part 2

Первое, что он понял при пробуждении это то, что, во-первых, тут очень тепло, а во-вторых - материал под ним очень мягкий и приятно ощущается под щекой и ладонью, что немного поелозила по поверхности и спокойно легла на живот. Стоило бы насторожиться, ведь не каждый день ты оказываешься в каком-то непонятном помещении, где тебя буквально окружает тепло, а щека соприкасается с чем-то неимоверно мягким и приятным. Но сейчас вокруг не было никаких звуков. Стояла идеальная тишина не нарушаемая ничем, кроме собственного слабого дыхания и лёгкого шуршания одежды.

Вздохнув, он попытался хотя бы опереться на локти, а потом уже присесть, однако не приподнявшись даже на пять сантиметров упал на прежнее место. Руки до сих пор были слабы и почти не ощущались как собственные органы. Какая досада... Перед глазами всё ещё было мутно, но уже получше, чтобы разглядеть рядом с собой тёмную фигуру. Тут кто-то есть. Эта мысль набатом бьётся в поджилках, а зубы почти начинают стучать, когда этот кто-то оборачивается и произносит удивлённое "О", судя по тону и звуку последовавшему после этого. Вскрикнув, тот шепчет едва различимое "Очнулся", затем вскочив на ноги уносится куда-то быстро произнося "Господин, он очнулся!". Он даже не успевает ничего спросить или сказать, как остаётся совсем один(?) перед небольшим источником света. 

Через секунду... Или минуту? Рядом звучит судорожный вздох и быстрые широкие шаги приближающиеся к нему. Вжавшись в поверхность, где лежит - обхватывает себя руками. Что происходит? Пока не чувствует, как касаются холодными пальцами лба и задерживает дыхание, боясь даже пошевелиться. В голове отчаянно бьётся одна единственная мысль - спрятаться. Куда подальше и глубже, чтобы не трогали и оставили в покое. Тело невольно начинает дрожать, а с глаз текут обжигающие слёзы. 

— Спокойно, — Слышится прямо над ухом. Ладонь невесомомо гладит щеку, касается носа, затем губ и исчезает. Что происходит. — Ты в безопасности. Не бойся.

Мягкий голос обволакивает с головы до пят, парень немного подуспокаивается, но всё ещё чувствует, как сердце отбивает немного ненормальный для здорового и находящегося в состоянии покоя, пульс. 

— Случаем, не обмолвишься, как тебя зовут? — Как его зовут? Как? Как его зовут... Никаких воспоминаний и слов приходящих на ум. Амнезия? Чёрт. Мысленно застонав, отрицательно качает головой получая в ответ хмурое "Хм". Слёзы застывают в олазах , так и норовясь вырваться новым потоком, и щёки неприятно сушит от дорожек. — Как насчёт того, чтобы я тебя на первое время назвал Ханыль? Пак Ханыль? — Получив на это поджатые губы, раздумывает над чем-то ещё, скользя по чужому лицу внимательным взглядом и охнув, улыбается. — Не нравится? 

— Нет. 

— Так ты умеешь говорить. — Звучит как-то нарочито радостно.

— Издеваешься? — Раздражённый шёпот скользит меж губ и течёт липучим неприятием. Где-то в задворках сознания набатом бьётся мысль о том, чтобы замолчать и просто вырубиться прямо тут, но он успешно её игнорирует. Присев, не без чужой помощи, безвольной куклой оседает на месте, ощущая, как ноги неприятно колет. 

— Ни в коем случае, юный господин Пак. — Берёт чужую руку в свою и касается костяшек. — Судя по тому, что ты, — Снова на "ты", хотя до этого проскользнуло почтенное "Господин", — Даже имени своего не помнишь, то может быть, ты стал жертвой разбойников? В последнее время тут стало много краж, убийств и иной преступности, коей в былое время не было особо много. Особенно, в нашем славном городе. — В нашем славном городе? 

— В каком, таком, городе? 

— Странный ты... Ханян, конечно! — Ханян? Это где? Ханян... В голове всплывает какая-то картинка со множеством надписей. Династия Чосон... Боже!