка отстранить Амона обернулась провалом, и, отпустив себя, Леонард кончил ему в рот.

"Богиня, хоть бы этого никто не увидел, особенно мои коллеги", — мысленно взмолился Леонард, глядя на Амона между его ног с расфокусированным взглядом и глуповатой ехидной улыбочкой. В темноте зала было плохо видно, но вблизи Леонард мог различить, как тот постепенно приходил в себя, искал взглядом его глаза, а затем показательно облизывался.

— Все, хватит, — прошипел Митчелл, рывком поднимая разомлевшую ворону. Амон, получивший желаемое, был непривычно прилежен и спокоен, тихонько ворковал от удовольствия и спокойно позволял вытереть ему рот салфеткой.