пепельный венец.
академия «пепельный венец» стояла на вершине скалы, окутанной вечным туманом. сюда съезжались отпрыски древнейших семей мороев — вампиров высшей пробы, чья кровь была настолько чистой, что даже их тени отливали серебром. здесь же, на задворках, на правах вечных изгоев, учились дампиры — полукровки, рожденные от запретной любви морóев и людей.
ким тэхён был мороем. самым молодым из своего рода, но уже признанным гением. тэхён сидел на лекциях о чистоте крови, о законах ковена, о том, что дампиры — лишь инструменты, полезные, но грязные. и с каждым днём ему становилось всё труднее смотреть в лицо чон чонгуку.
чонгук был дампиром. сильным, дерзким, с вечно взлохмаченными волосами и взглядом, который прожигал насквозь. он не кланялся чистокровным, не опускал глаза, не шептал «простите, великие». он просто делал своё дело — защищал. а защищал он только одного человека во всей академии.
ким тэхёна.
-ты опять сидишь у окна, — раздался голос за спиной. хриплый, чуть насмешливый, опасный.
тэхён не обернулся. он узнал бы этот голос из тысячи — он снился ему каждую ночь.
-а ты опять ходишь за мной, — ответил тэхён, глядя на туман за куполом.
чонгук подошёл ближе, оперся плечом о стену. от него пахло кровью — чужой, недавней. наверное, опять отбивался от старшекурсников.
-я не хожу за тобой. я тебя охраняю. большая разница.
-какая?
чонгук усмехнулся той самой кривой улыбкой, от которой у тэхёна внутри всё переворачивалось.
-то, что ходят за кем попало. а охраняют то, что дорого.
тэхён наконец повернулся. посмотрел в тёмные глаза дампира — и в который раз утонул в них. в глубине этих глаз мерцал багровый огонь, который не видел никто, кроме тэхёна.
-ты говоришь странные вещи, чонгук.
-а ты странно на меня смотришь, тэхён.
между ними повисло напряжение — то самое, которое росло годами. три года в одной академии. три года взглядов, случайных касаний, бессонных ночей, когда каждый думал о другом.
-пойдём, — вдруг сказал чонгук. -надоело. я знаю, как пройти сквозь купол.
-ты сошёл с ума.
-возможно. но я предпочту сойти с ума на свободе, чем трезветь в этой золотой клетке. — чонгук протянул руку. -идёшь?
тэхён смотрел на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, на одном из которых висело серебряное кольцо защитника. дампиры носили такие, чтобы чистокровные знали: этот полукровка кому-то принадлежит.
чонгук носил кольцо с именем тэхёна.
-идём, — выдохнул тэхён и вложил свою руку в его.
они бежали ночью, когда туман сгустился до молочной белизны. чонгук вёл тэхёна через чёрные ходы, через подземелья, которые никто из чистокровных не удосужился проверить. запах сырости, древней магии и страха.
-здесь, — прошептал чонгук, останавливаясь у трещины в куполе. -я делал эту дыру три месяца. по миллиметру. чтобы никто не заметил.
-ты планировал это всё это время?
-я планировал это с того дня, как ты сказал мне, что ненавидишь утренний чай в большой столовой. потому что там тебя никто не видит. а я видел. всегда.
тэхён хотел что-то ответить, но чонгук уже схватил его за руку и шагнул в пролом.
сила ударила электричеством, сжала грудную клетку, вырвала крик. а потом — тишина.
настоящая, живая, беззащитная.
они стояли на мокрой траве за пределами академии. над ними было настоящее небо — огромное, звёздное, такое близкое, что хотелось плакать.
-мы... — тэхён не мог говорить. -мы сделали это.
-сделали, — кивнул чонгук. и вдруг покачнулся.
-чонгук!
чонгук упал на колени, схватившись за голову. сквозь трещину в куполе прорвалась ответная магия — наказание для дампира, посмевшего украсть чистокровного. серебряные нити впились в его виски, и он зашипел от боли.
-тебе больно, — тэхён опустился рядом, не зная, что делать. -чёрт, что мне сделать?
-ничего, — прохрипел чонгук. -пройдёт. уходи. я догоню.
-я не оставлю тебя.
-тэхён, это серебряное проклятие. оно будет жечь меня, пока я рядом с тобой. я украл у них принца. это цена.
тэхён смотрел на корчащегося от боли чонгука — на того, кто три года защищал его в академии, кто терпел насмешки, кто подготовил побег и сейчас умирал на сырой земле, чтобы он мог быть свободным.
и тогда тэхён сделал то, что было запрещено всем кодексом мороев.
он полоснул когтем по своему запястью и прижал руку к губам чонгука.
-пей, — сказал он. -кровь мороя сожжёт серебро.
чонгук дёрнулся, пытаясь отстраниться.
-нет... нельзя... это табу...
-плевать на табу! — закричал тэхён. -ты умрёшь! пей, я сказал!
чонгук сжал его запястье. припал губами к ране. и мир взорвался.
кровь мороя — самая чистая, самая сладкая, самая запретная — хлынула в горло дампира, и чонгук застонал. не от боли. от наслаждения. её вкус был как тысяча поцелуев, как вся вечность, как то, чего он боялся даже желать.
серебряные нити исчезли. боль ушла. но что-то новое пришло на её место.
связь.
тэхён отнял руку, зажимая рану. он смотрел на чонгука расширенными глазами.
-ты... ты чувствуешь это?
-чувствую, — хрипло ответил чонгук. -я слышу твои мысли. не слова. эмоции. ты сейчас... ты боишься. но не меня. ты боишься, что я пожалею.
-а ты? — прошептал тэхён.
-я? — чонгук медленно поднялся, не отпуская его запястья. -я думаю только о том, как твоя кровь всё ещё на моих губах. и хочу ещё.
это было началом конца.
они поселились в маленькой квартире на окраине сеула, которую чонгук снимал на сбережения своей матери-человека. три комнаты, скрипучий пол, вечный запах кофе и свободы.
в первую неделю они почти не разговаривали. слова были не нужны — связь работала сама. тэхён чувствовал, когда чонгук просыпается. чонгук знал, когда тэхёну снятся кошмары. они ели за одним столом, смотрели в один потолок и боялись сделать первый шаг.
но связь не умела врать.
на седьмую ночь тэхён стоял под душем, смывая с себя пыль людского города. и почувствовал это — чужое присутствие в своей голове. чонгук. не специально. неосознанно. дампир прорвался сквозь барьеры морóя, потому что его тянуло к тэхёну сильнее любого закона.
тэхён... ты сейчас...
я в душе, — ответил тэхён мысленно, не открывая рта. — ты в моей голове.
я знаю. я не могу это контролировать. я вижу тебя. не глазами. я... я чувствую капли на твоей коже. твоё дыхание. твоё...
чонгук оборвал связь, но было поздно. тэхён уже знал, что дампир видел не только душу — его тело тоже было открыто.
выйдя из душа, тэхён застал чонгука на кухне. тот сидел, сжимая кружку с остывшим кофе, и не поднимал глаз.
-сколько? — спросил тэхён. -как давно ты можешь меня видеть?
-с первой твоей крови, — глухо ответил чонгук. -я не хотел. это случилось само. я пытался блокировать, но... ты слишком громкий. твои эмоции, твой страх, твоё желание... — он запнулся. -да, твоё желание. я его чувствую. и я не знаю, что с этим делать.
тэхён подошёл ближе. встал напротив.
-а что ты хочешь с этим делать?
чонгук поднял голову. глаза его горели алым — ярко, отчаянно, голодно.
-ты знаешь что.
-скажи.
-я хочу тебя, — прошептал чонгук. -я хотел тебя с первого дня в академии. когда ты улыбнулся мне в библиотеке. не чистокровным вельможам. мне. дампиру. грязной полукровке. ты улыбнулся мне, и я пропал.
-а теперь? — спросил тэхён, хотя ответ уже знал — через связь, через пульс, через дрожь собственных рук.
-теперь я хочу большего.
тэхён шагнул вперёд. сел к нему на колени. чонгук вздрогнул, но не отстранился.
-тогда бери, — сказал тэхён. -бери всё. потому что я уже твой. и ты это знаешь.
чонгук смотрел на него секунду — долгую, звенящую. в его глазах метались красные всполохи, грудь тяжело вздымалась. а потом он сорвался.
он схватил тэхёна за бёдра, подхватил и понёс в спальню, не спрашивая разрешения, не церемонясь. тэхён обхватил его ногами за талию, вцепился в плечи и почувствовал, как связь между ними пульсирует в унисон с сердцебиением.
-ты даже не представляешь, — прохрипел чонгук, опуская его на кровать, -как часто я представлял это. каждую чёртову ночь. ты снился мне. ты всегда снился мне.
тэхён потянулся к пуговицам его рубашки, но чонгук перехватил его руки, прижал к матрасу над головой.
-нет. сначала я. я хочу тебя раздеть. хочу видеть каждую твою родинку. я имею на это право. я ждал три года.
он стянул с тэхёна футболку медленно, почти благоговейно. ткань скользнула по коже, оголяя бледную грудь, ключицы, плечи. чонгук замер, разглядывая его — и тэхён почувствовал через связь, как внутри чонгука рушатся последние плотины.
-ты прекрасен, — выдохнул дампир и наклонился.
первый поцелуй был нежным. почти целомудренным, если бы не дрожь рук, сжимающих запястья тэхёна. чонгук целовал его так, словно боялся сломать. губы — мягкие, тёплые, с привкусом кофе и крови. тэхён застонал ему в рот, и этот стон словно разбудил в чонгуке зверя.
поцелуй стал глубже, жёстче, требовательнее. чонгук впустил язык, и тэхён подался навстречу, теряясь в этом вкусе, в этом жаре, в этой вечной тоске, которая наконец находила выход.
-чонгук, — прошептал тэхён, когда дампир оторвался от его губ и начал спускаться ниже. -чонгук, пожалуйста...
-что «пожалуйста»? — чонгук целовал его шею, вылизывал яремную ямку, спускался к ключицам. -скажи, что ты хочешь.
— тебя. я хочу чувствовать тебя всю ночь.
чонгук тихо зарычал — низко, гортанно, опасно — и стянул с тэхёна остатки одежды. джинсы полетели на пол вместе с бельём. тэхён остался совершенно обнажённым под ним — бледный, дрожащий, с горящими глазами.
-смотри на меня, — приказал чонгук, раздеваясь сам. быстро, нетерпеливо, срывая с себя ткань. его тело было другим — не нежным, как у тэхёна. крепким, жилистым, покрытым шрамами. шрамы дампира, который слишком часто вставал между чистокровными и опасностью. -смотри. никуда не отводи глаза.
тэхён смотрел. не мог отвести взгляд от широких плеч, от кубиков пресса, от тёмных сосков и линии волос, уходящей за пояс. чонгук был прекрасен — грубой, дикой, пугающей красотой.
чонгук потянулся к тумбочке, достал смазку. тэхён хотел спросить, откуда она взялась, но связь уже дала ответ: я готовился. знал, что этот день настанет.
-повернись, — сказал чонгук, и в голосе его звучала сталь.
тэхён перевернулся на живот, поджал колени. он дрожал — от страха, от возбуждения, от того, что связь транслировала каждую эмоцию чонгука: голод, обожание, почти звериную одержимость.
чонгук сел сзади, раздвинул его ягодицы. смазка была холодной, и тэхён вздрогнул, но чонгук тут же провёл ладонью по его спине — успокаивающе, почти нежно.
-тише, — шепнул он. -тише, мой хороший. я буду аккуратно. я не сделаю тебе больно.
-делай, — выдохнул тэхён в подушку. -делай как хочешь. я выдержу.
первый палец вошёл медленно. тэхён закусил губу — непривычно, странно, слегка больно. второй палец растягивал шире, третий — и тэхён уже не мог сдержать стона, когда чонгук нашёл нужную точку и надавил на неё.
-здесь? — хрипло спросил чонгук, нажимая снова.
-да... да, ради всего святого...
чонгук убрал пальцы. тэхён услышал звук открываемого презерватива, но связь подсказала ему иное.
я хочу чувствовать тебя. без барьеров. ты мой. а я твой. с кровью, со всем.
-я тоже, — прошептал тэхён. -делай без. я хочу... я хочу, чтобы ты оставил во мне частицу себя.
чонгук навис над ним, прижался грудью к спине, поцеловал в плечо. а потом вошёл.
медленно,почти дразня. тэхён вскрикнул — громко, беззащитно, вцепившись в простыни. чонгук был большим, горячим, пульсирующим. каждый сантиметр его члена входил в тэхёна, растягивая, наполняя, ломая.
-ты как раскалённый шёлк, — прошептал чонгук, останавливаясь, когда вошёл до конца. -боже, тэхён... ты сжимаешь меня так, что я сейчас кончу.
-не смей, — выдохнул тэхён сквозь слёзы. -не смей делать это раньше меня.
чонгук усмехнулся — и начал двигаться.
сначала плавно, глубоко, почти нежно. но связь между ними разгоралась всё ярче: каждое движение отдавалось в сознании двойным удовольствием. тэхён чувствовал и своё тело, и тело чонгука — как член сжимают тугие стенки, как горячо и влажно внутри, как хочется быстрее, глубже, жёстче.
-быстрее, — простонал тэхён. -пожалуйста, быстрее.
чонгук послушался. он ускорился, входя с каждым разом всё резче, сильнее. комната наполнилась звуками — мокрыми шлепками, стонами, хриплым дыханием, скрипом кровати. тэхён уже не мог думать, не мог говорить. только чувствовать. и видеть — сквозь связь, сквозь глаза чонгука — как прекрасен он сам в этот момент: раскрасневшийся, с растрёпанными волосами, с грязными от слёз щеками.
чонгук резко перевернул его на спину, не выходя. тэхён вскрикнул от неожиданности, а потом чонгук вошёл снова — и этот угол, эта поза заставили его выгнуться дугой и заорать в голос.
-смотри на меня, — повторил чонгук, нависая сверху. -смотри, кто тебя трахает. кто сделал тебя своим.
-ты... — тэхён почти не видел его — в глазах плыли звёзды. буквально. моройская магия откликалась на пик удовольствия, зажигая в зрачках золотистые вспышки. -только ты... только ты...
чонгук склонился, взял его лицо в ладони и поцеловал — грязно, глубоко, всасывая язык. и продолжал двигаться. толчок за толчком, ритмично, неумолимо.
-я люблю тебя, — прошептал чонгук в губы. -я люблю тебя, ким тэхён. с того самого дня. навсегда.
-и я... — начал тэхён, но не договорил.
оргазм накрыл его внезапно, как цунами. тэхён выгнулся, вцепившись ногтями в спину чонгука, и закричал — громко, срывая голос. звёзды в его глазах вспыхнули сверхновой, и связь передала это ощущение чонгуку: взрыв чистого света, невесомости, абсолютного счастья.
чонгук кончил следом, уткнувшись лицом в его шею, глухо зарычав. тепло разлилось внутри тэхёна — чужое, живое, настоящее. дампирская кровь смешалась с моройской через самые интимные каналы.
они лежали в темноте, тяжело дыша, переплетённые. чонгук не выходил — оставался внутри, словно боялся, что если уйдёт, всё исчезнет.
-звёзды, — прошептал чонгук, поднимая голову и глядя в глаза тэхёна. -у тебя до сих пор звёзды в глазах.
-это ты их зажёг, — устало улыбнулся тэхён. -теперь они не погаснут никогда.
после той ночи связь между ними стала не просто ментальной — физической. тэхён чувствовал чонгука на расстоянии, знал, когда тот голоден или устал. чонгук мог закрыть глаза и увидеть то, что видит тэхён — улицы людского города, лица прохожих, закат над крышами.
они пробовали блокироваться — не получалось. слишком сильной была привязка, сотканная из крови, запретного желания и той ночи, когда звёзды зажглись навсегда.
-нас теперь не разорвать, — сказал как-то чонгук, сидя на подоконнике и глядя, как тэхён готовит ужин. -даже если бы мы захотели.
-а ты хочешь?
-никогда, — чонгук спрыгнул, подошёл и обнял со спины, уткнувшись носом в макушку. -я хочу быть с тобой всегда. даже когда этот мир рухнет.
тэхён отложил ложку, повернулся в кольце его рук и поцеловал — долго, сладко, обещая всё, что может обещать бессмертный.
-тогда будем, — сказал он. -наперекор правилам. наперекор крови. наперекор всему.
их нашли через два месяца.
стражи ковена появились на пороге утром, когда чонгук пил кофе, а тэхён спал в спальне. четверо в чёрных плащах, с серебряными наручами. старший посмотрел на чонгука с ненавистью.
-ты украл у нас принца, полукровка.
-он сам ушёл, — спокойно ответил чонгук, заслоняя дверь в спальню. -я просто показал дорогу.
-ты напоил его своей грязной кровью. вы связаны. это преступление.
-это любовь, — возразил чонгук. — вы просто забыли, как это выглядит.
в этот момент из спальни вышел тэхён — заспанный, в одной футболке чонгука, с тёмными следами на шее. он встал рядом с дампиром, взял его за руку.
-я не вернусь, — сказал тэхён тихо, но твёрдо. -передайте совету: если они посмеют тронуть его — я сотру академию с лица земли. вы знаете, я могу. моя кровь чище вашей.
стражи переглянулись. старший покачал головой.
-как вы пожалеете, принц.
-я уже не принц, — улыбнулся тэхён, сжимая пальцы чонгука. -я просто тот, кто любит.
стражи ушли.
чонгук выдохнул, прижался лбом к плечу тэхёна.
-ты правда сотрёшь академию?
-если ради тебя — да. — тэхён поцеловал его в висок. -я на всё согласен, чонгук. потому что без тебя нет ничего.
прошёл год. они не вернулись в мир мороев. жили среди людей, работали, смеялись, ссорились из-за немытой посуды и мирились в спальне, где каждый раз загорались новые звёзды.
чонгук подарил тэхёну кольцо — не серебряное, не золотое, а из чёрного металла, с гравировкой внутри: «мой свет во тьме».
тэхён плакал. чонгук смеялся и вытирал его слёзы.
-дурак, — всхлипывал тэхён.
-твой дурак, — отвечал чонгук.
они поженились в маленькой ратуше на окраине сеула, среди людей, которые не знали, кто они такие. а вечером сидели на крыше их дома, смотрели на настоящее небо и держались за руки.
-скажи, — спросил тэхён, -ты когда-нибудь жалел, что сбежал со мной?
чонгук повернулся к нему. глаза его горели алым — но теперь в этом огне не было голода. была только бесконечная, тихая, вечная любовь.
-ни разу, — сказал он. -и не пожалею. даже если завтра академия придёт за нами. даже если весь мир встанет против. потому что ты — это всё, что мне нужно.
тэхён улыбнулся. поцеловал его. и звёзды в его глазах вспыхнули снова — ярче, чем когда-либо.