пина колада.
—Ты помнишь как мы познакомились?
Этот вопрос кажется Фёдору немного странным, потому что.. разве такое забывается? Ох, особенно, возможно ли вообще забыть такого, как Николай?
—Помню, будто это было вчера.
Гоголь делает небольшую паузу, довольная улыбка расползается постепенно, но уверенно.
—Когда я впервые увидел тебя, мне показалось, что тебя там не должно быть ни в коем случае. Такой бледный, будто стоит солнечного луча коснуться тебя, и ты сгоришь заживо.
—Прямо как вампир?
Николай издаёт смешок, по которому итак понятно, что сравнение угадано безошибочно, а после всё равно добавляет:
—Да, прямо как вампир.
—Зато тебя солнце боготворило. Впервые я заметил твои веснушчатые плечи, когда мы стояли вместе в баре.
—И я угостил тебя пина коладой.
—До сих пор не понимаю, почему именно ей.
—Главное, что я угадал.
По факту, просто немного понаблюдал. И Достоевский понимал, но всё равно предпочитал думать, будто это действительно сама судьба.
—А потом ты начал приходить под мой балкон в отеле, лишь бы только я вышел.
—И сама недоступность Фёдор Михайлович меня отшивал!
Брюнету аж приходится прижаться чуть ближе, чтобы якобы загладить вину.
—Но ведь потом я вышел к тебе. Посреди ночи, между прочим.
И это Гоголь помнил лучше всего: как увидел впервые, так сразу понял, что ради такого курортного романчика стоит немного постараться. И, возможно, постоять под окнами.
—И тогда я думал, что ты меня постараешься напоить, а я пошлю тебя.
—Но я повёл тебя не в бар.
Возможно, только поэтому курортный роман перерос в настоящие отношения. Фёдор тогда не понимал, какого же чёрта они идут не в бар, а.. на пляж.
Достоевский не понимал, но ждал.
И тогда Николай сказал, что новый знакомый напоминает ему океан. Правильно ли было принять это за тупой подкат? Скорее всего. Поэтому так и было сделано. Только и Гоголь оказался не парнем с ветром в голове.
Они разговорились. О чём-то глупом и бессмысленном, однако Достоевский смеялся искренне, немного играя с белым песком под ногами.
А в следующую ночь он уже и не сопротивлялся: снова ночь, пустой пляж, прохладный песок. Тишина не кажется тягостным вакуумом, пусть и разбавляется голосом чаек где-то вдалеке.
Николай укладывается на чужое плечо, перед тем как тяжело выдохнуть.
«Когда ты уезжаешь?»
Фёдор замялся. Если они вовсе из разных стран?
«Через полторы недели, девятнадцатого.»
И Гоголь вовсе ничего не ответил, Достоевский не стал переспрашивать. Значит, он правильно подумал.
Однако от этого всё, будто, закрутилось только сильнее. Фёдор стал чувствовать, что относится к каждой встрече отчаяннее: не просто позволяет, а практически бежит, пусть и не показывает явно. Только всё всё равно чувствуется.
Кажется, это была их пятая совместная ночь, когда Николай потащил купаться в море. Прямо так, глупо и в одежде, главное, что практически насильно.
Вода, словно парное молоко, слабые волны и соленая вода, пощипывающая обгоревшую кожу.
Близко. Теперь можно было рассмотреть все родинки на лице и шее, чем Фёдор и занимался, как только появилась возможность.
Вдруг они вовсе больше никогда не встретятся?
Рассматривал разномастные радужки, обворожительную галочку губ и длинные нижние ресницы.
«Ты сейчас прожжешь во мне дыру.»
Это было достаточно отрезвляюще, чтобы перестать так нагло пялиться, после и вовсе отводя глаза на горизонт. Рассвет нескоро.
А после Достоевский выпал из реальности на пару секунд, когда Николай, придерживая за шею, коснулся его губ: аккуратно, невесомо, практически по-детски. Так, чтобы захотелось приблизиться самому, хватая за плечи.
Однако и этого он не позволял.
Вода больше и не ощущалась, когда чувства сконцентрировались в практически опасный, жгучий клубок.
И Фёдор сопротивился, поддаваясь вперёд. Гоголь напористый, так что они практически окунаются в воду, но это кажется слишком неважным. Неважным, когда поцелуй выходит практически нуждающимся и неприятно колющим где-то под кожей, бьющимся от ожидания в самой голове так глубоко, что сходишь с ума.
А потом ладони под мокрой футболкой…
—И остальное я попрошу не вспоминать!
Фёдору тяжело давались все эти околослащавые разговоры, если честно.
—А потом я назвал тебя своей жемчужиной.
—А потом скрыл от меня, что мы живем в соседних городах!
Вот это Фёдор припоминал постоянно.
—А иначе бы ты не повёлся на придурка, таскающего к тебе в номер кучу пина колады.