Патруль времени

Патруль времени

Хосе Коллектив авторов

Они пустились вскачь. Крымский то и дело искоса поглядывал на своего спутника. Твардовский это заметил и в душе усмехнулся. Не зря он по многу часов проводил на манеже. Теперь можно не опасаться своеобразного экзамена по верховой езде. Все его причуды, бывшие неизменным объектом шуток в Институте, сейчас неожиданно принесли пользу.
Всадники галопом выехали из леса, но на дороге придержали коней. Крымский описал рукою широкий круг.

— Это все земли графа Немирского. Если твоя милость не против, устроим небольшой привал. Тут за холмом есть корчма. Выпьем по чарке за доброе знакомство. У здешнего корчмаря отменный мед. Армянин, иноверец, но в напитках разбирается не хуже знатного шляхтича.
— Воля твоя, — кивнул Твардовский. — Глоток меда еще никому не повредил.
— И верно!
— А далеко корчма?
— Близко. За тем взгорком.

И в самом деле, едва въехав на небольшой бугор, они увидели в ложбине у дороги большое, крытое гонтом деревянное строение. Над входом висела доска с кривой, но разборчивой надписью „Рим“. Твардовский резко осадил коня. Нет! Это совершенно исключается. Такого не может быть! И тем не менее зрение его не подводило. В ложбине во всей своей жалкой красе стояла корчма, которую он уже дважды видел через видоискатель зонда.

— Твоей милости знакома эта окрестность? — Крымский испытующе взглянул на своего спутника.
— Да… то есть нет… Я здесь никогда не бывал.

Спеша скрыть смущение, Твардовский хлестнул коня. Он сказал правду. Не мог же он признаться новому знакомцу, что появился на свет лишь восемьсот лет спустя, а корчму внимательно рассматривал через видоискатель пенетрационного зонда и видел, как в нее входили и выходили местные жители, жаждущие вина или горилки. Он быстро съехал вниз по пологому склону, ловко лавируя между росшими на пути деревьями. За спиной стучали копыта лошади Крымского. Всадники остановились на покрытом вязкой грязью дворе у входа в корчму. Изнутри доносился приглушенный гомон, но вновь прибывших никто не встретил.

— Эй! Есть тут кто? Что за черт, перепились вы там все что ли?

Крики возымели свое действие. Из темных сеней выскочил подросток в фартуке не первой свежести и, низко кланяясь, подхватил под уздцы обоих коней. Путники спешились и, не обращая внимания на согнувшегося в поклоне слугу, вошли в просторную залу. Твардовский с любопытством огляделся. Перед ним была огромная комната с высокой, обитой цинковым и латунным листом стойкой в глубине, за которой высилась пирамида бочек, бочонков и бутылей. За стойкой хозяйничал смуглолицый худой старик. Вдоль стен были расставлены длинные столы на грубых козлах, а по обеим сторонам столов — лавки. На небольшом возвышении, отгороженном от зала деревянным барьерчиком, стояли три окруженных резными стульями столика — вероятно, для почетных гостей. Сейчас они пустовали, тогда как за общими столами сидело десятка полтора изрядно захмелевших посетителей, одежда которых однозначно указывала на их принадлежность к купеческому сословию. Среди них более яркими пятнами выделялись два-три линялых цветных кунтуша и белевшие на темном фоне подбритые затылки худородных шляхтичей. Компания, похоже, изрядно выпила: галдеж стоял, как на ярмарке, и на появление двух незнакомцев никто не обратил внимания. Только смуглолицый хозяин при виде гостей выбежал из-за стойки и жестами пригласил их занять места за одним из стоявших на возвышении столиков. Крымский презрительно усмехнулся.

— Гляди, сударь. Голытьба с раннего утра гуляет, а родовитый шляхтич должен с пустым желудком трястись в седле. Ну да не беда! Во дворце наверстаем упущенное. А покамест… Хозяин, меду!

На столе мгновенно появился внушительных размеров жбан и две чарки. Новые знакомцы чокнулись. Твардовский понимал, что пить ему много нельзя: сыченый напиток мог его, как человека непривычного к горячительному, легко свалить с ног, а такого никак нельзя допускать. Поэтому, отхлебнув несколько глотков, он отставил чарку. Крымский посмотрел на него с удивлением.
— Не нравится?
— Напротив. Знатный мед. Только, не сочти за обиду, час еще ранний.

— Чепуха! Пей, сударь. Шляхтичу благородный напиток вреда не принесет. Твое здоровье!

Мед и вправду был вкусный и крепкий. По телу разлилось приятное тепло. Твардовский как бы невзначай стал оглядывать залу. От нетерпения ему не сиделось на месте. Надо хоть на четверть часа избавиться от докучливой опеки пана Крымского и измерить интенсивность эмиссии нейтрино. Не исключено, что именно сейчас Стен Карский находится у видоискателя и обратил внимание на двух шляхтичей, вошедших в корчму, не подозревая, что один из них — его добрый знакомый, магистр Твардовский. Пока же магистр раздумывал, как бы отлучиться ненадолго, на помощь ему пришел случай. Из-за общего стола поднялся приземистый шляхтич и, широко раскинув руки, направился к ним.

— Крымский, брат! А я к тебе с новостями…
— Витковский! Где ж ты пропадал столько времени? Я думал, тебе голову снесли в какой-нибудь сече. Привет, брат. Разреши тебе представить: его милость пан Твардовский.
— Мое почтение, сударь. Позволь, пан Крымский, тебя на два слова. У меня для твоей милости кое-что есть…
Крымский, встав, поклонился Твардовскому:
— Прости, сударь, я ненадолго.
— Ради бога, конечно.

Ловчий с Витковским отошли в глубину залы и, остановившись у окна, погрузились в беседу. Твардовский не преминул воспользоваться случаем и вытащил из наружного кармана скафандра небольшой прибор. Прикрывая ладонью квадратную коробочку, он нажал кнопку и склонился над окошечком со шкалой. Стрелка прибора дрогнула и резко отклонилась вправо. Ага! Предчувствие его не обмануло. Эмиссия нейтрино была настолько интенсивной, что у него не оставалось больше сомнений: шел сеанс видеосвязи. Поскольку час был ранний, Стен, конечно же, только приступил к наблюдению. Твардовский хорошо знал, каким способом осуществляется визуальная пенетрация и какова ее продолжительность. Он знал также, что сеанс продлится по меньшей мере до середины дня. Надо постараться любым путем дать о себе знать сидящему у видоискателя ученому… Тут ему пришлось быстро спрятать прибор: от окна к столику приближались оба его знакомца. Со скучающим выражением лица Твардовский потянулся к чарке. Крымский сел и тоже взял чарку с медом. Чувствовалось, что он чем-то озабочен.

— Обстоятельства изменились, — хмуро проговорил он. — Пан Витковский привез худые вести. Я вынужден оставить твою милость и без промедленья отправляться в город. Прости, но то дела общественные и не терпящие отлагательств. Ты же, любезный пан Твардовский, можешь перейти в горницу и там меня подождать, а хочешь — езжай во дворец. Воля твоя.
— Обо мне не заботься, сударь. Я твою милость здесь подожду. За чаркой время пролетит быстро. Да и окрестность тем часом можно оглядеть.

— К вечеру я вернусь. Будь моим гостем. Корчмаря я предупрежу. Прощай.
Он допил мед и встал. Вместе с ним поднялся Витковский. Когда они ушли, Твардовский кивком подозвал корчмаря. Тот подбежал, кланяясь в пояс.
— Найдется у тебя в кладовке пергамент или бумага?
— Найдется, ваша светлость!
— А чернила?
— И чернила!
— Давай сюда живо! — Твардовский бросил на стол золотую монету, которую корчмарь поспешно спрятал.

Через несколько минут на столе появились два листа бумаги и бутыль с черной жидкостью — вероятно, подобием чернил или туши. Твардовский оглядел залу и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, склонился над бумагой. После недолгого размышления он решительно обмакнул палец в чернила и вывел крупным четким почерком: „Я ЖИВ! ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! МАГ. ТВАРДОВСКИЙ“. После чего свернул лист трубочкой и сунул за пояс. Больше, пожалуй, он ничего сделать не мог. Теперь надо выйти наружу и определить место контакта с современностью. Причем как можно точнее, чтобы там записка была хорошо видна и слова разборчивы. Для этого существовал один-единственный способ: необходимо установить две небольшие самонастраивающиеся антенны и, определив направление эмиссии нейтрино, встать на пути потока частиц и развернуть лист. Достаточно простоять так секунду — и побыстрей исчезнуть с глаз. Не дай бог, если его манипуляции заметят суеверные крестьяне или купцы. И так ему несказанно повезло, что он наткнулся на эту корчму, еще раз судьбу лучше не искушать.

Он встал и неторопливо направился к двери. Вышел и зажмурился от яркого солнечного света. День занимался погожий и, на удивление, ясный. Таким прозрачным и ароматным воздух в его эпоху не бывал даже в особых зонах отдыха. Он глубоко втянул воздух в легкие: это было повкусней крепкого меду. Но, к сожалению, ясная погода могла только помешать его планам. Лучше бы лил дождь.

Спустившись с крыльца, Твардовский сразу же свернул за угол и, пройдя мимо своего скакуна, привязанного к коновязи, очутился на задах корчмы. Он хорошо знал, что видоискатель направлен на входную дверь, но антенны решил установить здесь, чтобы не заниматься этим под окнами корчмы с риском привлечь внимание сидевших за столами. Впрочем, саму попытку связаться со Стеном, как это ни опасно, придется осуществлять на переднем дворе. Он в душе благословил Витковского. Не появись тот со своим неожиданным известием, ему бы не удалось так легко избавиться от дружеской опеки ловчего.

На задах корчмы, как он и предполагал, было пусто. По двору бродила стайка кур да слонялись несколько осоловевших от уже ощутимой жары собак. Из продолговатого футляра Твардовский достал четыре тонких ферритовых прутика. Прикрепил их по два к плоским коробочкам усилителей и соединил тонкой, как волосок, но прочной проволочкой. Теперь оставалось только поместить антенки на небольшом расстоянии друг от друга под прямым углом перпендикулярно пучку нейтрино. Он надеялся, что уже одна возня с прибором заинтересует наблюдателя, сидящего перед видоискателем, и тот скорее обратит внимание на записку и примет необходимые меры. Помощь может прийти незамедлительно: хотя подготовка спасательной экспедиции там, в его эпохе, и потребует какого-то времени, направить зонд точно в нужный период легче легкого — это можно сделать за несколько мгновений. Так что, если все пойдет, как он задумал, меньше чем через полчаса со двора корчмы исчезнет родовитый шляхтич Твардовский, а в двадцать четвертом веке нашей эры снова появится скромный сотрудник Института истории магистр Твардовский… Одно только он знает твердо: теперь он не успокоится, пока не добьется разрешения на тщательные личные исследования этой эпохи. Ему здесь начинало нравиться. А уж роль шляхтича, притом состоятельного, казалась идеальной для исследований подобного рода. Чуточку осторожности и, располагая деньгами, можно проникнуть в любые слои общества, начиная с крестьянской хаты и кончая королевским дворцом. Он убедился, что в круг

Справившись с этой задачей, он поднял глаза и… ноги его подкосились. Вот невезение! Из дверей корчмы вывалились человек десять захмелевших завсегдатаев, а со стороны дороги приближалась толпа косарей. Отступать было поздно. Выхватив из кармана счетчик, Твардовский взглянул на стрелку. Превосходно! Она показывала, что он находится на пути пучка нейтрино. Краешком глаза он заметил, что контуры изгороди и деревьев неподалеку задрожали и начали расплываться, а камни и грязь на дворе засветились зеленовато-золотистым сиянием. Решительным жестом он развернул над головой приготовленный лист бумаги и несколько секунд держал его неподвижно. Потом бросил бумагу на землю и с лихорадочной поспешностью скинул с себя ненужную одежду. Хмельная компания и приближавшиеся крестьяне, остолбенев от удивления, со страхом уставились на него. Оставшись в одном скафандре, он замер в ожидании… Ему казалось, что время остановилось. Только бы там, по ту сторону, люди и приборы не промешкали!

Толпа крестьян пришла в движение. Послышались сперва тихие, а затем все более громкие восклицания:
— Сатана! Чернокнижник!

Он успел заметить, что несколько мужиков нагнулись, и тут же возле его уха просвистел камень. Еще один… еще… еще… Он почувствовал удар в плечо и резкую боль. Пьянчуги, очнувшись, всем скопом кинулись к нему. Но вдруг окружающее пространство озарила яркая вспышка. В лицо ударила волна горячего воздуха, повеяло характерным запахом не то серы, не то порохового дыма, и в отрезке современности появилась фигура в черном скафандре с двумя усиками антенн над лобовым стеклом шлема.

Прыжок — и Твардовский оказался подле черной фигуры, не замечая, что продолжает сжимать в руке саблю. Он едва успел — еще мгновенье, и толпа была бы рядом. Человек в скафандре плавно взмахнул рукой, и обе антенны, а также лежавший в грязи счетчик, словно притянутые магнитом, подлетели к их ногам. Прорыв в современность мгновенно затянулся, остались только двор корчмы, сброшенные на землю кунтуш и шапка с пером да кучка пораженных невиданным зрелищем людей.
— Сатана!

Вдруг раздался топот копыт, и во двор на взмыленном жеребце влетел пан Крымский. Осадив коня возле толпы, окружившей валявшиеся на земле вещи, он огляделся по сторонам.
— Что здесь происходит? Где пан Твардовский?
От толпы отделился враз протрезвевший пьянчужка.
— Ваша милость приятелем интересуется? Его черти взяли! Однако же… погоди… Ты сам-то кто будешь? Тоже, небось, сатанинского племени?
Крымский гордо вскинул голову и обнажил саблю.
— Молчи, голоштанник!
— Чего-чего?

— Я спрашиваю, где пан Твардовский?
Тут один из купцов, видно узнав пана Крымского, бесцеремонно отстранил задиру и поклонился.
— Не гневайся, ваша милость! Пан Цебро правду говорит. Тот, кого ты изволишь величать паном Твардовским, и впрямь унесен сатаной. Прямо на наших глазах! Спроси у мужиков. Все видели.
Крымский спрятал саблю в ножны и размашисто перекрестился. Это как будто успокоило стоявших вокруг людей.
— Гляди, сударь, траву выжгло!
— Серой разит!
— Чародей это был. Маг какой-то!

Все кричали наперебой. Пан Крымский поднял лежавший на земле лист бумаги, прочитал, что там было написано, и побледнел. Не говоря ни слова, он протянул записку купцу. Тот глянул и с воплем ужаса и отвращения кинул ее в грязь.
— Святой Иосиф! И верно, маг!
На листке, медленно пропитывавшемся водой, отчетливо виднелись крупные буквы: „Я ЖИВ! ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! МАГ. ТВАРДОВСКИЙ“.

Перевод с польского К. Старосельской.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь